Евгения Серпента – Развод по сходной цене (страница 32)

— М-да… — протянул он. — Подожди, и тебя отпустили?

— Оболенский сказал, это потому, что доказательств никаких. А так бы в СИЗО отправили, если бы могли за что-то зацепиться. И еще сказал, что будут давить в сторону корыстного умысла.

— Ну ясень пень. А знаешь еще, на что будут давить, Лиса? Чтобы ты попросила суд присяжных.

— В смысле? — не поняла я. — Почему?

— Присяжным передают только по просьбе обвиняемого. Ты пока еще подозреваемая, но к тому времени, когда станешь обвиняемой, тебе постараются внушить, что это твой единственный шанс получить условное. Не в лоб, а аккуратно капая по капле. На самом деле это палка о двух концах. Присяжные — обычные люди, без юридического образования. Типа глас народа. Руководствуются больше эмоциями. Их задача — решить, доказано ли деяние, совершил ли его подсудимый и виновен ли он. При трех «да» судья выносит решение о квалификации и наказании.

— То есть решают какие-то левые дядьки и тетьки? Виновен человек или нет?

— Да. Вы будете доказывать, что это несчастный случай, другой адвокат — что умышленное убийство. Вопрос в том, кто будет более убедителен. Князь — профи, но неизвестно, кого выставят против него.

— Значит, не надо соглашаться?

— Я этого не говорил, Лиса, — возразил Юра. — Просто имей в виду, что тебя будут к этому подводить. А требовать суд присяжных или нет, станет понятно по обстоятельствам. Как ты вообще? Как себя чувствуешь?

— А как ты думаешь, Юр? — вздохнула я. — Физически — более-менее терпимо. А в целом — хреново. Хорошо, что ты позвонил. Мне сразу немного легче, правда.

— Я попросил Лору купить для меня симку и оформить на себя. Запишешь как «Лора-два» или что-то в этом роде. Сможем разговаривать без ее телефона.

— Здорово! Как там Рыжа?

— Скучает. На дверь смотрит, скулит. Тебя ждет. И я тоже. Жду. И скучаю.

— И я. Бедная Рыжа. И бедные... мы все. Слушай, Юр, — спохватилась я. — Ее надо будет к ветеринару сводить, прививки сделать. Где-то через неделю. А я паспорт ее не взяла.

— Ничего страшного. Чип есть — можно оформить дубликат. Сходим, не волнуйся. Ты сейчас куда?

— Сначала на Пестеля, в офис Оболенского, договор подпишу. Потом в гостиницу. Смотрела вчера квартиры, но ничего не нашла пока. Буду еще искать. Если своих жильцов выгнать, все равно месяц ждать.

— Ладно, Алис. Позвоню вечером — с нового номера, не пугайся. Целую!

— И я тебя!

Мне и правда стало легче. Даже улыбнулась, глядя на бульдога, которого старушка везла в сумке и уговаривала потерпеть немного. Доехала до «Чернышевской», пошла пешком в сторону Пестеля — и вот тут что-то случилось. Что-то странное. Как будто почувствовала чей-то пристальный взгляд.

Обернулась — никого. Вообще никого. Какие-то люди далеко впереди, далеко сзади или на другой стороне улицы. Может, из окна?

Прошла дальше, но ощущение не исчезло, наоборот, стало еще сильнее.

Вот так и начинается паранойя! Или нет?

Оно, ощущение это, не было неприятным. Странным, тревожным — да. Как будто за мной не наблюдают, а… приглядывают, что ли? И что-то такое смутное вспомнилось из детства. Было что-то похожее, но вот что?

Я добралась до офиса, мило пообщалась с Еленой Аркадьевной и подписала договор, выпав в нерастворимый осадок от расценок. Один аванс потянул больше, чем я заплатила бы Лоре за весь процесс. Хотя чему удивляться? В деле о разводе на кону деньги и имущество, в уголовном — свобода, причем не на один год. Ну а если Оболенскому платят такие суммы, наверняка он этого стоит. Будем надеяться.

Выйдя из подворотни, я едва не споткнулась от неожиданности. И от острого дежавю. Мимо шла девушка с мопсом, одетым в синий дождевик. Именно эту девушку, рыжеволосую, в голубой куртке, именно с этой собакой я видела вчера. Когда вот так же вышла на улицу со двора.

Совпадение? Сбой в матрице? Какой-то тайный знак мироздания?

Ой, да ладно, девушка просто живет где-то рядом, гуляет с собакой, что тут странного? Ну увидела ее два раза, так это как 22.22 на часах в компьютере. Когда 22.21 — посмотрела и тут же забыла. А попала на 22.22 — все, тайный знак. Хватит уже мистику разводить!

А ощущение взгляда?

И тут я вспомнила! Мне было лет пять или шесть, мы гуляли с бабушкой Ниной, папиной мамой. Она жила на Большом проспекте Петроградки, в огромной коммуналке, из которой категорически отказывалась переезжать. Говорила, что там родилась, там прожила всю жизнь, там и умрет. Так, кстати, и вышло. Комната осталась папе, он ее продал и купил новую машину.

