Евгения Серпента – Красавица и свекровище (страница 6)

— Ник, расскажи что-нибудь!

— Что? — отрывает глаза от экрана.

— Что-нибудь. Твои родители правда двадцать лет не виделись?

— Люсь, я же тебе говорил. Нет. Не виделись. У них был курортный роман, она забеременела. Он об этом не знал.

— И она вот так просто взяла и родила?

— Что значит просто? — Он морщится так, словно откусил пол-лимона.

— Ну я бы не стала. Одна, без мужа.

— Да ты и не одна не хотела.

— Слушай, не начинай! — кидаю в него подушкой. — Я в принципе не хотела. Потому что рано.

— А когда не рано? В тридцать? В сорок?

— Да что ты ко мне прикопался? Не знаю когда.

Пожав плечами, он снова утыкается в телефон. Хотелось бы знать, что у него там такого интересного. Не переписка, точно. И не кино. И не игрушка. Что-то читает. «Войну и мир», наверно, судя по сосредоточенному выражению на фейсе. Самое чтение для медового месяца.

Мы учимся в академии госслужбы на бизнес-аналитике. Я на платном, Ник на бюджете — и этим все сказано. Он может зажечь так, что гори небо и земля, но все равно по сути ботан. Главное для него — учеба и будущая карьера. Из таких вырастают трудоголики. Я даже не знаю, хорошо это или плохо.

Нет, не так. Не знаю, насколько это хорошо. Просто я — совсем другая. Как говорит папа, декоративное существо. Вроде и не дура, но работа никогда не будет для меня главным в жизни. Нет такой работы, которая смогла бы меня захватить полностью. Я с детства уверена, что люди работают только ради денег. Есть более-менее приятные работы с большой зарплатой, а есть полный капец за три копейки. Если кому-то нравится своя работа, то это лишь бонус к деньгам.

Папа впахивает в городской администрации. Официальная зарплата у него… ну так себе. Выше среднестатистической, но не намного. Мама-блогер зарабатывает больше. Однако основной доход все равно папин. Все всё понимают — откуда деньги приходят. Как он говорит, главное не борзеть и не привлекать внимания. Не зря же в академию конкурс выше крыши.

Вот только я такой жизни не хотела бы. Потому что с моим фартом попадусь на первой же взятке — если кто-то еще ее попробует дать. Да и вообще эта работа не по мне. Но папа настоял: пусть будет диплом. Мало ли что…

Да, времена сейчас такие. «Мало ли что» может случиться с любым. И не отмажешься. Но тогда уж лучше блогером, как мама. Хотя это мне тоже не особо нравится. Без конца пилить контент, следить за количеством подписчиков и просмотров, давать рекламу, шпионить за конкурентами.

А что нравится? Просто жить. Как у моей любимой Мари[5]. Я бы сделала ее песню своим гимном. Цветы не заботятся ни о чем — просто живут, но ими все любуются.

А Ник и тут умудрился все испортить, когда я сдуру с ним поделилась.

Без садовника хорошо растут только сорные ромашки, заявил он. И прочие дикие цветы. Любой розе и орхидее нужен уход.

Окей, не стала спорить я, значит, мне необходим садовник. Ты сам предложил пожениться, я не набивалась. Ухаживай.

Что я вообще в нем нашла?

Ну… во-первых, он рили хорош собою. Взял от обоих родителей лучшее. Что лицо, что фигура. Высокий широкоплечий брюнет с ярко-синими глазами, стройный, но хорошо прокачанный. Ему бы в модели, а не в бизнес. Впрочем, приятная внешность в любом деле не помешает, потому что располагает к себе.

Во-вторых, он умеет не только горбатиться за учебниками, но и отрываться по полной. При этом не жмется за каждую копейку. Конечно, копейки у него пока не лично заработанные, из родительского кармана, но неважно. Мужик-жмот — гаже не придумаешь. Особенно когда копеек этих много.

Ну и в постели он бог. Мне есть с кем сравнить. Он — лучший. Я не стесняюсь признаться, что люблю секс. Если парень не заводит и не доводит до победного конца, каким бы замечательным он ни был, все равно в пролете. За роскошный трах многое можно простить.

Люблю ли я его? Вот это сложный вопрос. Любовь в моем понимании нечто эфемерное. Сегодня есть, завтра ее уже нет. Даже в течение дня чувства могут скакать от «умираю как люблю» до «сволочь, ненавижу». Не только к нему, вообще.

В общем, есть надежда, что мы как-то друг к другу приспособимся. Если, конечно, маменька его не станет вмешиваться. А она наверняка станет.

— Ник, я ведь матери твоей не нравлюсь, да?

— Люсь, тебе скучно? — Он вздыхает как лошадь. — Нет, я понимаю, что скучно, но что — настолько? Что ты хочешь услышать?

— Ответ на вопрос.

Поругаться — это тоже, конечно, средство от скуки, но мне не нравится. Потому что мириться придется в постели, а я не люблю секс, замешанный на злости. Он, конечно, тоже неплох, искры летят, но потом остается неприятный осадок.

