Евгения Преображенская – Проклятие чёрного единорога (страница 30)

Летодор уже держал наготове ведьмачий меч с серебряным покрытием – верный инструмент в борьбе за права человека. Завертев оружием, он двинулся в атаку. А тварь вдруг вздрогнула всем телом, ее нижние конечности напряглись, а серые складки живота пошли волнами. Взбив облако грязи и листьев, она оттолкнулась от земли, неожиданно грациозно взмыла вверх и с грохотом свалилась на обидчика.

Но Летодор по прозвищу Змей был значительно быстрее. И, когда лапы жаба коснулись земли, ведьмак уже стоял у него за спиной. Широко размахнувшись, он рубанул наискосок от того места, где у чудовища могла бы быть шея, и до самых нижних складок его серого туловища, где, выражаясь простым языком, заканчивается спина и начинается задница. Удар подобной силы мог бы перерубить пополам человека, но тяжелый меч внезапно оказался бессилен против жабьей шкуры.

Ведьмак наносил удары снова и снова. Ловко уворачиваясь от атак твари, он рубил и колол, но из неглубоких царапин лишь скупо сочилась синеватая сукровица. Летодор пробовал и так и эдак прощупать панцирь жаба своим лезвием. Он нападал и тут же отпрыгивал, не менее талантливо, нежели противник. Он кружился и вертелся, многократно усиливая удар, но старания ведьмака уходили впустую.

Гигантский жаб тряс верхними лапками, неистово булькал, подпрыгивал и с помощью массивных нижних конечностей пинал в противника камни и коряги. В очередной раз он вздрогнул, подскочил, неожиданно ловко развернувшись в прыжке, и вдруг мощным ударом лап опрокинул ведьмака на землю.

Раздосадованный, сбитый с ног и немного с толку, Летодор откатился в сторону. Однако, оказавшись на спине, он понял, что его неудача нежданно-негаданно обернулась счастливой случайностью. Теперь, когда ведьмак взирал на врага снизу вверх, он отчетливо видел под самым животом жаба, там, где в складках терялись его крохотные репродуктивные органы, незащищенный участок нежно-зеленой плоти.

Ведьмак откинулся назад, притворившись побежденным и позволив чудищу приблизиться к себе максимально близко. Когда же жаб уже занес было массивную лапу, чтобы раздавить обидчика, Летодор, перехватив меч обеими руками, с рыком вогнал его прямо под нависшее над ним брюхо так глубоко, как только позволял клинок.

Утомленная Джиа, горько вздыхая, продолжала путь сквозь лес. Наемница не так часто ездила верхом, предпочитая использовать лисьи тропы, по которым можно было передвигаться только своими ногами. При необходимости лошадей она брала напрокат или «взаймы». Сделать это пришлось и сегодня, так как в тяжелые дни девушка с трудом угадывала среди теней выходы на лисьи тропы. Но теперь от непривычной езды и женских особенностей у нее страшно разнылась поясница.

Чтобы вернуть себе боевой дух и концентрацию, Джиа сосредоточилась на задании. Она живо представила себе жабалака, похищающего прекрасных девиц. Не смогла наемница обойти в воображении и все прочее, о чем в красках повествовала принцесса Гриерэ. И в душе у Джиа неуютно зашевелилась злоба. Но злилась она больше на принцессу, нежели на чудовище. На принцессу, а еще на саму себя.

Что-то было такое в Ее Высочестве, что наемнице не хватало сил рассмотреть и учуять. Некая опасность ощущалась в ее проклятии. Однако странно, почему до сих пор не нашлось никого, кто бы поставил принцессу на место? Или же людей пугало в девушке то самое затаенное, что не могла разобрать даже имеющая к тому талант сумеречная лисица?

Но, кроме этого, в злости Ее Высочества, не прикрытой ни воспитанием, ни другими, казалось бы, обязательными для членов королевской семьи обстоятельствами, Джиа ощутила острую и до боли знакомую обиду. Обида эта пахла грибной похлебкой, пряным дымом и сушеными травами. Она смотрела испуганными глазами эльфа, который предал ее просто потому, что юная девушка не была похожа на обыкновенного человека…

Леи отличалась от прочих и владела силой, которую сама боялась не меньше. Эта сила была не менее тяжелым проклятием, чем злоба принцессы. Они обе были обречены на одиночество.

Никогда Джиа, умеющая чуять-слышать желания других, не обращала внимания на собственные чувства. После расставания с Матом девушке и в голову не приходило желать какой бы то ни было близости с мужчинами. Словно она и вправду стала маленьким зверьком, древесной лисичкой, для которой неестественны отношения с людьми.

