Евгения Преображенская – Проклятие чёрного единорога (страница 29)

Этот смех слышен невидимому хозяину болотного озера. Из темных торфяных глубин он тянет к ним длинные руки и… Не всем девушкам удается принять лебединый облик и спастись. Одну из них, самую юную и красивую, болотный дух утаскивает на дно.

Джиа перевела дыхание и похлопала себя ладонями по щекам: а не спит ли она сама, не одурманил ли ее запах цветов? Наемница поднялась на ноги и поспешила покинуть нечаянно открытую усыпальницу прекрасной девы. Здесь ее способности были бесполезны. А неведомая опасность, что скрывалась в глубинах древнего озера, не на шутку перепугала Джиа. Вот уж не этого она искала в лесу!

Хмурая, погруженная в раздумья и воспоминания, девушка вернулась к лошади. Та была на месте, а вот жертвенные бусы пропали. Наемница поблагодарила болото низким поклоном и забралась в седло.

Ее путь снова пролегал сквозь пущу, но на этот раз дорога вела вдоль озера. Недалеко от его северного края начинались полудикие леса, а на возвышенных участках располагалась небольшая бедная деревенька, где и видели жаба. Там же, по словам библиотекаря, охотилась и воинственная принцесса Гриерэ.

Джиа решила, что это, пожалуй, странное совпадение. Девушка старательно перебирала и выискивала в воспоминаниях все, что когда-то читала о принцессах, утопленницах, лягушках, жабах и проклятиях. Но части мозаики не желали складываться в единую картинку. Слишком много было в этой истории звеньев, которые вязались между собой лишь при поверхностном взгляде.

Жабалак – обычный лжеоборотень, не владеющий волшебством. Более того, жабы, в отличие от лягушек, не живут на болотах и предпочитают тепло. Это значит, что прекрасная черноволосая дева не имеет отношения к жабьей истории. Но почему же тогда внутреннее чутье привело Джиа к этому месту?

Смущало девушку и то, что жертвы жабалака пропадали средь бела дня, ведь жабы, тем более оборотни, ведут ночной образ жизни. А вот спесивая принцесса охотилась в тех местах именно днем. И только ли на животных? Однако, прежде чем делать выводы, Джиа хотела во что бы то ни стало увидеть Ее Высочество своими глазами, услышать ее голос, заглянуть в душу девушки и, если это потребуется, принять необходимые меры…

Джиа медленно и глубоко вдохнула и особым образом помассировала точки у висков и основания головы. Несмотря на все упражнения, ей категорически мешало плохое самочувствие: настроение испортилось и прыгало, словно лягушка, никак не способствуя сосредоточению. Можно ли было доверять словам Алема Дешера? Не преследовал ли он собственной выгоды? Кто есть кто в этой истории?

Что же касалось жабалака, то, хорошенько подумав, Джиа решила отложить поимку чудища до ночи, когда оно само выберется из-под земли. В конце концов, лазить по грязным пещерам или склизким норам в поисках его дневного убежища было несколько ниже ее достоинства.

Несмотря на высокую влажность, полуденная жара ощущалась в лесу не так тяжело, как в городе. Раскидистые кроны древних дубов давали тень и сохраняли прохладу. Ведьмак оставил лошадь на безопасном расстоянии. След, на который он вышел несколько часов назад, принадлежал нечеловеческим стопам и вел в буревал.

Мужчина опустился на колено и провел пальцами по опавшим листьям. На близость берлоги ясно указывало отсутствие других звериных следов. Животные, чувствуя угрозу, предпочитали обходить стороной опасное место. Вырванные с корнями деревья образовывали нечто вроде шалаша. Земля вокруг него была взрыхлена, прикрыта ветошью и сухими листьями.

Встав на оба колена, воин разгреб руками сучья и обнаружил лаз между стволами, по размеру как раз подходящий тому, чтобы в него мог протиснуться средних размеров мужчина. Не медля и не раздумывая, он оставил лишние вещи снаружи и, взяв с собой лишь кинжал, исчез в норе.

Он полз долго, по дороге щедро перемазавшись глиной. Чем дальше он пробирался по узкому лазу, тем явственней ощущалась вонь прогнившей листвы. А затем он услышал спокойное сиплое дыхание. Тварь спала, как и всякая порядочная жаба, днем. Это значительно упрощало задачу, хотя и не делало ведьмаку особенной чести.

Наконец он увидел серую массу, покрытую шипастыми бугорками. Подложив под голову маленькие передние лапки и вытянув назад массивные мускулистые ноги, жаб громко посапывал. Его растопыренные ноздри мерно подрагивали в такт дыханию.

Тварь могла проснуться в любое мгновение, поэтому ведьмаку следовало поторопиться.

Солнце клонилось к западу, когда Джиа услышала звуки охотничьего рога и увидела, как взмывают в небо перепуганные птахи. Жара спала, и звери выбрались из нор. Значит, охота была в самом разгаре. Ей следовало поторопиться.

