Евгения Преображенская – Проклятие чёрного единорога (страница 22)
– А плясунью бы, эх… – предложил тот, что разбирался, как ему казалось, в колдовстве.
– Так просто не даст, – пробурчал другой – видимо, знаток женщин.
– Слишком красива, чертовка; небось с эльфами якшается, – предположил третий.
– Но мы-то не хуже́е!
– Угу!
– Одной маловато на всех.
– Найдем еще?
– Замолкните! – резко прервал всех жрец. – Нельзя поддаваться чарам. Чары до́лжно уничтожать.
Веселая танцующая гурьба постоянно раскачивалась и вращалась вокруг сцены. Устоять на одном месте было совершенно невозможно, так что при всей ловкости вскоре Джиа оказалась уже за спинами у злоумышленников. Теперь до слуха девушки доносились лишь обрывки их фраз.
– …Вокруг деревни – караул.
– Найдется и лазейка.
– А перед этим, эх…
– Три или две девицы. Достаточно…
– …И нам, и лесу.
– Угу.
– Вторую присмотрим…
– Из приезжих выбирайте… из актеришек.
– Угу.
Одна мелодия сменялась другой. Зрители плясали и смеялись, подхватывая друг друга под руки и шутливо толкаясь. Праздник выдался такой, какого уже несколько лет не было в деревне, – веселый и беззаботный.
Он позволил себе некоторое время полюбоваться танцем. Юная артистка на сцене была хороша, хотя и излишне худа, как он посчитал – не в его вкусе, – равно как и та, за которой он сейчас наблюдал. Не-сиделка на первый взгляд была безоружна. Она распустила волосы и надела нарядное платье, но он узнал ее даже со спины, узнал по запаху – учуял. Летодор – ведьмак по прозвищу Змей – имел особое чутье.
Не без труда ему удалось протиснуться сквозь плотную толпу. После воздействия болотных ядов его мышцы недостаточно хорошо слушались. Однако он не имел права валяться на перинах, когда по деревне разгуливает убийца из клана сумеречных лис.
И вот она оказалась рядом, покачивала бедрами и беспечно улыбалась. Он схватил девушку за руку.
– О, смотрю, тебе уже лучше, – дружелюбно проговорила она как ни в чем не бывало.
– Признайся, что ты собираешься делать? – прошипел он, сильнее сжимая пальцы на ее запястье. – Отвечай немедленно!
– Тшш, полегче, нам обоим не стоит привлекать к себе внимание, – ответила она, широко улыбаясь, и кивком незаметно указала на жреца Единого. – Пусть ты и выученный кое-кто, но изначально твои предшественники – нелюди, а то и сами нечистые. Сей факт может подпортить всеобщее праздничное настроение…
– Что? – не понял ведьмак.
– Двигайся, двигайся, пританцовывай. – Девушка перехватила его руку и легонько толкнула в бок. – И если не сумел побриться в честь Праздника, то сделай милость, хотя бы улыбнись, – твоим лицом маленьких деток пугать можно…
– Что ты здесь делаешь? – сердито прорычал он.
Ведьмак проигнорировал глупые девчачьи шуточки, но, памятуя о жреце Единого, принялся послушно покачиваться, тщетно пытаясь попасть в такт.
– Я здесь, потому что нужна, – ответила девушка, обхватив его за талию и помогая шататься более ритмично. – Развлекайся! Ужасно весело! Разве нет?
– Издеваешься? – фыркнул ведьмак.
– Пытаюсь развеселить тебя. – Его злость лишь сильнее рассмешила девушку. – А ты, оказывается, еще и скучный…
Ведьмак снова пропустил мимо ушей ее колкости, поскольку теперь он почувствовал бедра девушки, как бы невзначай тесно прижатые к его собственным. Мужчина провел рукой вдоль спины незнакомки и остановился чуть ниже дозволенного. Почему бы и нет, раз она решила повеселиться? Праздник же!
– А ты легко заводишь знакомства, не так ли? – уже спокойнее проговорил он и ухмыльнулся, предчувствуя радостные перспективы.
– Ты так думаешь? – обворожительно улыбнулась она.
– Но я все же хочу услышать ответ на вопрос, – тихо напомнил мужчина.
Не без удовольствия принимая правила их новой игры, он склонился к ней ближе, почти коснувшись губами маленького девичьего ушка. Почувствовав его дыхание, Джиа вздрогнула и поспешно отстранилась, а легкомысленная улыбка вмиг исчезла с ее губ.
– Как ты не понимаешь, убийство – людей или нелюдей – это последнее, к чему нужно прибегать, – неожиданно холодно и даже раздраженно ответила она. – Я должна найти саму сердцевину угрозы.
– И каким же образом ты собираешься найти ее? – недоверчиво прищурился он.
– Проще простого – меня туда отнесут! – С этими словами она высвободилась из его объятий и, проворно лавируя между людьми, исчезла в толпе.
Ведьмак Летодор, слегка раздосадованный, но полный решимости, продолжил слежку.
