Евгения Преображенская – Проклятие чёрного единорога (страница 23)

И содрогнулась в ужасе сама природа, ибо никому не позволено играть с силами жизни и смерти. Распахнула врата темная бездна и поглотила прекрасную эльфийскую деву…

Джиа пела то тихо и печально, то громко и страстно. Она пела, и голос ее, проникая в души зрителей, уводил их из душной деревенской ночи в таинственные леса, к берегам хрустальных рек и подножиям древних гор.

Джиа стала для них дивной, но грозной эльфийской девой с горящими зелеными глазами и разлетающимися на ветру золотыми волосами. Она стала возлюбленной, полной желания, и обезумевшей от боли колдуньей, чья любовь обрекла ее на участь более страшную, чем сама смерть.

Слушатели сопереживали, радовались и плакали от горя. А когда Джиа замолчала, молчали и они. А потом толпа взорвалась громкими аплодисментами. Публика кричала и просила продолжения. И Джиа повиновалась.

Она снова и снова рассказывала о волшебных лесах и сказочной любви. А смуглая Орфа с белой лилией в волосах-змеях танцевала под ее музыку. Две прекрасные девушки, одна в синем платье, а другая в красном, радовали зрителей небывалым зрелищем.

Орфа кружилась, а Джиа пела. Она пела – и пристально всматривалась в лицо молодого жреца, не сводившего с нее затуманенных глаз.

Закончились выступления, но одурманенная музыкой, танцами и напитками толпа теперь завела собственные хороводы и песни. Уставшие от криков и смеха девушки отделились от круга и направились к большим и, казалось, бездонным бочкам.

– Вино наполовину водой разбавь, – попросила Джиа.

– Это было неописуемо! – воскликнула Орфа, подхватывая под руку новую подругу. – Где ты научилась так петь, расскажи?

– У эльфов, – улыбнулась Джиа и, одним махом жадно опустошив кубок, потянулась за добавкой. – Петь, играть на том и на сем. Ну а ты где научилась так танцевать?

– Да как-то само собой получилось, – ответила Орфа, принимая из рук виночерпия кубок. – От души идет, как будто всегда танцевала. А вот с голосом не сложилось, ну ты слышишь… Да и обзывают меня.

– Ах, хорошо, что ты не видела, как я танцую! – рассмеялась Джиа.

– Простите, что отвлекаю, – раздался рядом мужской голос. – Я хотел бы поблагодарить вас за представление…

Высокий темноволосый жрец в белом одеянии, до этого внимательно наблюдавший за ними со стороны, наконец решил приблизиться к девушкам.

– Мое имя – Дрейчьис, – проговорил он, поклонившись. – Я верный последователь и служитель Единого.

– Орфа, – только и смогла выговорить смущенная Орфа, зардевшись румянцем.

– Меня зовут Джиа. Благодарим тебя, Дрейчьис, жрец Единого, за добрые слова.

– Однако не только словами я собираюсь выразить восхищение, – предупредил жрец и обернулся к продавцу. – Эй ты, корми и пои этих красавиц вдоволь… Я все оплачу.

– Весьма кстати, – одобрила его благородный жест Джиа.

– Хороший аппетит – признак благого труда, – кивнул жрец, поднимая кубок.

Джиа хорошо помнила, что жрецу для его таинственного замысла понадобятся минимум две девушки, а потому перед опасным заданием решила как следует подкрепиться. Оставив парочку любезничать друг с дружкой, она направилась за пирогами. Но тут между палатками девушка вновь услышала уже знакомое шипение.

– Эй, ты! – шикнул ведьмак.

– Да ты начинаешь утомлять меня, дядя! – Джиа фыркнула, но все же приблизилась к нему. – Как хоть тебя звать-то?

– Летодо́р Змей, – ответил ведьмак. – И не смей называть меня «дядей», соплячка!

– Джиа, – представилась девушка. – И еще раз назовешь меня «соплячкой», я тебе всю щетину на роже твоей повыщипаю…

– Прелестно, – ядовито улыбнулся мужчина, покосившись на декольтированную часть ее платья. – Ровно так и должна разговаривать прекрасная дама, достойная носить сей роскошный наряд. Никакая ты не Джиа, можешь не дурить меня. – Он вздохнул, отводя глаза. – Но уж ладно, буду пока тебя так называть…

– Весьма польщена твоей галантностью, о рыцарь без страха и упрека, – ответила девушка, хищно оскалив белые зубки.

– Скажи честно, – проговорил Летодор. – Кто твоя жертва? Этот жрец? Староста? Не заставляй меня выпытывать…

– О, даже интересно, как ты собрался это делать, – усмехнулась Джиа, но затем снова стала серьезной. – Слушай, рыцарь, слушай меня очень внимательно. Я обещаю тебе, Единым клянусь, что никто из невинных не пострадает. Оставь меня в покое…

Ведьмак помолчал, задумчиво почесывая щетинистый подбородок, потом заметил:

– Ох, не вяжется тут что-то, Джиа-безымянная. Вот ты все твердишь о сердцевине угрозы, но ответь, разве это не общеизвестная злосчастная вырубка у Ойро? Почему ты думаешь, что нашла решение здесь, в этой деревне?

