Евгения Серпента – Красавица и свекровище (страница 8)

— Тс-с-с! — прошипел Змей, затаскивая меня в лифт.

— Думаешь, смотрит в глазок? — Я нажала кнопку и в изнеможении привалилась к стене.

— Не исключено. Ты герой, Ирка, держалась молодцом.

— Я все боялась, что она про свадьбу вспомнит, начнет что-то выяснять. А я не помню ни фига.

— Она наверняка вспомнила. — Змей пожал плечами. — Но я ее попросил помириться.

— Попросил? — фыркнула я. — Змей-миротворец. И рыбку съесть, и на… стульчик сесть?

— Ира… — Он посмотрел на меня неожиданно жестко. — Я все понимаю. И я на твоей стороне. Но очень тебя прошу, не подкидывай дровишек, ладно? Потому что мне в этой ситуации хуже всех.

Я хотела возразить, что я не только потенциальная невестка, но и сама теперь свекровь, у которой невестка — маленькая стервоза. И поэтому мне хуже. Но не стала. Потому что он был прав. Я-то могла свести все контакты с обеими до исчезающего минимума, а вот он при любом раскладе оказывался между молотом и наковальней.

— Хорошо, Дим, постараюсь. — Я пообещала это вполне искренне. И тут же добавила: — Но ты же понимаешь, что терпилой быть я просто не смогу? Старого пса новым трюкам не выучишь. Меня учили давать сдачи, а не подставлять другую щеку.

— Никто не требует от тебя быть терпилой. Просто не кусайся сама. Первая.

А вот об этом мог и не говорить. Мы мирные люди, но наш бронепоезд… Как там дальше-то? Что он делает? Когда папа говорил так, всегда многозначительно делал паузу. Может, и сам не знал? Я все хотела погуглить, но забывала.

Когда Змей предложил… нет, попросил сходить с ним поздравить его маменьку с днем рождения, я сначала наотрез отказалась.

Нет, ну правда — как это должно выглядеть? Я понятия не имела, что мы там друг другу наговорили. Может, такого, за что в старые добрые времена вызывали на дуэль. На мясорубках.

Сидели за столом, улыбались напряженно, о чем-то разговаривали. Нервы гудели, как высоковольтные провода, а в голове настырно крутилось, что вот так, наверно, могла бы проходить встреча нашего президента с… другим президентом. Из небратственного государства.

— Скажи, Змей, а твою первую жену она тоже не любила? — спросила я, когда мы сели в машину.

— Сложный вопрос, — хмыкнул он, заводя двигатель. — Светка была такая сладко-склизкая, что любому могла без мыла в жопу залезть и через уши вылезти. Сначала она обоим понравилась — и ей, и отцу. Ну а потом мать свое мнение резко поменяла. Отца-то уже не было тогда.

— А почему поменяла? Невестка перестала быть сладкой?

До этого мы темы его первого брака не касались. Я знала только то, что они прожили вместе то ли шесть, то ли семь лет и развелись пять лет назад. Ну и то, что у них не было детей. Больше никаких подробностей.

— Светка не хотела детей, — после долгой паузы сказал Змей. — Говорила, что еще рано, что не готова. Хотя ей тогда было уже тридцать, а мне тридцать один. Через три года дозрела, но дети не получались. Она заявила, что это я виноват, потому что у нее все в порядке. И так убедительно все это звучало, что я аж засомневался — может, правда?

Да-да, правда. И ничего, кроме правды.

Я быстро подсчитала, что Киту тогда было уже одиннадцать лет.

— И что?

— Ничего. Пошел и проверился. И ее заставил. Оказалось, что все в порядке как раз у меня, а у нее — нет. Что у нее в принципе не может быть детей. Но она все равно винила в этом меня.

— Л — это логика.

— Да, как-то так. Винила и изменяла мне направо и налево. Уж не знаю, в отместку или от злости.

— А ты?

— А я ей. Но не сразу, позже.

— А почему было просто не развестись?

Вот этого я конкретно не понимала. В моей системе координат измена была полным крахом брака. То, после чего обратной дороги уже нет. Так ради чего терпеть, мстить? Детей не было. Имущество?

— Как бы тебе объяснить? — Змей задумался и чуть не проехал на красный. — Не в обиду, но кто сам не разводился, не поймет. Это не просто официальное прекращение семейных отношений. Ломаешь что-то в себе.

— А разве после измены остается еще что-то, что можно сломать?

— Как ни странно, но да. Это как злокачественная опухоль, которую надо вырезать без наркоза. Очень больно и страшно.

Я поежилась. И спросила, тут же обругав себя за это:

— Ты… сильно ее любил?

Змей покосился на меня, но тут же перевел взгляд обратно на дорогу.