Однако теперь все изменилось. Что-то пошатнуло ту надежную крепость, которую выстроила себе маленькая Леи. Ее стены частично рухнули, и в уютный мир девушки ворвался целый ураган чувств…

Наемница ощутила себя совершенно несчастной и, погруженная в мрачные мысли, не заметила, как вокруг нее воцарилась тишина. Лес окутали сумерки, и в их тревожном свете вековые дубы изменили очертания. Стволы деревьев приняли искривленные позы, их ветви застыли, словно в немой угрозе. Казалось теперь, что под грубой морщинистой корой и в глубине корней происходит некое движение. Каскады вьюнов раскачивались, несмотря на полное безветрие.

Лошадь испуганно захрапела и дернулась. Сбросив оцепенение, девушка попробовала на вкус некоторые из крепких выражений принцессы и грубо усмирила животное. Но у нее самой по спине вдруг пробежали мурашки, а сердце замерло от неясного чувства. Нет, она не видела зловещего тумана и не чуяла смрадных течений, но все же что-то неладное остро ощущалось в воздухе.

Джиа усиленно всматривалась в тени. Но за смятением она так и не смогла различить того, что искала.

На счастье Летодора, в лесу во множестве попадались ручьи и небольшие озерца с чистой водой. Мужчина готов был живьем содрать с себя кожу, так нещадно ее жгло от ядовитой слизи, не говоря уже о запахе, от которого шарахалась даже его лошадь. Пожалуй, в таком-то виде ведьмака даже близко к городу не подпустят.

Но Летодор Змей ведьмачил почти что полжизни, опыт имел обширный и помимо декоктов, порошков и эссенций, помогающих его телу на охоте, всегда носил с собой про запас еще и кусок хорошего мыла, который был незаменим после охоты, ведь чистоплотность важна не только в делах и помыслах.

Расположившись на привал у живописного водоема, он первым делом хорошенько отмылся сам и выстирал одежду. Воздух был довольно влажным, поэтому нижнюю рубаху и подштанники мужчина оставил сушиться на себе, а у костра развесил только верхнюю одежду и сапоги. Затем он перекусил и, совершенно удовлетворенный плодотворным днем, прилег отдохнуть.

Уже стемнело, когда из дремы его вывел далекий пронзительный крик. О, Летодор мог бы поклясться, что уже слышал этот голос однажды и никогда его не забудет. Поспешно натянув сапоги и схватив меч, он помчался на помощь.

Луна не спешила подниматься на небо, и лес залила непроглядная темень. Там, где только что, казалось, был виден просвет, вдруг возникали непроходимые заросли. Ветви качались и скрипели со всех сторон.

Смутное предчувствие заставило наемницу остановиться на месте. Объятая страхом лошадь тоненько заржала, принялась упираться и взбрыкивать. Пытаясь удержать трусливое животное, Джиа краем глаза заметила движение ветвей.

Внезапно нечто со страшной силой дернуло девушку за косу и потянуло назад. От неожиданности наемница неистово завизжала, что обычно считала для себя делом недостойным. Потеряв стремена и не сумев удержаться в седле, она скатилась на землю. Воспользовавшись свободой, животное тотчас же сорвалось с места и скрылось среди деревьев.

В тот же момент хватка ослабла, а ствол одного из гигантских дубов заскрежетал и неестественно накренился, как будто могучее древо обрело вдруг змеиную гибкость. Оно раскрыло сучья-объятия навстречу Джиа. Во мраке листвы девушка различила узкое лицо с мерцающими зеленым светом глазами-дуплами. В вышине, словно гигантская корона, раскачивались огромные ветвистые рога.

На миг девушка замерла, со смешанным чувством восторга и страха взирая на самого хозяина леса. А затем кувырком через правое плечо откатилась назад, наугад и наудачу приземлилась на мягкий мох, а не на острые камни. Но на этом ее везение и закончилось, потому что земля под наемницей завибрировала, а оплетенные травами корни вдруг ожили.

Они ухватили Джиа за руки, и новая ее попытка вырваться закончилась плачевно. Но девушка сдаваться не собиралась. Лесная почва была достаточно рыхлой, и благодаря этому наемнице удалось освободить запястья. На меч здесь рассчитывать не приходилось. Топор еще мог бы нанести достаточный урон лешаку, но в случае неудачи разгневанный хозяин леса уже не выпустит обидчика из своих владений.

Если главная его мощь была сосредоточена вокруг основного корневища, которым лешак был прикован к земле, то при помощи второстепенных корней, надземных и подземных побегов он мог без труда устроить несчастный случай даже на опушке леса. Так что вырваться с наименьшими потерями для обеих сторон и бежать наутек, как можно дальше от главного стержневого корня лешака, было единственным шансом на спасение.

Чувствуя, что его добыча уходит, хозяин леса сердито заскрежетал и ударил по земле могучими ветвями совсем рядом с Джиа, обдав ее облаком сухих листьев. Наемница отпрыгнула, однако лешак ударил снова, да с такой силой, что земля содрогнулась, а девушка снова упала на спину. Не теряя времени, она принялась отползать назад, то и дело уворачиваясь от гигантских древесных рук и корней, которые словно играючи ловили ее за сапоги.