Евгения Ро – Ключ в пепле (страница 1)
Евгения Ро
Ключ в пепле
От автора
Приветствую тебя, дорогой читатель.
Ты начинаешь читать серию книг под названием «Наследие Волков».
Книга «Ключ в пепле» – является первой в этом цикле. Вторая книга почти закончена. Приятного чтения!
Глава 1. Пепел и сталь
Март в Москве всегда пах сыростью и несбывшимися обещаниями. Дмитрий Сафонов стоял у окна частного терминала Внуково-3, наблюдая, как тяжелые серые капли стекают по стеклу. В отражении он видел мужчину, которого едва узнавал сам. Десять лет в Нью-Йорке вытравили из него юношескую мягкость, оставив лишь острые скулы, холодный взгляд карих глаз и привычку всегда держать спину прямой, будто в позвоночник вставили стальной штырь.
На нем был черный костюм от Tom Ford – его доспехи. Он поправил запонки на манжетах сорочки, и этот жест был механическим, успокаивающим.
– Дмитрий Борисович, машина подана, Аркадий Левицкий ждет на парковке, – произнес ассистент.
Дима кивнул, подхватил пальто и вышел в сырое утро. Черный бронированный «Майбах» мягко катил по трассе. За рулем сидел Левицкий – единственный человек, которому Борис Сафонов доверял свою жизнь. И, кажется, единственный, кто не выглядел испуганным при виде Дмитрия.
– Как Алина? – спросил Дима, глядя на пролетающие мимо голые деревья.
– Плохо, Дмитрий. Почти не спит, – Левицкий мельком взглянул на него в зеркало заднего вида. – Хорошо, что с ней Анжелика. Без неё девочка бы совсем сломалась.
– Анжелика? – Дима нахмурился.
– Она хорошая девушка. Борис Михайлович очень её ценил.
Особняк встретил меня тишиной, которая бывает только в склепах или залах ожидания перед приговором. Когда «Майбах» зашуршал гравием у крыльца, я почувствовал, как челюсти непроизвольно сжались. Отец выгнал меня отсюда в дождь, с одним чемоданом и обещанием, что я сдохну в нью-йоркской подворотне без его миллионов. Что ж, старик, я не просто выжил. Я научился убивать компании и съедать конкурентов на завтрак. Но этот дом… он всё еще пытался меня подавить своей помпезностью.
Я вышел из машины, не глядя на Левицкого. Мне не нужна была помощь, чтобы войти в собственный ад. В холле, на вершине мраморной лестницы, стояла Ирина. Моя мачеха. Женщина, которая стоила моему отцу больше, чем весь его автопарк, и при этом не стоила ни цента его доверия. Она застыла в черном шелке, картинно прижав платок к лицу.
Ты ждешь, когда я уеду, чтобы переписать счета? Не в этот раз. Я вижу, как дрожит твоя нижняя губа – ты боишься. И правильно делаешь. Я приехал не за соболезнованиями. Я приехал за инвентаризацией. Каждый твой бриллиант, купленный на деньги "Северного узла", будет учтен. Ты думала, что после смерти отца станешь королевой-матерью? Ошибаешься. Ты здесь временный жилец с истекающим сроком аренды.
Я поднялся на несколько ступеней, чувствуя, как подошвы туфель гулко бьют по мрамору. Навстречу вышла Алина. Моя сестра выглядела так, будто её выжали досуха. Тень прежней капризной девчонки. Но всё мое внимание мгновенно переключилось на ту, что стояла рядом с ней. Анжелика. Она не пряталась за спинами, не опускала взгляд. Тонкая, бледная, в простом черном платье, которое на ней смотрелось дороже, чем весь гардероб Ирины.
Её глаза – спокойные, почти прозрачные – изучали меня с какой-то тихой, пугающей серьезностью.
Левицкий пел тебе дифирамбы в машине, но я не верю в бескорыстие. Пять лет ты терлась возле моего отца и сестры. Тихая, незаметная, незаменимая. Самый опасный вид сорняка – тот, что мимикрирует под садовую розу. Ты кажешься хрупкой, но я вижу, как крепко ты держишь Алину. Ты не даешь ей упасть или не даешь ей уйти от твоего влияния?
В этом доме ничего не бывает просто так. Отец не держал при себе людей без функций. Какая функция у тебя, Анжелика? Ты его глаза? Или его последний секрет? Я вытрясу из тебя правду, даже если мне придется разобрать этот особняк по кирпичику.
– Дима… – Алина сделала шаг, её голос сорвался.