— И хотел бы сказать, что нет, но это будет неправда. Любил. Сильно. Она была той еще сукой. Но если бы любили только достойных, человечество давным-давно вымерло бы.

И ведь хрен поспоришь. Я сама любила Леньчика, который, конечно, был хорош собой и знал миллион стихов, но в целом не заслуживал ни единого доброго слова. Впрочем, он наверняка думал то же самое обо мне. А что еще он мог подумать, когда я сказала, что беременна от другого мужчины?

Любовь зла. Банально, но верно. Потому и банально, что верно.

А вот Змей неожиданно раскрылся с той стороны, с которой я его еще не знала. Хотя я вообще его толком не знала. Всего-то несколько месяцев. Те три дня в Сочи не в счет. Тогда у меня о нем сложилось не самое лучшее мнение.

Ну да, он меня спас, не дал замерзнуть, привел к себе, накормил. Показал, каким может быть секс, если мужчина думает не только о своем удовольствии. Хотя, конечно, не мешало бы и о предохранении подумать, поскольку у меня голова в тот момент явно отключилась. Однако было кое-что еще. То, что мне категорически не понравилось и заставило в итоге дать неверный номер телефона.

Глава 12

Людмила

День обещал быть прекрасным. Солнце, улетный секс и манго на завтрак — хороший задел. Но Ник умудрился все испортить.

Накануне мы ездили в Натон, гуляли по городу, и я обратила внимание на экскурсионного зазывалу. Он приглашал в какой-то сафари-парк, где можно покататься на слоне. Сразу как-то не зацепило, а сегодня вдруг присрался мне этот слон. Вот хочу и все! Но Ник заявил свое категорическое фэ. Типа, ты беременная, тебе нельзя. Тряска, можно упасть и все дела. Никаких слонов. Если так хочется, поедем, но только посмотреть.

А то ж я слонов в зоопарке не видела! Блин, да мне, походу, ничего нельзя. Как будто от секса тряски меньше.

В общем, разозлилась страшно. Сижу в шезлонге под зонтом, тяну из банки холодную кокосовую воду. Спасибо хоть ее можно, интернетик разрешил. Ник с надувной лодки сосредоточенно удит рыбу.

Если думает, что я буду ее готовить, то крепко ошибается. Из меня и так-то повар хреновый, никто особо не учил. А уж рыбу чистить и потрошить — да лучше застрелиться. И вообще я ее не люблю, она воняет. Так что если хочет — пусть сам с ней и трахается.

Рядом на столике пищит смартфон. Не глядя протягиваю руку и, уже взяв, соображаю, что это не мой, а Ника. Успеваю прочитать кусок пуша на экране: «Отец. Никита, у бабушки сегодня день рождения. Ей будет…»

Наверно, ей будет приятно, если ее поздравят. Или он так думает, что будет. Но поздравить рил стоит. Я всерьез собираюсь взять ее в союзницы, надо же с чего-то начинать.

Ник вытаскивает здоровенную рыбину и едва не пляшет с ней в лодке. Детсад, ясельная группа. Ну поцелуй ее еще!

— Люсь, смотри!

— Ты будешь ее готовить? — интересуюсь, открутив сарказм на максималку.

— Я?!

Он пырится на меня очумело, выпятив губу. Вообще-то, готовит Ник лучше меня, но все равно не шеф-повар. Видимо, рыба ему не по зубам.

— Я тоже не буду. Говорят, можно обмазать глиной и запечь в углях.

— Здесь нельзя жечь костры, — возражает он. — Штраф двадцать тысяч батов. Сорок кило в рублях, даже больше.

— Тогда делай с ней что хочешь.

Ник подгребает к пирсу и просит подать ему телефон. Фотографирует добычу со всех сторон, вздыхает так, словно это золотая рыбка, и отпускает. Наверняка запостит во все соцсети. Я наблюдаю за этим как за бесплатным цирком.

— Черт…

— Что? — вяло пугаюсь я. На всякий случай.

— Отец написал. У бабушки сегодня днюха. Намекает, что не мешало бы поздравить.

— Ну и что? Поздравь. — Аккуратно подбираюсь на бархатных лапках. — В чем проблема? Тебе несложно, ей приятно. Как моя мазер говорит, ласковое теля двух маток сосет.

— Да не умею я все это. Поздравляю, желаю… Тем более фактически постороннему человеку.

— Давай сюда. — Цокаю языком, притворно вздыхаю и протягиваю руку за телефоном. Как будто делаю великое одолжение. — Хотя нет, не надо. Лучше я со своего. Диктуй номер. Она ведь Валентиновна, да?

Ник послушно диктует, я забиваю в контакты, быстро нахожу какую-то няшную открытульку. Набираю в вотсапе сладенький текст, отправляю.