Евгения Серпента – Красавица и свекровище (страница 4)
А вот кто мне из их семейки понравился, так это бабуля. Не сама по себе, а как враг моего врага. С ней надо будет навести мосты. Мама капала на мозг, что со свекровью нужно дружить. Мол, ласковое теля двух маток сосет, да и с мужем скандалов на эту тему не будет. Но там очевидно, что никакой дружбы не получится. А вот бабуля сама свою псевдоневестку на дух не переносит, за версту видно. Так что тут мы споемся.
Глава 5
Ирина
Свой первый интимный опыт я вспоминать не любила. Он оставил стойкое ощущение, что мною попользовались и выбросили. Как то самое одноразовое изделие.
Первый курс, я влюблена в одногруппника Генку, а он и не смотрит в мою сторону. А потом, на вечеринке в общаге, вдруг очень даже посмотрел. Музыка, танцы, много выпивки, мало закуски… В общем, когда Генка потащил меня в какой-то чулан с пыльными матрасами, я полностью выключила голову и послушно пошла.
— Надеюсь, ты понимаешь, что это ничего не значит? — спросил он, едва застегнувшись.
Я даже не сразу поняла. А когда дошло, процедила сквозь зубы, пережидая боль:
— Это абсолютно ничего не значит, Гена.
— Ну и умничка, — улыбнулся он, чмокнул в щеку и ушел.
Сидела я там еще долго. Сильно мутило — от выпитого, от боли, от запаха пыли и крови. Влюбленность моя прошла в один момент. Тогда я поклялась себе, что больше никогда не буду такой дурой, но клятвы не сдержала.
Потому что через полгода снова влюбилась не в того парня. Видимо, это было моей конституционной особенностью — влюбляться не в тех. Мне еще в школе нравился хулиган Витька, с первого класса стоявший на учете в детской комнате милиции. К счастью, он не обращал на меня никакого внимания.
Леонид был взрослым и загадочным. Аж на четыре года старше нас. Отучился на первом курсе, завалил сессию, отслужил в армии, разругался с родителями, ушел из дома. Успел жениться и развестись. Уехал в Кингисепп, крохотный городишко на границе с Эстонией, работал там корреспондентом в местной газете. Учился на заочке, в Питер приезжал на сессии.
Вот во время сессии мы и познакомились. В библиотеке журфака. Вместо того чтобы готовиться к экзаменам, шлялись по городу до утра, сидели в кафешках. Разговаривали, целовались.
Мне бы задуматься, что он самый обыкновенный раздолбай, ни пришей ни пристебай. Но нет. В одном месте взыграл
Впрочем, тогда ничего эдакого не случилось. Я сессию кое-как сдала, он один экзамен завалил. Уехал, и мы без конца разговаривали по телефону. Интернет? У меня и компа тогда еще не было. Ленька звонил с работы по межгороду, ему это ничего не стоило.
Осенью он приехал пересдавать свой хвост, тогда-то крепость и пала. Без какого-либо сопротивления, охотно выкинув белый флаг. Потом наш странный телефонный роман продолжился — до зимней сессии, когда мы встретились снова.
Все свободное время мы проводили вместе. С родителями Ленька помирился и остановился у них. Папа целыми днями пропадал на комбинате, поэтому встречались у меня. И все было бы прекрасно, если бы не одно «но».
Я наивно верила, что секс ужасен только в самый первый раз, а дальше все обязательно должно быть феерично — при условии, если с любимым человеком. Столкновение реальности с ожиданием оказалось примерно таким же, как у ребенка, который узнал, что Дед Мороз — это на самом деле переодетый папа с ватной бородой.
Нет, эмоционально-то эйфория была. И даже на предварительном этапе что-то такое приятное физически. Но от самого процесса удовольствия я получала не больше, чем на приеме у гинеколога.
Ленька считал себя половым гигантом. В каком-то смысле и правда им был — в плане размеров. И очень-очень этим гордился.
— Ну скажи, разве не хорош? — не раз спрашивал он меня, держа в руке свое сокровище. И напоминал в этот момент надутого индюка, трясущего бороденкой.
Однажды я попыталась робко обрисовать действительное положение дел. И получила в ответ целую лекцию. Да, Леня любил читать лекции. И даже поднимал при этом вверх указательный палец. В самых красочных и цветистых выражениях, как настоящий ас провинциальных передовиц, он донес до меня, что я зажатая и неразвитая. Что мне надо работать над собой, поскольку всех своих партнерш он всегда более чем устраивает.
Удивительно, но до того момента мне и в голову не приходило, что у него могут быть параллельно… э-э-э… другие партнерши. А тут вдруг задумалась, что вряд ли такой половой гигант месяцами дрочит в ладошку, разговаривая со мной по телефону. Задумалась — но никакого вывода не сделала. Переживала, ревновала, скучала, ждала телефонных звонков и лета.