Ударив лошадь в бока, Джиа устремилась вперед. Она слышала в воздухе запах воды – болотное озеро снова приближалось. Особым чутьем Джиа ощущала, что именно в этом направлении убегали от погони лесные звери. Ниже пригнувшись к конской гриве, доверившись интуиции и удаче, она все настойчивее подгоняла животное.

Вскоре наемница услышала отчетливый стук копыт и круто свернула вбок, идя наперерез одинокому всаднику. Из кустов с визгом выскочило семейство поросят. Джиа едва успела увернуться от несущейся на нее кабанихи, краем глаза заметив пару кроликов, исчезающих под корнями деревьев. Стук копыт и животный страх, объявший лес, все нарастал, но вдруг переполох замер.

Джиа остановила лошадь, перегородив единственную тропинку между зарослями орешника. В следующее же мгновение навстречу ей вылетела охотница верхом на белой кобыле. Разгневанная внезапным препятствием на пути, всадница громко выругалась и грубо осадила лошадь так, что та чуть не встала на дыбы. Девушка была столь красива и грозна, что от нее бросало в дрожь. Сомневаться не приходилось: это и была принцесса.

Гневно сверкая темными очами, всадница в нарядном охотничьем костюме, не раздумывая, выхватила из ножен меч и направила его острие на Джиа.

– Ты! Что ты здесь делаешь?! – все, что удалось понять из королевской речи. – Отвечай немедленно! Немая, что ли?

Джиа и вправду онемела. Широко раскрыв глаза от удивления, девушка смотрела на точную копию той, которую она только что видела на болотном озере, в толще черной воды, скованную сном и холодом. Неужели сестра… или?..

«Говорят, что король с королевой очень хотели завести детей, но не могли. И вот Единый услышал их молитвы и ниспослал им ребеночка – очаровательную крошку принес к окну их опочивальни белый аист, – вспомнила наемница слова библиотекаря – Болотный аист!»

Гриерэ была красива некой таинственной, нездешней красотой. Иссиня-черные волосы, не характерные для энсоларийцев, были уложены на эльфийский манер во множество длинных кос. Аккуратный вздернутый носик и пухлые губки придавали лицу девушки капризное выражение.

И как не вязалась внешность принцессы с ее речами и манерами! Словно бы выросшая в сытости и довольстве богатая девочка пыталась сыграть чужую роль. Фальшь крылась в ее поведении – пародия на бандита. Однако, несмотря на грубые речи, большие карие глаза Гриерэ таили в себе тепло. Ее душа словно бы скрывалась за темным, как болотные воды, доспехом.

– Прошу простить меня, Ваше Высочество, – сказала Джиа, осторожно, чтобы не наткнуться на лезвие, склонившись в почтительном поклоне. – По королевскому указу я разыскиваю здесь мерзкого роду человеческому жабалака, который похищает девиц.

– Ах, это. – Принцесса убрала меч обратно в ножны. – Что ж, хорошее дело. Да только ты для него слишком глупа, как я погляжу. – На ее губах мелькнула снисходительная улыбка. – Разве ты не знаешь, что звери не любят вони жаба не меньше, чем люди? И значит, что в той стороне, куда они бегут, ты не найдешь свое чудовище. Ха!

Добавив еще парочку нелицеприятных напутствий, черноволосая охотница немилостиво ударила в бока лошадку и скрылась за деревьями. А Джиа только и осталось размышлять над ее словами: о том, что может сотворить жабалак, если встретит на пути такую дуру, как она. Заклятия заклятиями, но, признаться, девушка и представить себе не могла, что принцесса может быть настолько осведомлена в области повадок и анатомии местных чудищ!

Вопреки его ожиданиям, все прошло не так легко. Жаб оказался старым, и его кожа была невероятно прочной, а слизистые выделения, казалось, могли разъесть даже железо. Тварь проснулась прежде, чем Летодор успел воспользоваться кинжалом. Ведьмаку, не имевшему возможности развернуться, пришлось стремительно отползать задом наперед.

Словно ужаленный, мужчина вылетел из берлоги, весь перепачканный слизью, грязный и взмокший от пота, жестоко бранясь на чем свет стоит. Вслед за ним выползло и само чудовище.

Массивное тело жаба представляло собой огромный надутый мешок со множеством складок. Серую в белом налете кожу покрывали бугры, шишки и острые пупыри, из которых выделялась едкая слизь. Крохотные, по сравнению с чудовищным брюхом, верхние лапки выглядели нелепо и даже смешно, тогда как массивные нижние конечности казались непропорционально огромными.

Жаб моргнул желтыми глазами с горизонтальными зрачками, затряс башкой и угрожающе раскрыл беззубую пасть со скрученным в спираль языком. Но изнутри его горла вместо ожидаемого рыка раздалось только протяжное бульканье.