Я притянул её к себе. Короткое, жесткое объятие. Я отвык от этого. В моем мире объятия означали либо нож в спину, либо сделку. Но я чувствовал, как она дрожит. Затем я снова посмотрел на Анжелику. В упор. Без малейшего намека на вежливость.
Не дрогнула. Смотрит прямо в зрачки. У тебя стальной стержень, девочка. И это мне очень не нравится. В моем доме может быть только один хозяин. И если ты думаешь, что Алина – твой щит, ты ошибаешься. Ты – первая в моем списке на выход. Но сначала… сначала я узнаю, что ты нашептывала моему отцу перед смертью.
– Приготовьте мою комнату, – бросил я, обрывая затянувшуюся паузу. – И соберите все отчеты по личным расходам. Вечером я жду вас в кабинете, Анжелика. Не опаздывайте.
Я развернулся и зашагал к дверям кабинета, не оборачиваясь. Я чувствовал её взгляд на своей спине – он жег сильнее, чем яд Ирины. Хозяин мертв. Настало время навести порядок в этом склепе.
Глава 2. Тень в зеркале
Когда двери кабинета за Дмитрием закрылись, я наконец позволила себе выдохнуть. Воздух в холле казался густым, пропитанным его властью и каким-то диким, мужским ароматом – смесью дорогого табака и холодного нью-йоркского ветра.
Алина почти повисла на моем локте. Её трясло. Я молча повела её вверх по лестнице, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Ирины. Мачеха стояла неподвижно, её лицо было перекошено от злости и страха. Она знала, что её время в этом доме отсчитывает последние часы.
– Лика… ты видела его? – прошептала Алина, когда мы зашли в её спальню. – Это не Дима. Это… это кто-то другой. Он смотрит на нас как на врагов.
– Тише, Аля. Он просто устал с дороги, – я уложила её на кровать, поправляя плед.
Алина, моя подруга, моя сестра. Судьба дала мне второй шанс, и я очень дорожу им. И этой девчонкой, которой вот-вот исполнилось 16. Но сейчас я лгала ей. И самой себе тоже.
Он заполнил собой всё пространство, вытеснив из дома даже тень Бориса Михайловича. Дмитрий Сафонов… Алина рассказывала о нем как о герое, которого несправедливо изгнали. Но передо мной стоял хищник. И самое страшное – он сразу учуял во мне чужую. Он смотрит на меня и видит приживалку. Нахлебницу, которая удачно устроилась под крылом олигарха.
Я дождалась, пока Алина уснет под действием лекарств. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем антикварных часов. Я подошла к зеркалу и замерла.
Пять лет Борис Михайлович был моим опекуном, моим наставником… моим спасителем. Он вытащил меня из серости приюта и дал мне всё. Но он ничего не делал бесплатно.
"Ты – умная, Анжелика. Ты видишь детали. Будь рядом с Алиной, присматривай за ней", – говорил он. И я присматривала. Я стала её тенью. Но теперь тень обрела форму. Борис перед смертью сжал мою руку так сильно, что остались синяки. Код… Пять цифр, которые он прошептал мне в бреду. Он знал, что Дима вернется. Он знал, что начнется война. И он сделал меня ключом к этой войне, даже не спросив моего согласия.
Я коснулась своего запястья – там, где еще недавно ощущала фантомную хватку покойного Сафонова. Подойдя к шкафу, достала папку с документами, которую подготовила заранее. Нужно было собрать мысли. Вечером в кабинете мне придется показать ему, что я – не просто «верная Лика».
Выключила свет, оставив только настольную лампу. Ночь обещала быть долгой. И я знала: в этом доме больше нет безопасных мест.
Глава 3. Тени старого кабинета
Дверь кабинета закрылась с тяжелым, глухим щелчком, отрезая меня от фальшивых вздохов Ирины и бледного лица Алины. Я остался один в святая святых Бориса Сафонова. Здесь пахло именно так, как я помнил: дорогим кубинским табаком, старой кожей и антисептиком – слабый шлейф болезни, который не смогли вытравить даже лучшие освежители воздуха.
Я подошел к массивному столу из мореного дуба. На нем не было ни пылинки. Всё лежало параллельно краям: ручки, ежедневник, стопка папок.
Даже умирая, ты следил за тем, чтобы хаос не переступил порог твоего убежища. Десять лет я мечтал сжечь это кресло. Мечтал увидеть, как твоя империя рушится, потому что ты строил её на костях – в том числе и на моих. Но теперь я сижу здесь, и тяжесть этого дуба давит мне на плечи. Ты оставил мне не бизнес. Ты оставил мне лабиринт, полный ловушек. И первая из них – эта девчонка, Анжелика.