Евгения Серпента – Красавица и свекровище (страница 13)

Вот он меня слегка беспокоил — потому что его я не понимала. С Люсей все было прозрачно. Вышла замуж без особой любви, чисто по залету. Выдоит досуха, вытрет об него ноги и пойдет себе дальше. А вот он — это вопрос. Особо влюбленным не выглядел, этого не спрячешь. Женился как честный человек? Тещенька с тестюшкой надавили?

По идее, я должна была ему сочувствовать. Внук же!

Но нет. Не воспринимала я его так, хоть тресни. Абсолютно чужой парень, практически незнакомый. Я не носила его на руках младенцем, не водила за ручку гулять, не читала сказки. Да и он вел себя более чем сдержанно.

И вообще… С чего мне ему сочувствовать? Сам напоролся, самому и расхлебывать. Не он первый, не он последний.

— Приезжайте, когда захотите, — сказала я, провожая их в прихожей. — А если Никита не сможет, приезжай сама, Люся. Без стеснений, поняла?

— Да, конечно! Обязательно!

Она обняла меня, и я с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться от запаха ее приторных духов.

— Инга, приходи торт есть, — пригласила по телефону, едва закрыв дверь.

Себе я без повода такой разврат не позволяла. Осталось больше половины, выбрасывать было жалко. Вот и прожорливая подружка-сладкоежка пригодилась.

— Ты не ошиблась, Инусь, — сказала я, глядя, как она уписывает «Прагу».

— В чем? — заморгала она.

— Что мы с этой девчонкой можем дружить против Димкиной фифы. С Никитиной Люсей. Сейчас приезжали в гости.

— А, с внуковой женой. Это они тортик привезли?

— Да. И такая она прямо сладкая. Слаще торта. Один в один Светка.

— И чего хорошего? — Она уставилась на меня непонимающе.

— Да ничего. — Я пожала плечами. — Мне-то какое дело? Он ее выбрал, значит, ему такая нужна. А если жопа слипнется, сам и виноват.

— Да нет, я не про это, — помотала головой Инга. — Про дружить с ней против твоей невестки.

— Так это твоя идея была, — усмехнулась я. — Не помнишь?

— Да я сдуру ляпнула. Не думала, что ты это всерьез воспримешь.

Вид у нее был самый что ни на есть глупый: выпученные глаза за стеклами очков, перемазанные кремом губы и повисшая на подбородке крошка.

— Ну ты ее еще пожалей, — отрезала я сухо. — Бедная Ирочка, злая свекровь обижает. Вместе со злой невесткой.

— А чего вы вообще добиваетесь-то? — Инга отложила ложку. — Чего хотите? Чтобы Димка на ней не женился?

Я и сама не знала, чего конкретно хочу. Но, пожалуй, да. Если бы они не поженились, это было бы идеально.

— Ксю, а о нем ты не думаешь?

— О Димке? — уточнила я. — Вот именно о нем я как раз и думаю. Он Светку так тяжело пережил, что не хочу для него повторения.

— Но, может, это ему решать? Что для него лучше? И почему ты так уверена, что обязательно будет повторение?

Я посмотрела на нее с подозрением.

— Инга, ты поругаться хочешь?

— Нет. Но…

— Какое на хер «но»? — Я повысила голос. — У тебя нет детей, тебе не понять, что это такое — переживать за своего ребенка.

— Да где уже мне. — Она размашисто вытерла рот рукой. — Как мило с твоей стороны постоянно об этом напоминать. Спасибо за торт. Было очень вкусно.

Инга встала, вздернув подбородок, на котором так и висела крошка. Протопала неуклюже в прихожую. Хлопнула дверь.

Ну надо же, обиделась! И что мне теперь, спрашивается, делать с тортом? Я-то рассчитывала, что она заберет остатки с собой. Выбрасывать?

— Ничего, — сказала вслух, убирая тарелку в холодильник. — Не в первый раз. Придет мириться раньше, чем торт стухнет.

