Евгения Серпента – Красавица и свекровище (страница 22)

Ах ты, хитрюга. Решила подстраховаться на нехороший случай? Мол, пациентка сама дура, не насильно же было ее тащить.

— Хорошо, милая, делай укол и пиши, что я отказалась.

Она быстренько и больненько воткнула мне в попу шприц, потом подсунула на подпись отказ от госпитализации и испарилась. А я потянулась за телефоном.

Раз уж так вышло, надо извлечь хоть какую-то выгоду.

Сначала я позвонила Диме и умирающим голосом пожаловалась, что очень плохо себя чувствую и что вызывала скорую.

— Заехать? — спросил он обеспокоенно.

— Ну… если это не сильно нарушит твои планы.

— Что-нибудь купить? Лекарства, продукты?

— Нет, Димочка, все есть, спасибо.

— Хорошо, ближе к вечеру заскочу. Держись там.

Так, прекрасно. Теперь Инга.

Она долго не отзывалась, но все-таки ответила сухо:

— Да?

— Инга, извини, что беспокою, но… сейчас скорая была. Я от больницы отказалась.

— Что с тобой? — спросила она после паузы.

— Гипертонический криз, — ответила я и приврала для убедительности: — Предынсультное состояние.

— Тогда зря отказалась.

— Может быть. Наверно. Сделали укол, сказали, что надо наблюдать. Если не будет лучше, вызвать снова. Но я не знаю… боюсь пропустить что-то. Или сознание потерять. Дима только вечером сможет приехать.

Она молчала.

Ну же! Ну!

— Хорошо, я приду. Побуду с тобой.

Победа!

— Спасибо, Инуся, спасибо, дорогая!

Я встала осторожно, прислушалась к себе. После укола заметно отпустило. Дошла до прихожей, открыла дверь, вернулась в спальню. Легла под плед, репетируя страдание.

Инга пришла минут через десять — разумеется, со своим тонометром и фонендоскопом. Просмотрела листочек, на котором девочка записала мое давление и название лекарства — на тот случай, если придется снова вызывать скорую. Измерила сама, снова.

— Уже меньше. Постарайся уснуть, — сказала, остановившись на пороге. — Я посижу на кухне. Буду заглядывать. Если что, зови.

— Спасибо, Инуся, — прошелестела я. — Сделай себе чаю. Там печенье, конфеты. Знаешь где.

— Хорошо, — кивнула она и вышла.

Ну вот ты и попалась, подумала я, проваливаясь в дремоту.

Глава 31

Ирина

— Ира, к сожалению, отбой.

Голос Змея звучал… сложно. Расстроенно и в то же время раздраженно. Мы собирались на вечеринку к какому-то его приятелю-художнику. Точнее, на вернисаж и афтерпати после него. Я не успевала домой переодеться, поэтому взяла с собой вечернее платье и туфли на каблуке.

Похоже, зря тащила.

Не то чтобы мне прямо так до зарезу хотелось туда попасть, но я не любила, когда планы ломались на ходу.

— Что-то случилось?

— Мать позвонила. Скорую вызывала.

— И ты поедешь к ней? — мгновенно ощетинилась я. — Сидеть у одра? После всего, что она устроила? Ты не понимаешь, что это очередной цирк-шапито на колхозном поле? Чтобы ты побежал к ней, высунув язык и теряя тапки.

— Тихо, Ира! — Он сказал это так внушительно и веско, что я прикусила язык. — Я действительно поеду к ней. Во-первых, проверить, насколько это цирк, а во-вторых, чтобы расставить все точечки-хуечечки над Ё. Или ты предлагаешь просто сделать вид, будто ничего не было?

— Змей, ты ей что, предъяву выкатишь? У нас доказательства есть?

— Ирочка, давай так. Матвею я уже позвонил, извинился, что не придем. Ты поезжай домой и жди меня. Приеду и все расскажу. Окей?

— А что, у меня есть выбор? — фыркнула я.

— Ну вот и ладушки. Люблю-целую. Пока.

Очень хотелось швырнуть телефон об стену. Все равно он был старый и требовал замены. Но тогда пришлось бы делать локальный косметический ремонт стены. Да и прилоги заново устанавливать на новый телефон — такой гемор. Поэтому я просто открыла в нем спортивный тотализатор, пополнила счет и сделала пяток экспресс-ставок. Три из них выиграли. Мелочь, но приятно.

