Евгения Серпента – (не) измена, (не) развод (страница 33)

«Вам – точно», - оборвал ее пожилой мужчина, и она обиженно заткнулась.

Я только улыбнулась половиной губы, потому что половина головы рассказывала про одну из богатейших супружеских пар Российской империи, а другая думала о предстоящей встрече. И нашей с Лешкой, и его с родителями. Что бы он там ни говорил, я все равно волновалась.

Он ждал меня в машине, которую умудрился втиснуть недалеко от входа. Высший пилотаж! Я вообще не представляла, как люди паркуются в центре. Если бы у меня была своя машина, в центр все равно ездила бы на метро.

- Привет. Все нормально? Бледная какая-то. Устала?

Поцеловав меня, Лешка завел двигатель.

- Да нет, вроде нормально.

На самом-то деле и правда было не по себе. Познабливало, и голова напоминала чугунное ведро. Может, погода меняется? Или магнитная буря?

Причина выяснилась, как только приехали к нему и я зашла в туалет.

И снова здравствуйте! Ну растакую-то мать! Ну вот как так, а?

К хорошему привыкаешь быстро. Я, конечно, понимала, что женская рутина может вернуться в любой момент, и носила в сумке дежурный тампон. Но все равно расстроилась.

- Короче, Леха, разврат отменяется, - сказала мрачно, выйдя на кухню.

- Чего так? – спросил он рассеянно, не отрываясь от телефона, но напоролся на мое ледяное молчание и сообразил. – Ну ладно. Бывает. Телефон дай.

- Тебе одного мало? – я на максимум открутила сарказм, достала чашки и закинула капсулы в кофемашину.

- Это был типа юмор? Лера, часовню тоже я развалил?**

- Нет. Сама развалилась. Телефон-то зачем?

- Приложуху тебе поставлю.

Что первое пришло мне в голову по принципу «у кого что болит»? Вот именно.

- Спасибо, у меня есть, - буркнула я, наливая эспрессо поверх лунго.

- Что у тебя есть?

- Бабский календарь.

Он надул щеки и стал похож на токующую лягушку. То есть не токующую, токуют глухари, а поющую, но неважно. А потом заржал, закрыв лицо руками.

- Лерка, с тобой с ума сдохнешь. Дай телефон.

Теперь уже надулась я. Пожала плечами, отдала ему телефон, а сама села за стол с чашкой. Минут через пять, когда уже хотела повторить кофе, Лешка удовлетворенно кивнул.

- Все. Смотри сюда.

Прямо посреди экрана, испортив собою весь мой красивый горный пейзаж, торчала красная кнопка. Здоровенная уродливая красная кнопка.

- Что это?

- Кнопка, - пояснил он. Словно дурочке. – Красная.

- Пуск ракет?

- Тревожная кнопка. Если что-то случилось, не звонишь в полицию, а тихонечко нажимаешь. Это частное охранное агентство. Снимают по сигналу координаты и едут тебя спасать.

- Ты серьезно?

- Нет, блин, шучу. Серьезно, Лера. Не дай бог твой сталкер до тебя все-таки докопается, полиция не поможет. Тут главная проблема блокировку с экрана снять. Если поверх поставить, может случайно сработать.

- Леш, спасибо! - Я вскочила, перевернула чашку, к счастью, пустую, обняла его. – А тебе?

Он молча показал свой телефон с такой же кнопкой.

- Мерзко все это, но… осторожность не помешает. Если бы я не знал, на что способен мой братик, может, посмеялся бы. Но я знаю. Поэтому подписал договор. На двоих. Ладно. Если разврат совсем-совсем отменяется, может, тогда поедем?

- Признайся, ты на обед рассчитываешь? – проворчала я.

- Обед никогда лишним не будет. За обедом легче втираться в доверие.

Фыркнув, я с опаской взяла телефон. Не нажать бы случайно. Набрала маму и сказала, что мы через час приедем.