Глава 19

Ирина

Кроссы сорок пятого размера — это мог быть только Кит. У Змея была изящная аристократическая ножка тридцать девятого, при вполне приличном росте в метр восемьдесят. Да и с чего бы ему прохлаждаться у меня в рабочее время?

— Мам, ты? — прилетело из гостиной.

— Нет, Дед Мороз. Мог бы и выйти навстречу, — проворчала я, сменив туфли на тапки и заглянув в комнату.

— Не мог, — возразил Кит, сидящий в кресле и методично наглаживающий Моню. — У меня психотерапевтический сеанс.

— Уже? — хмыкнула я. — Укатали сивку крутые горки? Быстро.

Кота когда-то принес домой Кит. Отбил у собак, которые успели оторвать ему только одно ухо. Поэтому котик был не маминым мальчиком, а Китовым. Разумеется, это порождало массу шуток про кота и кита со специфическим акцентом, которые сами собой иссякли пару лет назад. Понятно почему.

— Все сложно, — отозвался Кит с обреченностью экзистенциального философа.

— Есть будешь?

— Буду.

Я ушла на кухню, быстро разогрела ужин, накрыла на стол. Кит и кот пришли на запах котлет. Монька не признавал специальной кошачьей еды, требовал человечьей, причем готов был трескать что угодно. Тушеная капуста с перцем? Давайте. Свекольный салат с чесноком? За милую душу. Ну а за котлету и вовсе готов был продать маму, папу и родину.

— Я просто приехал порекла… релаксировать, — сказал Кит, проворачивая на пальце обручальное кольцо. — В тишине.

— Извини, что помешала, — хмыкнула я, накладывая ему на тарелку пюре.

— Ты мне никогда не можешь помешать.

— Польщена.

— Да брось, ты же знаешь. — Он хищно вонзил вилку в котлету, глядя, как Моня дербанит в миске свою добычу.

— Допустим, так было не всегда.

У нас действительно были периоды глубокого взаимонепонимания. Он обижался, уходил, хлопнув дверью, а я грызла себя и считала ужасной матерью. Папа уверял, что это возрастное и пройдет, что я в этом возрасте тоже была сущим кошмаром. Что все подростки проходят через отрицание авторитетов, это нормально.

Кит пожал плечами и уткнулся в тарелку, задумавшись о чем-то своем.

— Мам, мы с Люсей ездили к бабушке, — сказал наконец, поморщившись. — И мне это не нравится.

— Что именно? — уточнила я.

— Люська явно что-то задумала. Это ее инициатива была — съездить в гости.

— Собственно, почему бы и нет?

— Она так мела перед ней хвостом, что я прифигел маленько. Она так себя ведет, когда ей что-то очень сильно нужно.

У меня были на этот счет кое-какие соображения, но я решила пока оставить их при себе. А вот Китову нелояльность отметила. Равно как и желание порелаксировать подальше от молодой супруги. И снова пришла мысль о том, что этот брак обречен изначально. А с ней и недоумение — зачем?

Да нет, я все понимала, конечно. Он рос без отца — как я без матери. И каким бы прекрасным ни был второй родитель, все равно никуда не деться от ощущения пустоты. Ну а Кит вообще с ранних лет отличался какой-то обостренной чувствительностью. И наверняка он не хотел такого своему ребенку. Должен был хотя бы попытаться.

Я снова вспомнила тот февральский вечер, когда его отец еще раз с ноги распахнул дверь в мою жизнь. И как крутилась в голове навязчивым рефреном одна и та же мысль: сказать или нет.

В ресторане нас встретила кукольной внешности блондиночка и отвела в крохотный зальчик на три стола, два из которых были свободны. По пути она пристально разглядывала меня и даже не пыталась этого скрыть.

Мы сидели друг против друга, что-то ели, пили терпкое вино, разговаривали так, словно нажали когда-то на кнопку паузы, а теперь продолжили с того же места. Он точно так же меня раздражал — и точно так же к нему тянуло. По блеску его глаз в прищуре, по тому, каким эхом все внутри отзывалась на него, было очевидно: вечер закончится томно.

А что потом?