Летняя сессия прошла в том же ключе: экзамены и секс, который по-прежнему не доставлял удовольствия. Я всерьез начала считать себя, как сказал Ленька, неразвитой и зажатой. А если проще, то фригидной. И убеждала себя, что эмоциональное удовлетворение — это тоже неплохо.
— Ира, у меня в августе отпуск, поедешь со мной в Сочи? — предложил Ленька, отправляясь в свой Кингисепп.
Разумеется, я была счастлива. Весь июль мы планировали по телефону эту поездку. Договорились, что я оплачиваю билеты, а он гостиницу. Номер был забронирован, билеты на поезд куплены, но за неделю до выезда Ленька приехал по работе в Питер и сказал, что поехать не сможет. Проблемы. Бронь на гостиницу отменил, деньги за билет готов возместить.
Я бы отнеслась к этому спокойнее — все бывает, — если бы он не известил меня в постели. После того как в очередной раз продемонстрировал свой болезненный гигантизм. Психанула конкретно, и мы разругались вдрызг.
Билеты сдавать не стала, поехала в Сочи с приятельницей Викой. Папа, которого сильно напрягал мой заочный роман, на радостях отстегнул столько денег, что хватило на роскошный номер в «Жемчужине». И на всяческие увеселения тоже.
Правда, с увеселениями дело обстояло сложно. Вика приехала за приключениями, а вот я морозилась. С Ленькой мы хоть и поссорились, но официально не расстались. Уйти в отрыв мне мешала прошитая порядочность. А еще комплексы, щедро им посеянные и давшие мощные всходы.
Ко мне клеились — я делала морду ящиком. До того самого дня, когда в шторм свалилась в воду с буны.
Глава 6
Ксения Валентиновна
— Дима, если тебе интересно мое мнение…
— Мама, не начинай! — Он поморщился и запихнул в рот полпряника. И промычал с набитым ртом: — Если ты про Иру, то нет. Не интересно. Извини.
Я действительно хотела попросить его не торопиться со свадьбой, подумать еще, но он дал мне возможность отступить с достоинством. И даже с видом оскорбленной невинности.
— Это уже немного напоминает манию, Дима. У тебя, похоже, одна Ира в голове. Я хотела сказать, что, на мой взгляд, этот галстук не подходит к рубашке.
И да, Димочка, Ире твоей то ли наплевать, то ли она этого в упор не видит. Голубой галстук совершенно сливается с голубой рубашкой.
— А-а-а… — Он потянул узел, но снимать не стал. — Другого не было.
— В смысле, не было?
— Дежурный галстук, на работе. Понадобилось внезапно в одно приличное место съездить. А потом забыл снять.
— И какое, интересно, приличное место?
Не в загс, надеюсь? С них станется тихонечко подать заявление, а потом поставить перед фактом. Хотя кто сейчас заявление через загс подает? Все через Госуслуги.
— В суд. Нам претензию выкатили по столкновению. Я сам не собирался, но пришлось.
— И что?
— Ничего. Эта музыка будет вечной. Перенесли. Зря галстук мучил.
— Хочешь сказать, мучился в галстуке? — уточнила ехидно, зная его глубокую ненависть к этой детали туалета.
— И это тоже.
Мы говорили ни о чем. О всякой ерунде, хотя актуальная тема висела в воздухе. Даже нет, не висела. Лежала между нами на столе, как скользкая холодная рыба. Вчера, когда он сказал, что они с Ирой тоже собираются пожениться, я сначала подумала, что это шутка. Уж больно небрежно прозвучало. Но достаточно было взглянуть на нее, чтобы понять: шутки кончились.
Когда пять лет назад Дима разводился со Светланой, сказал, что это был его первый и последний брак.
Каркнул ворон: «Невермор!»[4] Лучше сразу повеситься.
Потом были какие-то женщины, монахом точно не жил. Но я не вникала. Сравнительно молодой красивый мужик, при деле и при деньгах. Да и бизнес такой… романтичный. Почему бы и нет?
Дети?
Дети должны быть от любимой женщины, говорил он.
Светка сначала детей категорически не хотела, а когда захотела, оказалось, что не может. Ну так да, на проезжей дороге трава не растет. Ничего удивительного. Эта блядища разве что под паровозом не лежала.
И ведь я даже не могла сказать, что предупреждала. Нет, она всем понравилась. И Толику, и маме. Да и мне, чего уж там. Умела подластиться. Зато потом себя показала во всей красе.
Но сейчас мне казалось, что даже Светка не была таким ужасом, как эта его… Ирочка. И снова всплыл в памяти тот февральский день, когда Димка приехал ко мне — встрепанный, непохожий на себя.
— Мам, — сказал он. — Крепко на стуле сидишь? Я сегодня узнал, что у меня есть сын. Взрослый. Двадцать лет.
— Двадцать? — тупо переспросила я.
Со мной приключился затык. Пыталась сообразить, какой же это был год, и никак не могла.
— Две тысячи третий, — подсказал он. — Мы с его матерью познакомились в Сочи.