Евгения Серпента – Развод по сходной цене (страница 17)

— Что Лора за тебя беспокоится.

— Юр, а как я должна себя чувствовать? — Крышечку сорвало полностью. — Когда узнаешь, что муж трахает твою подругу, это, мягко скажем, неприятно. А если не мягко, то просто полный пиздец. И все эти справки от кучи врачей, которые должны были подтвердить моральную травму и выбить дополнительные очки при разделе, вдруг стали самыми настоящими.

— Ты так сильно из-за этого переживаешь?

— Нет. Хуже. Я злюсь. Адски злюсь. И это не контролируется. От одной мысли о них меня штырит так, что… Сначала реально хотелось убить обоих. Вот правда, я не могла уснуть и представляла себе, как это делаю. Всякими разными способами. Самыми зверскими. Юра, это страшно на самом деле, когда ты мысленно планируешь убийство человека, которого любила. Как будто с ума сходишь. Потом начала всякие таблеточки волшебные принимать, по рецепту от психиатра, стало полегче. Но я все равно злюсь, только по-другому. Теперь я плачу и жалею себя. Вот как сейчас. И давление скачет. Даже в больнице лежала, на обследовании. Сюда приехала, чтобы как-то отвлечься, обстановку сменить. И, знаешь, получилось. С тех пор как приехала сюда, не злилась ни разу. Ну, во всяком случае, сильно. И даже сейчас… нет, это что-то другое. Совсем другое. Не злость, не жалость… не знаю.

— Это называется катарсис, Алиса. — Юра встал с дивана и сел на подлокотник моего кресла. — Ты сейчас нарыв вскрыла. С болью, с кровью, с гноем. И это хорошо.

Он взял мою кружку, поставил на пол, наклонился и поцеловал меня.

Глава 24

Собственно, больше ничего и не было, потому что Алиса элементарно вырубилась. К счастью, ненадолго. Просто провалилась куда-то в темноту и почти сразу вынырнула обратно. Но этого хватило, чтобы Юра успел испугаться. И перетащить меня на диван.

— Девушка, я так смутил вас своим напором? — спросил он, заметив, что я открыла глаза.

— Да-да, упала в обморок от поцелуя, как институтка, — пробормотала я, морщась от мерзкого ощущения дурноты. — Теперь ты видишь, что я и правда напсиховала себе ущерб здоровью? На самом деле не от поцелуя, конечно.

— Алис, ты сейчас скинула напряжение, вместе с ним и давление упало. Да еще и погода поменялась резко. Все нормально, не парься. В смысле, не надо оправдываться. Сомневаюсь, что тут есть какой-нибудь штатный медик, но, может, скорую вызвать?

— Юра, ты с ума сошел? — Я резко села и тут же плюхнулась обратно: закружилась голова. — Какая еще скорая? Я не умираю, правда.

— Очень надеюсь. Было бы обидно.

Ну да, мне тоже было бы обидно. Хотя и так обидно.

Но… если посмотреть с другой стороны и более трезво, то, может, как раз и к лучшему. Может, организм оказал мне услугу, выбив предохранители в критический момент. Все-таки сексом стоит заниматься для удовольствия, а не в процессе, как выразился Юра, катарсиса. Чтобы не осталось потом противного послевкусия. А до этого наверняка дошло бы.

Так что лучше в другой раз.

Почему-то я ни капли не сомневалась, что этот другой раз будет. Не обязательно здесь. Даже скорее всего, что не здесь.

— Просто полежу немного, и все пройдет.

— Может, тебе чаю сделать? — предложил Юра, укрыв меня пледом.

— Сделай.

Чаю не очень-то и хотелось, но было страшно приятно, что он обо мне заботится. Вот так живешь без всех этих повседневных мелочей и даже не думаешь об этом. А потом вдруг получаешь и удивляешься, как раньше обходилась без них.

Черт, это так приятно, когда за тебя волнуются и о тебе заботятся. Я уже и забыла, как это бывает. Ромка был внимательным и заботливым только до свадьбы и в первые месяцы после нее. Ну или если ему что-то было нужно — как в тот вечер, когда заявил, что нам надо развестись.

В шкафчике кухонного уголка имелся небольшой набор: несколько пакетиков чая и растворимого кофе, порционный сахар, соль, перец. Юра налил воды в чайник, включил, сполоснул мою кружку. Приготовил чай, принес мне. Все спокойно, методично. И мне вдруг стало так жаль, что ему надо уезжать. Я-то вернусь завтра к вечеру, а он нет.

Может, не возвращаться? Но деньги за одиннадцать дней не вернут, если нет какой-то сверхуважительной причины. Дарить немаленькую сумму этой раздолбайской турбазе, где мне еще и машину ободрали, не хотелось.

Под шорох дождя мысли начали путаться, и меня плавно затянуло в сон — мягкий и теплый, как пуховое одеяло. Когда я открыла глаза, и за окном, и в комнате было темно.

Осторожно поднявшись, я прислушалась к ощущениям и поняла, что чувствую себя на удивление неплохо. Включила бра над диваном, посмотрела на часы.