– Потому что я была в других деревнях. Была я и в Ойро на вырубке. Тамошняя местность заболотилась по иной причине. – Джиа нахмурилась, готовясь умничать: – Понимаешь, иногда подземные воды находятся слишком близко к поверхности. И если деревья, которые используют часть этой влаги, вырубить, то образуются болота… – Она утомленно вздохнула. – Ты вообще понимаешь меня?

Ведьмак сделал вид, что понимает, хотя в этот момент он и задумался совсем о другом. Мужчина пристально рассматривал глаза лисицы. Теперь, когда солнечный свет больше не мешал его зрению, он разобрал в них колдовской зеленый ободок вокруг зрачка. И на мгновение ему показалось, что эти глаза его зачаровывают – глаза, ее открытое платье либо ее запах…

Он вдруг поверил наемнице, хотя и не собирался это делать. Что-то было в ней эдакое, что он никак не мог разобрать. Внезапно Летодор понял, что должен быть рядом с ней – проследить, чтобы она никому не навредила. А там – кто знает, чем закончится праздничная ночка.

– Я не оставлю тебя в покое, – предупредил он. – И, возможно, смогу помочь.

– Ладно, – неожиданно согласилась девушка, оглядываясь. – Не скрою, помощь мне пригодится. Пятеро на одну связанную – многовато, пожалуй, будет… Но ты должен пообещать мне кое-что, Ледотор… Лето… – она закусила губу, – как там тебя? Ты сам-то мне настоящее имя назвал? Я всегда запоминаю, а тут…

– Летодор я, – сердито повторил ведьмак. – Для женщин просто Змей, как…

– Ага-ага. – Джиа насупилась и легонько пнула его локтем в бок. – Поняла я. Так вот что… Змей, обещай, что не будешь вмешиваться до поры до времени.

– Но как я пойму?

– О, поймешь, будь уверен. – Джиа нахмурилась. – Но не вмешивайся, что бы ни происходило, не вмешивайся, пока я не подам знак…

– Что?

– Скажу я! И не беспокойся за нас.

– За вас? Ты будешь не одна?

– Тшш, надеюсь на твою ведьмачью компетентность и скрытность, не испорти мне все дело.

– Поживем – увидим… – кивнул он.

Джиа горько вздохнула, сожалея о потерянном времени, которое она отвела на пирожки, но, взглянув на небо, поняла, что откладывать их дело больше нельзя.

Она вернулась к подруге. Орфа и жрец по имени Дрейчьис ее заждались. Румянец на щеках танцовщицы сиял уже не от смущения, ее высокий голос стал мягче и нежнее, а язык слегка заплетался. Подвыпивший Дрейчьис тоже вел себя более уверенно, если не сказать развязно.

Вскоре к ним подошла пара высоких крепких молодцов из компании жреца. Джиа рассмеялась, непринужденно приобняв одного из них, покорно приняла его незамысловатый комплимент и грубую ручищу у себя пониже спины. Неспешно, за приятными разговорами, они незаметно покинули людную площадь.

А затем все произошло ровно так, как Джиа и предполагала. Хотя удару по голове парни все же предпочли легкое удушение. Бесчувственных девиц они связали, подхватили на руки и понесли по направлению к лесу.

Джиа очнулась в дороге. Как ни тяжело ей было болтаться вниз головой, она лишь крепче стиснула зубы. Продолжая делать вид, будто находится в обмороке, девушка огляделась и прислушалась.

Вокруг них простиралась густая чернильная тьма, какая бывает перед самым рассветом, и лишь свет факелов тускло озарял лес. Смрад здесь стоял совсем не похожий на обычные болотные испарения, но шайка во главе с Дрейчьисом шла все дальше, как будто ничего не ощущая.

Возможно, причиной тому было их притупленное обоняние. Часто случается, что глухота души приносит с собой и другие расстройства. Джиа вспоминала их безразличные взгляды. Зрители рыдали и ликовали, сопереживая героям ее песен, но только не эти юноши – их глаза были пусты, улыбки снисходительны.

Они словно бы говорили: мы выше всех ваших страстей. Но было ли им в этом счастье? Не это ли безразличие гнало их сейчас в лес леший знает зачем? Красивые и молодые – ничто не мешало им найти для себя менее опасное развлечение в деревне, но ведь этого им было мало…

Джиа с трудом дышала: плечо, на котором она повисла «в беспамятстве», давило в живот. Каждый шаг похитителя заставлял ее желудок недвусмысленно содрогаться. Ах, как она теперь была благодарна глупому ведьмаку за то, что отвлеклась на разговоры с ним и не успела отужинать.

Хотя настоящие непроходимые болота начинались далеко отсюда, лес был затоплен, будто в прохладные дождливые месяцы лета. Похитители шли по извилистой тропинке, определяя ее по скудной траве, которая росла только здесь. Все прочее пространство отвоевали себе сфагновые мхи да осока. Основания деревьев покрывала плесень.

Наконец они оказались на поляне. Это был крохотный островок посреди заросшего леса. Его окружали ольхи, словно корчащиеся в болезненных вычурных позах. Их потемневшие стволы от корней до самых верхушек покрывал красноватый налет. По центру поляны был приготовлен небольшой кострище.