Да, так вот мы гуляли с бабушкой, и она рассказывала мне всякие истории про Петроградку — что было в этих домах до революции, кто там жил. Я ничего, конечно, не запомнила, но было интересно. И вообще мне в том районе нравилось. Я даже сказала, что буду жить в бабушкиной комнате, когда та умрет, и не понимала, почему она смеется.

Вот тогда-то мне и показалось, что кто-то идет рядом. Оборачивалась, смотрела по сторонам, но никого не увидела. Но бабушке сказала, что за нами идет Дед Мороз. Почему? Ну потому что это было в декабре, наверно. Перед Новым годом.

Тогда она улыбнулась и ничего не сказала. А сейчас я вдруг подумала, что это не было снисходительной улыбкой взрослого в ответ на фантазии ребенка.

Нет. Она явно что-то знала.

Глава 45

Вечером Юра позвонил мне с нового номера, и мы долго разговаривали. И это был очень… горячий разговор, после которого я никак не могла уснуть. Спохватилась, что так и не нашла квартиру, а номер снят на три ночи, утром нужно или освобождать, или продлевать. Через два часа поисков отправила заявки на три варианта — все однушки в центре.

Оставив сумку в камере хранения, я договорилась с администратором, чтобы она не заселяла номер до вечера, благо брони на него не было. Пока завтракала, получила два сообщения и договорилась, что приеду посмотреть квартиры.

Поехала снова на метро. Когда отвыкаешь от общественного транспорта, начинаешь видеть в нем свою прелесть. Ощущать себя частью некоего единого организма и подпитываться его энергией. Именно то, что было мне сейчас нужно: люди — но не общение с ними.

Первая квартира на Кирочной мне не понравилась. Внутренний флигель, окна на глухую стену — темно и неуютно. Вторая, на Загородном, показалась симпатичной. К тому же въехать можно было хоть прямо сейчас. Вот только до работы добираться неудобно.

Да в конце концов, вот и повод уволиться!

Приняв решение, я подписала договор на месяц с возможностью продления и перевела на карту хозяина оплату и депозит. Получила ключи, ценные указания и поехала за вещами. По дороге меня поймал звонок Виталика.

— Если тебе интересно, Лиса, то похороны завтра на Северном. В одиннадцать отпевание в церкви. Разумеется, Галина Петровна видеть тебя там не хочет, но я бы на твоем месте поехал.

Он был прав. Версия фиктивного брака включала в себя мою глубокую скорбь. Правда, в нее не слишком вписывалось то, что я перевалила организацию похорон на свекровь, да и весь наш с ней разговор в целом, но ведь это было еще до того, как на меня повесили Ромкино убийство.

— Спасибо, Виталь, — сказала я мрачно. — Приеду. До встречи.

Я тут же перезвонила Оболенскому. Тот был занят, поэтому ответил кратко: да, на похороны надо, потом доложиться ему.

Я еще хотела сказать, что мне почудилась слежка, но он уже отключился. Может, и к лучшему. Ключевое слово — «почудилась». Это уже к психиатру. Ну правда, какая слежка? Мадам Немцова разорилась на наружное наблюдение, чтобы выяснить, не таскаюсь ли я к любовнику? Не слишком ли?

День прошел насыщенно. Я съездила на работу и написала заявление об увольнении. Матвеич пытался возмущаться и говорить что-то про две недели, но я уставилась на него в упор и сказала замогильным голосом:

— Погиб мой муж. Меня обвиняют в его убийстве. Вы правда думаете, что я буду что-то там отрабатывать?

Он смешался, забормотал нечто невнятное и подписал заявление в приказ. Сегодняшним числом. Я даже в отдел заходить не стала. Остались какие-то вещи? Плевать. Обходилась без них все это время и дальше обойдусь.

Забрав сумку в гостинице, я снова поехала на Загородный. По дороге зарулила в торговый центр, купила комплект постельного белья, пару полотенец и самое необходимое из посуды. Поездку за вещами домой пока отложила. Как будто еще не похороненный Ромка мог ждать меня там. Бред, конечно, но все же…

Совсем рядом с моим новым домом находились Театр юного зрителя и Пионерская площадь, больше похожая на сквер. Да и сам отрезок проспекта с одной стороны был вполне зеленым, собачникам на радость. Я даже подумала, не забрать ли у Юры Рыжу, но решила все же немного подождать. Кто знает, как все пойдет дальше. Вдруг следователь спохватится, что подозреваемую по такой серьезной статье лучше все же изолировать от общества.

На первом этаже дома обнаружился маленький грузинский ресторанчик, в соседнем — чебуречная. Не бог весть что, но лучше, чем ничего. Для первого захода на ужин я выбрала «Брынзу», где оказалось вполне цивильно и съедобно. В круглосуточном магазине закупилась продуктами.

Раскладывая свои покупки и прочие вещи, я подумала, что уже не первый раз за последние полтора месяца приходится вить гнездо, пусть даже временное. Когда у тебя нет надежных стен, за которыми можно укрыться, чувствуешь себя словно в пустоте. Появится ли у меня снова свой дом — своя крепость?