Это было моим дежурным способом снять стресс. Лудоманией я не страдала, останавливалась вовремя, но удовольствие от игрового азарта, а тем более от выигрыша получала. Поменьше, чем от секса, но побольше, чем от пирожного или новых туфелек. А дофамин — строительный материал адреналина, необходимого для борьбы со стрессом. Так что все логично.

Утром я приехала в офис на такси, чтобы не оставлять машину. Поэтому и сейчас пришлось вызывать. Но зато было время спокойно… ну ладно, относительно спокойно подумать.

Как ни пыталась свекровища сделать из Змея сыночку-корзиночку, у нее не получилось. Да, он был вполне приличным сыном, который регулярно звонил и навещал, интересовался здоровьем, делал подарки и следил, чтобы маменька ни в чем не нуждалась. Но при этом четко держал дистанцию и не позволял собою манипулировать. Надо думать, ее это здорово злило. Даже при минимальном приближении было ясно, что она привыкла быть царицей мира. Или хотя бы считать себя таковой. Но годы идут, а этот орешек все не по зубам. И даже жениться собрался против ее воли.

Ведь если поскрести, то это война не столько против меня, сколько за него. Чтобы подмять его под себя, подчинить своей воле. И ведь наверняка искренне считает, что все это ради сыночкиного блага. Я бы даже могла ее пожалеть — но не хотелось. А еще поблагодарить бога, что я не такая чокнутая мамаша. Но это было бы как-то… по-фарисейски.

Спасибо, Господи, что я не как тот подлый мытарь.

После огневого контакта у меня в кабинете мы поехали к Змею домой и там продолжили мириться. А когда подустали, детально обсудили ситуацию. Сошлись на том, что это дело рук дорогой мамочки, больше некому. Однако это были всего лишь наши общие предположения. Змей сказал, что у него есть кое-какие соображения на этот счет, и он постарается их проверить.

Может быть, даже и проверил. Оставалось лишь набраться терпения и подождать, что он скажет после визита к якобы болящей. Я-то не сомневалась, что она Васисуалий Лоханкин[17] в женской ипостаси.

В размышления ворвался телефонный звонок — это был папа. Я уже успела сообщить, что мы со Змеем помирились, свадьба в силе, но ему явно хотелось знать подробности.

— Ирочка, — сказал он озабоченно. — Я не знал, стоит тебе говорить или нет, но решил, что лучше все-таки донести.

— Пап, не пугай, — насторожилась я.

— Пока вы с Димой были в ссоре, мне звонила его мать и очень настойчиво допытывалась, что у вас произошло. Я сказал, что ничего не знаю, и распрощался, но мне это почему-то очень не понравилось.

— Ну еще бы. Мне это тоже не нравится. Тем более кто-то очень старался нас не просто поссорить, а вообще развести. И у меня есть подозрения, кто именно. И я боюсь, что на этом она не остановится.

— Не исключено, — вздохнул папа. — Главное — чтобы вы с Димой оба это понимали. И держали ухо востро. Ей бы замуж выйти, чтобы не до вас стало.

— Ой, пап, ну ты даешь! — расхохоталась я, напугав водителя. — Кто ее возьмет? Может, ты?

— Упаси господь, — испугался он. — Я пожить хочу. Правнука понянькать.

Тут я подумала, что папа еще ого-го и вполне мог бы осчастливить какую-нибудь приятную пенсионерку. Если, конечно, ее не испугала бы перспектива выйти замуж за прадедушку. Так-то женщины у него бывали, я с некоторыми даже была знакома, но он не хотел для меня мачехи так же, как потом я не хотела отчима для Кита.

Дома я покормила Моню гречневой кашей с грибами, доела остатки и устроилась на диване — ждать. Между делом выкатила еще несколько ставок, половину проиграв. Результат особой роли не играл, ставила я немного, рублей по сто. Главным для меня был процесс: выбрать, заключить пари и дождаться итога. Сказать «а-а-а, супер» или «ах ты ж бля». Я даже выигрыш не выводила, оставляла для следующих сеансов терапии. Причем порок этот мой оставался тайным, я о нем никому не рассказывала.

Вот-вот должен был решиться исход моего очередного пари, когда в замке заскрежетал ключ.

Глава 32

Людмила

Все плохо. Ник продолжает дуться. Ничего не говорит, но держится со мной так, словно размышляет, на кой ляд я ему вообще сдалась.