- Хорошо, давайте, - ответила она спокойно. Как будто сидела и ждала. – Маруся в порядке. Пытается ползать по ковру, а Котька сидит и смотрит.

Я беспокоилась, как кот примет ее, но оказалось, что зря. Маруська пришла в дикий восторг, хохотала, пускала слюни и пыталась его жмакать. Котька стоически терпел, а когда она спала, приходил и дремал рядом с кроваткой. Мол, я охраняю, а что глаза закрыты – так это чтобы обмануть врагов.

По пути Лешка притормозил у цветочного магазинчика и купил букет роз.

- Может, еще торт какой-нибудь? – спросил с сомнением.

- Ой, нет. – Я замахала руками. – Только не торт. У мамы подруга домашний кондитер, они избаловались, магазинные не едят. То есть съедят, конечно, чтобы тебя не обидеть, но лучше не надо. Цветов вполне хватит.

На подходе к квартире нас встретил истошный рев.

- Что там у них такое? – испугалась я.

Ключ никак не желал вставляться в замок. Наконец дверь открылась, и мама вышла в прихожую с Марусей на руках.

- Котя ушел по своим кошачьим делам, а Муся обиделась, - объяснила она. – Здравствуйте, Алексей.

Увидев его, Маруся загудела, заулыбалась и потянула к нему руки.

Вот так – не к мамочке, а к совершенно постороннему дядьке. Нормальное кино, да?

---------------------

*«Эти люди бродят по ослепительным залам, завистливо рассматривают расписные потолки, трогают руками то, что трогать воспрещено, и беспрерывно бормочут:

– Эх! Люди жили!»

И. Ильф, Е. Петров. «Двенадцать стульев»

**Известная фраза из кинофильма Л. Гайдая «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика»

Глава 46

- Значит, вы работаете с Левадным, Алексей?

- Работал, - Лешка отложил вилку. – Сейчас уже нет. В свободном плавании. Вы знакомы?

- Пересекались, - коротко ответил папа, постукивая пальцем по ножке бокала. – Питер – город маленький.

Когда я сказала Лешке, что мой отец себе на уме, подразумевала в числе прочего и то, что зачастую очень сложно догадаться, о чем он на самом деле думает или как реагирует. Папа мог улыбаться, казаться запредельно доброжелательным и дружелюбным, а потом резко погасить улыбку и сказать, что с этим человеком не сядет срать на одном гектаре. Разумеется, когда человек этот самый его уже не мог слышать.

Мама – та была сплошные эмоции и чувства. Папа – чистой воды рассудок. Осторожный, предусмотрительный, делающий расчеты на десяток ходов вперед, он относился к тем людям, которые, как старый бык из известного анекдота, потихоньку спустятся с горы и трахнут все стадо. Он никогда не торопился ни с решениями, ни с выводами, всегда расставлял приоритеты и не шел на риск.

«Лучше быть бедным, но живым, чем богатым, но мертвым», - это был его девиз. Хотя бедным его никто не назвал бы. Просто он во всем знал меру.

Когда я привела знакомиться Егора, папа точно так же плавно вытянул из него даже то, о чем я не подозревала. А потом еще и по своим каналам справки навел.

«Не буду говорить, что я в восторге, Лера, - сказал он тогда. – Но ты ведь все равно сделаешь по-своему».

Впрочем, у Егора никаких особых скелетов в шкафу не водилось. В отличие от Лешки. И это меня здорово нервировало. Разумеется, я принимала решения сама. Но если что-то покажется папе не так, особенно учитывая наличие Маруси, давление будет нешуточное. Я не боялась этого – просто не хотела. И так все было сложно, чтобы осложнять еще сильнее.

- Скажите, а к Петру Сташевскому, академику, вы никакого отношения не имеете? – словно между прочим спросил папа, подлив себе и маме вина, а нам сока.

- Это мой дед, - Лешка чуть нахмурился, чувствуя, как и я, что началась пристрелка.