Половина девятого! Ничего себе! Это я весь день проспала! И обед, и ужин. Желудок тут же подтвердил это обиженным ворчанием. Столовая уже закрыта, но, может, в бар сходить? Хоть шоколадку какую-нибудь прихвачу.

А это что такое?

На столе стояла тарелка, накрытая бумажной салфеткой. Курица с рисом и овощным салатом. А на салфетке написано размашистым почерком: «Не стал тебя будить. Поешь обязательно! Если что — звони».

Мур-р-р!!!

Аж в носу защипало. Немного женщине нужно для счастья, правда?

Нет, на самом деле очень много чего. Но иногда, в моменте — именно это. Чтобы выслушали, приласкали, накормили. Как кошку.

Стряхнув салат на блюдце, я поставила тарелку в микроволновку и набрала Юрин номер.

— Юра, спасибо большое, — сказала, услышав его голос.

— Проснулась? Как ты?

— Получше. Но, наверно, поем и лягу снова. Во сколько ты завтра уезжаешь?

— Я уже собираюсь, Алиса, сейчас поеду. Хотел утром, но позвонили, завтра встреча важная в девять часов.

— Жалко, — разочарованно протянула я.

— Я зайду к тебе?

— Да, конечно.

Пока он шел, я успела проглотить курицу — в два укуса, как троглодит. И даже посуду помыла.

— Ты точно завтра обратно сюда вернешься? — спросил Юра, войдя в комнату.

— Честно? — вздохнула я. — Уже не очень хочется. Но заплатила за две недели, деньги не вернут.

— Только в этом проблема?

— Я сюда приехала, чтобы сменить обстановку, отвлечься. Кажется, трех дней вполне хватило. Так что да, только в этом.

— Сейчас попробую поговорить с администратором.

Он вышел, оставив меня очумело хлопать глазами, и очень скоро вернулся.

— Все в порядке. Завтрашний день тебе еще посчитают, за десять вернут. Только надо будет написать заявление, что уезжаешь в связи с болезнью близкого родственника. Проверять никто не станет.

— Спасибо, Юр! — Я звонко чмокнула его в щеку. — Как тебе удалось?

— Ну у меня свои методы убеждения, — скромно улыбнулся он. — Скажу по секрету, по документам камеры в этой помойке есть, я выяснил. На деле — их нет. Сечешь?

— Грязный шантаж?

— Юриспруденция — она, сцуко, такая. Цель оправдывает средства. Но я этого не говорил. Все, Алиса, я поехал. Завтра маякни, когда доберешься, ладно?

— Обязательно, — кивнула я. — Спасибо тебе большое!

— Спасибы много, — усмехнулся Юра и положил руки мне на плечи.

Это был уже совсем другой поцелуй. Такой, что снова закружилась голова, только теперь вряд ли от давления.

— Так, все, — сказал он хрипло, с трудом оторвавшись от моих губ. — А то точно никуда не уеду.

Глава 25

Проводив Юру до двери, я включила чайник и пошла в душ. Стояла под упругими теплыми струями и спрашивала себя: а что это вообще было?

Кажется, это был крутой поворот, Алиса. То, чего ты хотела. Разве нет?

Закрыв глаза, я провела рукой по груди, и соски под пальцами туго сжались, как трaвкa-кисличка.

Тот подслушанный разговор ампутировал мою любовь к Ромке раскаленным топором. Не только отрубил, но и прижег, чтобы не кровоточило. Это было больно, но мгновенно. Любовь — да. Но не мысли и не воспоминания. Их приходилось гнать поганой метлой. А еще его приходилось выдирать из тела, куда он прочно пророс за эти годы. Оно все помнило и ныло, как больной зуб. Это была настоящая лoмкa.

Боролась я с ней самым примитивным, но действенным способом. Лаская себя, представляла других мужчин. И тех, в кого была влюблена раньше, и просто знакомых… и незнакомых. Красивых актеров, певцов, спортсменов. Годились даже горячие парни из порно. Их воображаемые губы, руки, языки и члены не только снимали напряжение и доставляли удовольствие, но и выгоняли из меня Ромку. Они стирали его прикосновения, поцелуи и ласки. Стирали оставшийся на мне энергетический отпечаток.

Стирали — но ничего не давали взамен. Что могло заполнить эту пустоту? Все та же злость, густо замешанная на обиде и разочаровании. Но сейчас все было иначе.

Предвкушение — одновременно сладкое и терпкое, как молодое вино. И такое же дypманящее. Все штатные актеры моего мысленного кино для взрослых отправились в отпуск без содержания. Совсем другие руки и губы сейчас ласкали меня в воображении, пока мои пальцы скользили по груди и животу, пробирались между притворно сжатыми ногами, входили глубоко внутрь.

Я представляла, как все будет, когда мы встретимся. Не обязательно завтра. Неважно когда. Снова собирала ускользающие черты в единый образ, пыталась вспомнить его запах, тепло дыхания.