Вирил и Бонита Уомы наблюдали за танцем Орфы. Зрители ликовали, однако девушке нужен был отдых. А значит, приближалось время их повторного провала.
– Почему вы грустите? – раздался за их спинами голос Джиа.
– Представляешь, детка, – ответила Бонита Уом, – эти востроухие мерзавцы испортили нам все выступление!
– И где это видано, чтоб знаменитые менестрели выходили на сцену первыми, а? – проворчал Вирил. – Что нам теперь делать? Как вернуть внимание публики? Э-эх… говорил же я тебе, Бони, надобно нам новый подход к слушателю искать, расширять репертуар, привлекать свежие силы…
– Орфа – умничка, но она не сможет танцевать все отведенное нам время, – объяснила Бонита Уом, поймав недоумение в глазах Джиа.
– Староста небось все деньги отдал эльфам, – недобро ухмыльнулся Вирил. – А с нас спросит за все. Такие они, знаешь ли, старосты…
– Я вижу, вы люди добрые, и мне очень хотелось бы вам помочь, – сказала Джиа. – Если вы позволите, конечно же…
– Но как же, девонька? – удивилась Бонита.
Джиа задумалась на некоторое время.
– Я могу сменить Орфу на сцене, – предложила она. – Я училась музицировать у эльфов и всегда чувствую, что нужно публике. Обещаю, я сумею развлечь зрителей не хуже менестрелей.
Вирил покачал головой.
– Ты будешь петь? – спросила Бонита. – А ты ведь так славно подпевала нам. Помнишь, Вирил?
Джиа проницательно посмотрела в глаза Вирилу. И тот махнул рукой.
– Да бес с ним, развлекайся, детка. Хуже-то не будет.
Ночь была жаркой. Высоко в небе сияла полная луна. Разгоряченная толпа, подпевая братьям Филе и Поле, танцевала вокруг сцены вместе с прекрасной Орфой. Но вот музыка затихла. Артисты поклонились и вышли из круга. Был объявлен перерыв, чтобы люди могли немного отдохнуть и промочить горло.
– Нет уж, вы идете спать! Хватит на сегодня! – кричала какая-то женщина, отгоняя детей от леденцов и глазированных яблок на палочках. – Помните, что бывает с непослушными малышами? Их забирают в свои норы лисы! А ну быстро домой! Лисы-охотники уже здесь! Да-да! Честное слово, я только что видела одну из них…
«Лисы-охотники, – улыбнулась Джиа, вспоминая слова учителей. – Охотник-сьидам необходим всем живым существам. Без сьидам люди теряют чувство меры и поддаются болезни. – Девушка проводила взглядом женщину с детьми. – И правда, немудрено заболеть, объевшись сладкими леденцами».
Она поправила волосы и приблизилась к группе эльфийских менестрелей.
– Уважаемые артисты, – проговорила Джиа на их языке, – могу ли я ненадолго одолжить вашу гитару? – Ее зеленые глаза загадочно блеснули. – Это во благо Закона, – тихо добавила она, низко склоняя голову.
Без колебаний и разговоров эльфы передали девушке один из инструментов. Это была великолепная гитара с пятью сдвоенными струнами[6], богато орнаментированная и изящная. С ней в руках Джиа поднялась на сцену. Ее пальцы тронули струны, и мелодия задрожала, словно легкий ветерок в душной ночи.
Джиа обвела взглядом толпу. Самые любопытные обернулись на звуки, но большая часть крестьян продолжала вести беседы, наслаждаясь питьем и кушаньями. Лишь внимание бродячих музыкантов всецело принадлежало ей, да, не отрывая от сцены золотисто-карих глаз, пристально смотрел на нее ведьмак. А еще жрец и его банда, ухмыляясь, с интересом разглядывали новую артистку.
Девушка прислушалась к звукам ночи и к голосам людей. Она чуяла, чего ждут ее зрители, как видела и слышала вибрацию витали. Знала она, что нужно и ей самой. Джиа лукаво улыбнулась ведьмаку, затем перевела взгляд на жреца. Свет костров отражался в его глазах, словно в поблекшем зеркале.
Глубоко вдохнув жаркий, наполненный запахами воздух, Джиа начала свою песнь. Она пела тихо, но так, что даже самые далекие слушатели могли услышать ее. Постепенно голос девушки набирал силу и обращал на себя все новые взгляды.
Песня повествовала о любви между прекрасной эльфийской девой и храбрым человеческим рыцарем. Джиа пела о свежем лесном ветре, что стал единственным свидетелем их первой встречи. Девушка рассказывала о красоте лесов и полей, о дубравах и рощах, где рыцарь и дева встречались, чтобы снова и снова любить друг друга. Она пела о том, как свет луны и сияние звезд благословили неравный союз, но злая судьба, война и смерть рыцаря навеки разлучили возлюбленных. И тогда эльфийская дева призвала на помощь страшные силы, чтобы вернуть свою любовь с того света. Было это могучее волшебство, запретный ритуал, свершившийся в такой же день великого солнечного Праздника.