Евгения Серпента – Развод по сходной цене (страница 29)

— Нет. Я посмотрела. Он меня за футболку тащил к лестнице. Ноготь, правда, сломала, когда за перила цеплялась, но уже обрезала.

— А на нем? Могут быть? Он, конечно, наверняка о ступени пошкрябался, но, допустим, следы ногтей? Это характерное такое. Вы же отбивались, могли поцарапать?

— Нет. Точно нет. Я руками махала, но до него не достала даже.

— Почему я сказал, что ситуация патовая? — Он продолжал вертеть ручку, и я смотрела на нее, как на маятник гипнотизера. — Прямых доказательств, что вы его столкнули, нет. Даже если кто-то попытается дать такие показания, записи с камер опровергнут. Они у вас передающие или накопительные?

— Накопительные. Терабайт памяти, пишет только движение, хватает на полтора месяца, потом сбрасывает. Я могу прямо сейчас отключить, чтобы не переполнилось.

— Да, сделайте.

Я зашла в приложение «умного дома» и отключила запись камер.

— Так вот… — Оболенский положил ручку и стал рассеянно вертеть на пальце обручальное кольцо. — Прямых доказательств нет, но есть очень веский мотив. Его легко можно использовать как косвенное доказательство и как умысел. Грамотный обвинитель так и сделает, размотает по полной программе. Есть кто-нибудь заинтересованный в вашем обвинении?

— Свекровь. Возможно, еще любовница. Но она вряд ли полезет на рожон. Там муж… опасный.

Про нашу с Виталиком встречу я все же умолчала. Не хотелось его впутывать. Пока.

— Свекровь… Пойдет как потерпевшая — как лицо, которому причинен моральный вред. Выставит своего адвоката. Что у вас с личной жизнью?

— В смысле? — растерялась я.

— Ну что в смысле? — Он поморщился. — Есть или нет?

— Трудно сказать. Есть, но в зародыше. Без… интима.

— Поставьте на паузу. У вас ее не должно быть. Сейчас.

Хорошо, что Юра тоже юрист. Другой, может, и не понял бы.

Кстати, он до сих пор не позвонил. И не написал. Что-то случилось? Или решил, что пауза — это вообще тишина и мертвые с косами?

— Да, поняла.

— В общем, Алиса, диспозиция мне более или менее ясна. Как только будет определенность по уголовному делу, сразу мне звоните.

— А меня не арестуют? — спросила я с опаской. — Как подозреваемую?

— Нет. Не тот расклад. Будет подписка о невыезде. Не менять место жительства, являться по вызову и не препятствовать следствию. В границах области можно, но не дальше.

Попрощавшись, я вышла из офиса и побрела по улице в сторону Фонтанки.

Вот уж точно, никогда не бывает так плохо, чтобы не могло быть еще хуже. Совсем недавно я думала, что у меня полный трындец. Отмотать бы пленку хотя бы на неделю назад! А ведь и сейчас еще далеко не самая жопа.

В сумке загудел телефон, но пока я его выкапывала, он уже замолчал. Полиция? Нет, Юра. Ну слава богу! Я набрала ответку, и он сразу отозвался.

— Как ты, Лис?

— На букву «ху». Я уж думала, ты не позвонишь, — все-таки не удержалась.

— Не хотел на бегу. Сначала суд, потом в гаево с клиентом ездил, там завис. Ты с Князем созвонилась?

— С кем? А, с Оболенским? Он князь? Настоящий?

— Из настоящих, точнее. Его мать.

— Да, вот только вышла. Из офиса. Жесткий парень. Все выспросил. Сказал личную жизнь на паузу поставить.

— Ну да, — вздохнул Юра. — Ты молодец, кстати, что переписку снесла. И вот что, давай пока и по телефону свернем. Поверь, это не перестраховка. Если тебя захотят закопать, то проверят все. Входящие-исходящие тоже. Если что — связь через Лору.

— Как шпионы, — нервно хмыкнула я.

— Ну да. Вроде того. Рыжа тебе передает привет. Мы сегодня гуляли утром.