— Если я скажу, что ты ей нравишься, то совру.

— Тебе в дипломаты надо было идти.

— Нет, — усмехается он. — Спасибо. Сволочная работа. Врагу не пожелаешь. Я ответил?

Мог и не отвечать, я и так знаю, что не нравлюсь. Бывают ли вообще нормальные свекрови на свете? Наверно, те, которые живут за тысячи километров, там, где нет связи и интернета. Мама говорила, что ее свекровь точно разрушила бы их с папой брак, если бы не умерла. Но не всем же так везет. Ирина Григорьевна наверняка еще меня переживет. Из вредности.

— Ник, а давай, когда вернемся, к твоей бабушке в гости съездим?

— К бабушке? — с удивлением переспрашивает он. — А, ну да. До сих пор не могу привыкнуть, что у меня есть бабушка. С отцом без проблем нашли общий язык, а вот она… Не уверен, что она помнит, как меня зовут. Мое появление ее точно не обрадовало.

— Ну вот и попробуем навести мосты. Она очень милая, правда.

— Хорошо. — Он пожимает плечами. — Как хочешь. Съездим. Как думаешь, в такой ливень доставка сюда доберется? Есть охота, а готовить — нет.

Глава 9

Ирина

Документы я так и не просмотрела. Нестрашно, не убегут. На денек можно отключиться от работы. Чего я никогда не умела, так это грамотно делегировать полномочия. Норовила все сделать сама. Неправильно, конечно, но кто знает, смогли бы мы выйти на такой уровень, если бы я раскидывала работу по подчиненным, а сама ковыряла в носу и курила бамбук.

Однако сегодня рабочий мод в моей голове выключился намертво — будто сгорели какие-то аварийные предохранители. Зато открылись шлюзы для прошлого, которое хлынуло таким потоком, так ярко и красочно, словно все случилось буквально на днях. Наверно, поспособствовали свадьба Кита и предложение Змея.

Вытащив из холодильника блинчики с кетой, я разморозила их в микроволновке, поджарила. Потом постояла под душем и снова легла с аварийной гидрогелевой маской на лице. Использовать ее часто не рекомендовалось, но в проблемных случаях она действительно убирала следы всевозможных излишеств и скрадывала несколько лишних годиков. Главное — не заснуть с ней, а то потом будет не отодрать.

Маска мятно холодила и пощипывала лицо, и я снова вспомнила холодный мокрый сарафан, облепивший голое тело. И взгляд Дмитрия, точно так же облепивший меня поверх сарафана, когда сняла плед. Такой взгляд, что по спине побежали полчища мурашей.

Схватив полотенце и халат, я юркнула в душ, закрыв дверь на защелку. Сердце отчаянно колотилось, воздуха не хватало. Стоя под горячими струями, я по-настоящему поняла, что едва не погибла, да еще по собственной дурости. Согреться никак не получалось — меня колотило, по щекам текли слезы.

Сколько прошло времени? Наверно, много, потому что Дмитрий постучал в дверь.

— Ты там жива?

— Да, — крикнула я. — Выхожу.

Выключила воду, вытерлась, надела халат, кое-как высушила волосы. Сарафан отжала и повесила на крючок. И только тут дошло еще кое-что.

Что я фактически голая в номере у незнакомого парня. И что это меня ну нисколько не пугает.

Бояться вероятного секса с незнакомым мужиком — после того как чуть не утонула? Смешно!

— Я заказал стейки, салат и вино, — сказал Дмитрий, уже успевший переодеться в спортивные штаны и майку-алкоголичку.

Ответить я не успела: в дверь постучали. Официант в белой куртке вкатил столик с блюдами под металлическими колпаками и бутылкой вина в ведерке. Быстро накрыв стол в гостиной, составил блюда, пожелал приятного аппетита и удалился.

— Ну что, за знакомство? — Дмитрий наполнил бокалы. — Шучу. За твою вторую жизнь. Не советую проверять, кошка ли ты.

— Какая еще кошка? — Я отпила глоток, зубы противно лязгнули об стекло.

— Говорят, у кошки семь жизней. Или девять? Не помню. Если ты не кошка, то третьей жизни может и не быть.

Мне казалось, что я не смогу проглотить ни кусочка, но стейки пахли так аппетитно, что внезапно прорезался адский голод.

— Извини, — сказала я с набитым ртом. — Я ем как троглодит. Это нервное.

— Ничего удивительного, — усмехнулся он. — Не переживай. Мне нравится, когда девушки едят с аппетитом, а не изображают Дюймовочек, которым достаточно половинки ячменного зернышка.

— Девушки с хорошим аппетитом обычно с трудом вписываются в двери. Тебе такие нравятся? Толстые?

— Мне нравятся такие, как ты.

И снова тот же взгляд — откровенный, жадный. Только теперь от него стало не холодно, а жарко. Сладко запульсировало между судорожно стиснутыми ногами, затвердевшие соски саднило от соприкосновения с такой же твердой махровой тканью.

Наверно, я сошла с ума…

Ну и пусть!