Евгения Серпента – Красавица и свекровище (страница 5)

— В Сочи… Ну ясно.

— Что тебе ясно? — Дима посмотрел на меня в упор. — Я не знал ничего. Мы даже телефонами не обменялись.

— Ясно, что это было курортное приключение. Переспали и разбежались. И где была твоя голова? Где был дрын, не спрашиваю, это очевидно.

— Мама, прекрати! — поморщился он. — Вот ты мне сейчас будешь нотацию читать по поводу того, что двадцать с лишним лет назад случилось. Какой смысл? Я и без тебя все знаю.

— Да? А о сыне как узнал?

— Встретился с Ириной. Случайно. Она директор агентства, где мы рекламу заказываем.

— И она сразу такая: ой, Димочка, а ты знаешь, я от тебя родила тогда. Сейчас-то что угодно можно сказать.

Я вспомнила ту едкую, как кислота, досаду.

Господи, ну что за дурак такой? Пятый десяток мужику, а сам как ребенок. Напела какая-то аферистка в уши, а он их и развесил.

— Я не совсем точно выразился. — Дима достал из кармана пиджака и развернул какой-то листок. — Встретились мы еще на прошлой неделе. А сегодня пришел результат теста на отцовство. Ирина сама настояла, чтобы сделали.

Я надела очки, взяла бумажку. Буквы так и прыгали перед глазами. Или это руки тряслись?

Экспертное заключение о биологическом отцовстве. Ребенок — Стрешнев Никита Дмитриевич. Предполагаемый отец — Смеян Дмитрий Анатольевич. Таблица с цифрами, вся в зеленых отметках, и результат: вероятность отцовства — 99,9999 %.

— И что… теперь? — спросила осторожно. — На алименты, конечно, уже не подаст, но на наследство сыночек, если что, претендовать сможет.

— Мам, самой-то не противно? — Дима треснул ладонью по столу. — Что ты несешь?

— Ты тут на меня не хлопай, пожалуйста! — разозлилась я. — Не знаю, что у тебя в голове, а я реалистка. Был бы ты сторожем на автостоянке, вряд ли она, как ты говоришь, на этом настояла бы. На тесте.

— Я так и знал, что ты меня поддержишь. — Его голос сочился ядом и сарказмом. — Спасибо за чай.

Он встал и пошел в прихожую. А я осталась сидеть, глядя на бумажку, извещавшую о том, что у меня теперь есть внук. Никита Дмитриевич Стрешнев.

— Не переживай, Ксюша, — уговаривала Инга. — Может, все не так страшно? Ну внук, ну и что? Тебя же не просит никто с ним нянчиться. Даже знакомиться не обязательно. Мало ли у мужиков внебрачных детей по свету болтается. Они такие, их природа запрограммировала как можно больше генетического материала разбросать. Как одуванчики.

Однако все пошло по наихудшему варианту. Димка начал встречаться с этой самой Ириной, общаться с сыном. Прямо идиллия. Встреча двадцать лет спустя. И настоял, чтобы я с ними познакомилась. Парень хоть и не слишком понравился, но все же сильного отторжения не вызвал — спокойный, вежливый, внешне копия отца. А вот его мамаша…

Как говорила Инга, туши свет, бросай гранату.

Да черт с ним, как-нибудь пережила бы. Но Димка собрался на ней жениться, и это уже было катастрофой.

Глава 7

Ирина

Я всегда любила море. И плавать, и сидеть на берегу, глядя на волны, слушая шум прибоя. А в шторм — особенно. Ощущение грозной мощи, неуправляемой стихии, опасности! Холодные брызги, летящие в лицо, запах соли, йода и еще чего-то… наводящего на эротические мысли.

В тот вечер я стояла на буне, уходящей далеко в воду, и смотрела, как серо-зеленые валы с шапками белой пены с ревом обрушиваются на пляж. Иногда они перехлестывали через волнолом, и я едва успевала отскочить. Это было опасно, спасателям стоило меня оттуда прогнать, но почему-то ни одного поблизости не наблюдалось.

В двадцать лет человек твердо уверен, что он бессмертный пони, что все плохое происходит только с кем-то другим. А с нами такого случиться не может — поможет судьба, и удача поможет.

Тем вечером удача, похоже, ушла обслуживать в номерах кого-то другого. Когда на буну обрушилась очередная волна, я не успела увернуться, не удержалась на ногах и сорвалась. Холодная вода обожгла, ослепила и оглушила. Что-то больно ударило по ноге: какой только дряни не бултыхалось в прибое.

Я надеялась, что волны вынесут меня на берег, но течение, наоборот, тащило от него, в открытое море. Точнее, болтало вперед-назад, но назад откидывало сильнее, и конец буны все больше отдалялся. Соленая горечь захлестывала лицо, я наглоталась воды и мгновенно выбилась из сил, пытаясь плыть. И точно так же, как водой, захлестнуло черной паникой. Я заорала, хлебнула воды, и меня накрыло с головой.

