Евгения Серпента – Развод по сходной цене (страница 30)

— Во сколько нужно быть? К десяти? Отдел на Смолячкова? Подъеду, одна не ходите.

— А разве мы не должны какой-то договор подписать?

— Должны. Задним числом оформим. Если хотите, конечно.

— Да, спасибо.

— До встречи.

Меня снова начало знобить. И гулять резко расхотелось. Вызвала такси и поехала в гостиницу. Уже по дороге подумала, что надо забрать машину. Вчера я на ней доехала бы до первого столба, но, похоже, теперь она мне пригодится. Если, конечно, не заплачу за парковки больше, чем за такси.

В магазинчике рядом с гостиницей я купила какой-то сухомятки на ужин, поднялась в номер и позвонила Лоре.

— М-да, дела… — сказала она, выслушав. — Юра говорил, мне придется поработать связным. Передам. Как вам Оболенский?

— Впечатляет. Но посмотрим.

— Да, вот что, Алиса. По нашему договору, если дело до суда не доходит, аванс не возвращается, но я могу провести как форс-мажор.

— Не надо, — отказалась я. — Вы и так много для меня сделали, спасибо большое.

— Ладно, как знаете. Держите в курсе.

Разумеется, я сразу полезла в интернет. Читать про следствие и все прочее. В школе и универе у нас были основы права, но я благополучно обошла это стороной. Все знают: от сумы и тюрьмы не зарекайся, но считают, что их лично это не коснется. А если вдруг коснется, тогда все и узнают. Вот я и узнавала — когда коснулось. И только окончательно запуталась во всем.

Очевидным было одно. Если бы Ромкина смерть изначально выглядела как несчастный случай, им не занимался бы следственный комитет. Хватило бы дознавателя в отделении полиции. То есть меня сразу же взяли на заметочку как подозреваемую. Еще не зная о возможных мотивах. Этот гад даже с лестницы грымнуться умудрился так, чтобы выглядело криминально. Как будто ему помогли. А вот если бы упала я, точно записали бы как бытовую травму со смертельным исходом. В этом я не сомневалась.

И снова я не спала полночи. Голова напоминала чугунное ведро, на всякий случай выпила таблетку от давления. Взяла телефон и пошла проторенной дорожкой — искать квартиру. При этом старательно отпихивала мысли о том, что она может мне и не понадобиться, если крышей над головой обеспечат за госсчет. И небом в клеточку.

Спокойно, спокойно! Никаких доказательств, что я столкнула Ромку, нет, а Оболенский, который круче Эвереста, меня вытащит.

К следственному комитету мы подъехали одновременно: я на такси, а он на здоровенном черном джипе. Виртуозно впихнув его на стоянку, вышел, кивнул мне. Дорогущее кашемировое полупальто сидело на нем как на модели. Да и в целом выглядел Оболенский — в отличие от меня — на миллион баксов.

— Прошу, — сказал он, открыв передо мной дверь.

Глава 42

У меня была хлипкая надежда, что следователь окажется адекватным. Ну бывает же такое, правда? В кино. Или в книгах. Иногда. Но стоило только на него посмотреть, и сразу стало ясно: если уж с самого начала пошло через жопу, так дальше и будет. Все дерьмо — к нашему берегу.

Я сказала дежурному на входе, что пришла по вызову к Смирнову. Тот позвонил и махнул рукой в сторону скамейки: ждите. Прошло минут десять. Оболенский пару раз недовольно посмотрел на часы — разумеется, стоимостью как космолет. Посмотрел — и снова уткнулся в телефон. Только однажды повернулся ко мне и предупредил: отвечать четко на поставленные вопросы, кратко и без эмоций. Если он подаст знак, сразу умолкнуть. От такого напутствия мне стало совсем кисло.

Наконец к нам подошел мужчина лет сорока в синем свитере, припорошенном перхотью. С лицом, выглядевшем так, словно его вырубили топором из полена и забыли ошкурить.

— Немцова? — уточнил он неприятным тенором и посмотрел на Оболенского. — А вы кто?

— Адвокат, — сухо ответил тот и сунул ему под нос красные корочки.

Смирнов поморщился и буркнул через губу:

— Пойдемте.

Он привел нас на второй этаж, в крохотный кабинетик с двумя столами, и так же неприветливо пробурчал, усаживаясь за один из них:

— Минуту.

Пока мы устраивались на скрипучих стульях, следователь что-то искал в компьютере, нервно щелкая мышкой. Наконец нашел, прочитал, кивнул и посмотрел на меня.

— Алиса Павловна, мы получили заключение о причине смерти вашего супруга. Она наступила в результате перелома шейных позвонков.

Вот это новость! Это еще врач скорой сказал. И что с того? В чем криминал? Вот если бы в нем килограмм стрихнина нашли, тогда другое дело.

— Вы находились в состоянии развода. Ваша свекровь и знакомые подтвердили, что причиной стала его измена. Это правда?

— Нет, — ответила я, скосив глаза на Оболенского. Тот едва заметно кивнул.

— Поясните, — сдвинул брови Смирнов.

— Это была инсценировка. Проститутка. Эскортница. Измены не было.

— В каком смысле инсценировка?

— Развод фиктивный. Его строительная компания была в долгах и шла к банкротству. Он предложил развестись и разделить имущество. Точнее, чтобы я получила все. А после банкротства пожениться снова.

Смирнов сделал какую-то пометку в ежедневнике, почесал подбородок.

— Вы понимаете, что это противозаконно? — спросил сухо.

— Это не имеет отношения к делу, — подчеркнуто спокойно вставил Оболенский.

— Хорошо, — следователь дернул щекой. — Вы согласились?

— Да.

— Что было дальше?

— Поскольку развод должен был выглядеть настоящим, мы договорились, что я застану его с любовницей и устрою скандал. Очень громко. Для соседей. В качестве любовницы использовали проститутку.

— Она может это подтвердить?

— Вы смеетесь? Я с ней не знакома. Не я же ее вызывала. И квитанций тоже нет.

Оболенский качнул головой, и я замолчала.

— Дальше?

— Застала, скандал устроила, чтобы весь поселок слышал. Всем знакомым пожаловалась, на развод подала. Но оказалось, что дела в компании еще хуже, чем… казалось. Поэтому мы заключили соглашение о разделе. Я получила все, кроме акций и его машины.

— Координаты нотариуса?

Я назвала адрес, он записал.

— Вы жили в другом месте? Охранник поселка сказал, что вы сразу же уехали и вернулись только позавчера, перед несчастным случаем.

— Да. Я снимала квартиру. Мне не хотелось там жить одной. Муж тоже снимал.

— Почему вернулись?

Вот этот вопрос я не продумала. И правда, почему?

— Меня не устраивала съемная квартира. Отказалась, но другую не успела найти.

— Вы виделись с мужем после той… сцены? — Смирнов оторвался от своих заметок и посмотрел на меня.

— Два раза. Когда брала у него документы о собственности для развода и у нотариуса, когда подписывали соглашение. Мы так договорились.

— Тогда почему он приехал в ваш дом?

— Мы договорились о встрече.

Оболенский сдвинул брови, но ни «да», ни «нет» не показал.

— Для чего?

Смирнов задавал вопросы монотонно, голосом телефонного робота. Меня это злило, но я старалась держать себя в руках.

— Соскучились. Хотели… э-э-э… побыть вместе.

— И что произошло?