— Поцелуй ее за меня. А Оболенского ты откуда знаешь? Ты же, вроде, говорил, что нет контактов по уголовке?

— Ну мы так знакомы, шапочно. Он на курс младше учился, у моего отца диплом писал. А Лора хорошо знает его отца.

— А отец кто?

— Вице-губер.

— Ого! — Я даже присвистнула. — Жирно.

— Ладно, Лис, меня тут человек ждет, — с сожалением сказал Юра. — Целую тебя. Держись.

— Постараюсь, — вздохнула я. — Буду скучать.

— По Рыжке?

— И по Рыжке тоже.

Нажав на отбой, я почувствовала себя так, словно вокруг меня сжимается кольцо из проволочной сетки.

Глава 41

Выйдя на набережную Фонтанки, я остановилась у парапета и набрала номер Виталика.

— В курсе, — буркнул он, даже не поздоровавшись. — Сочувствую, Лиса.

— Правда? — хмыкнула я.

— Я сказал, сочувствую, а не соболезную. Сечешь разницу? Ты влипла.

— Ну да. Особенно если учесть, что ни ухом ни рылом. Он сам. Более того, это он меня хотел… с лестницы. Но ангел-хранитель помешал.

— Лошара твой ангел, — вздохнул Виталик. — Уделал все так, что тебя же и посадят. Но зато жива, да. Адвоката подогнать?

— Есть уже. Только что от него. Хотя пока все тихо.

— Тихо будет недолго, гарантирую. Ты что, свекруху свою не знаешь? Она не успокоится, пока тебя не закопает.

Свекруху я знала и была с ним полностью согласна. Тут уж только смотреть, чей козырь старше. Я надеялась на Князя — Оболенскому это прозвище очень даже шло.

— Ладно, Лиса. Держись там. Ромаша своим самовыпилом мне половину заботы снял, осталась вторая. Но с этим я сам справлюсь. Увидимся… на похоронах.

Я его поняла. Вторая половина заботы — это Даша. Удачи, Виталик. И да, ни капли не жаль.

Чем бы заняться? Мне надо было отвлечься, чтобы не жевать одни и те же мысли по кругу. В музей, может, какой-нибудь сходить, пока я тут? Мне всегда хотелось жить в центре — несмотря на множество минусов такого расположения. Зато это Питер, настоящий, а не унылые безликие выселки.

Сто лет не была в Русском музее — туда и пошла, пешком. Я всегда любила его больше Эрмитажа, хотя и стеснялась в этом признаться. Как и Михайловский театр — больше Мариинки. По дороге купила электронный билет, в кассу стоять не пришлось. Переходила из одного зала в другой и словно со старыми друзьями встречалась. Останавливалась у своих любимцев: и у «Последнего дня Помпеи», и у портрета Юсуповой, и у «Девятого вала». И, как всегда, надолго залипла у «Лунной ночи на Днепре» Куинджи с ее волшебным зеленым сиянием. И даже немного отпустило то адское напряжение, от которого нервы гудели, как провода под током.

Увы, ненадолго. Потому что стоило мне выйти, и тут же позвонил следователь. Он даже как-то неразборчиво представился, но я уловила только фамилию: Смирнов.

— Алиса Павловна? — уточнил он сурово. — Сможете завтра в отделение следственного комитета подойти? Или повестку прислать?

— Я в гостинице сейчас. Потом квартиру сниму, — ответила я. — Подойду. Куда и во сколько?

Продиктовав адрес, следователь добавил:

— К десяти приходите. Дежурному скажете, что к Смирнову, я спущусь.

Я тут же перезвонила Оболенскому — на тот номер, с которого он звонил сам.

— В следком — это плохо, — сказал он. — Это значит, что дело возбудили. Что-то очень уж быстро. Вообще в течение трех дней, но обычно до десяти, а то и больше, если экспертиза нужна. А тут и суток не прошло. Видимо, кто-то подпихнул. У свекрови вашей есть связи?

— Боюсь, что да, — мрачно ответила я.