А когда вынырнула, услышала крик:

— Эй, ты, наискось плыви, сюда! Не к берегу!

Какой-то мужчина махал мне руками с буны, и я повернула к нему. По диагонали плыть и правда было легче, назад тащило не так сильно. Но зато заливало лицо, не давая толком вдохнуть. Когда наконец я подобралась ближе, мужчина бросил мне оранжевый спасательный круг на длинной веревке, едва не утопив меня им. Хоть и легкий, но твердый, как камень, круг задел по лбу. Я снова ушла под воду, но успела за него уцепиться.

Медленно-медленно мужчина подтащил меня к буне и помог выбраться. Он тянул за руки, а я карабкалась, обдирая ноги и живот о камни, поросшие ракушками. Оказавшись на твердом, плюхнулась мешком и попыталась отдышаться. Кашель раздирал горло и грудь, глаза жгло, в висках стучали отбойные молотки. Сланцы, разумеется, утонули. Но хуже всего было то, что волнами с меня сорвало трусы и вытряхнуло из кармана сарафана ключ от номера.

Спаситель, оказавшийся при ближайшем рассмотрении парнем моего возраста или чуть постарше, рывком поднял меня и гаркнул:

— Идиотка, блядь, какого хуя?!

Это был хороший и чертовски грамотный вопрос. Но ответа на него у меня не имелось. Поэтому я не придумала ничего лучшего, чем расплакаться.

По буне к нам спешил пляжный спасатель с какой-то тряпкой. Добавив еще несколько лестных эпитетов к уже сказанному, он завернул меня в нее и повел в закуток спасательного пункта. Там он налил мне горячего чая из термоса и смазал чем-то едучим ссадины на ногах. И даже разрешил оставить плед, чтобы дойти до номера, разумеется, с возвратом.

Парень, который меня спас, ждал снаружи. Его некогда ослепительно белые шорты и футболка выглядели плачевно.

— Ты здесь живешь? — спросил он угрюмо. — В гостинице?

— Да.

— Идем.

— Ключ утонул, — пожаловалась я, на что он только хмыкнул и спросил, как меня зовут.

Я назвала свое имя, он представился Дмитрием и умолк. Мне тоже не особо хотелось разговаривать. Ступор все никак не отпускал.

Вики вполне ожидаемо в номере не оказалось: она уже отбыла на вечерние блядки. Тетка-администратор наотрез отказалась выдать мне запасной ключ.

Откуда мне знать, что вы там живете, со змеиной улыбочкой сказала она. И добавила в ответ на предложение пойти со мной и взглянуть на мой паспорт: откуда мне знать, что это ваш паспорт. То, что в паспорте есть фотография, не сработало.

— Ждите свою соседку, — заявила она. — А за потерянный ключ придется заплатить.

Дмитрий попытался вмешаться, но тоже схлопотал по ушам. Спорить с такими бабами — это надо обладать особым навыком.

— Пошли ко мне, — сказал он. — Не сидеть же тебе здесь мокрой.

Администраторша что-то вякнула про гостей до двадцати трех, но мы уже шли к лифту.

— Откуда ты? — спросил он, пока мы поднимались на двенадцатый этаж.

— Из Питера.

— Я тоже. Короче… сейчас примешь душ, потом закажем что-нибудь поесть.

— Спасибо, — запоздало пробило меня.

— Ну слава тебе яйца, я уж думал, что не услышу.

Заполыхали не только уши, но и задница под мокрым сарафаном. Я ведь и правда даже не поблагодарила его.

— Извини. Я… не знаю… как в тумане все.

— Как тебя угораздило-то? — поморщился Дмитрий. — Я думал, ты купаться полезла. На волнах попрыгать. А ты в одежде.

— Поскользнулась, упала. С буны.

— И понесло же тебя туда.

И правда, каким чертом меня туда понесло? Теперь я уже и сама не понимала.

Он открыл дверь двухкомнатного люкса с гостиной и спальней, с видом на море. Очень даже шикарного. Наш номер тоже был из недешевых, но все равно — небо и земля. «Жемчужина» и так-то не для бедных, однако внутри хватало градаций.

Впрочем, в нем это чувствовалось. Я сама выросла в достатке и умела отличать «своих». Без какого-либо снобизма и превосходства — просто умела.

— Держи. — Дмитрий достал из шкафа чистое полотенце и гостиничный махровый халат, твердый после стирки. — Я не надевал. Не торопись, согрейся как следует. Фен там есть. Шампунь, правда, мужской, но, думаю, не облысеешь.

Глава 8

Людмила

Я, наверно, по жизни любимица фортуны. В кавычках. Иначе как так выходит, что едешь в Тай в сухой сезон, а получаешь третий день подряд тропические ливни. Такие, что носа из бунгало не высунешь. Только сидеть или лежать на кровати и смотреть на потоки воды за окном. Или на Ника, тупящего в телефон. Хочется визжать от злости и скуки.