Евгения Преображенская – Проклятие чёрного единорога (страница 24)
Товарищи жреца скинули девушек на землю и принялись разжигать костер. Ощутив под собой твердую почву, Джиа открыла глаза, закашлялась и застонала. Ее мутило от вони, к которой прибавился теперь и резкий металлический запах.
Девушка попыталась подняться на колени, но один из юношей толкнул ее обратно на землю.
– Что вам надо от нас? – тихо простонала она. – Что вы затеяли?
Вместо ответа жрец Дрейчьис достал нож и, ухватив Джиа за связанные руки, полоснул по свободной части предплечий. Девушка ахнула. Как только кровь брызнула на желтую траву, жрец быстро забормотал какую-то молитву. Его взгляд при этом метался от одной пленницы к другой.
– Немного крови в жертву лесным духам, – пояснил Джиа один из парней. – Но не обманывайся, это лишь начало…
При этих словах где-то в глубине леса взвыл ветер, ветви берез и ольх вздрогнули, будто от страха. Вторя им, охнула пришедшая в себя Орфа. Как и Джиа, ей порезали оба предплечья.
Девушка не сопротивлялась, молчаливо взирая на похитителей. Сирота, наученная горьким опытом, знала, что кричать и сопротивляться нельзя. Чем громче кричишь, чем отчаянней упираешься, тем меньше шансов выжить.
Несмотря на неглубокие порезы, кровь продолжала течь, как будто потеряв всякую силу свертывания. Гул ветра не стихал, угрожающе скрежетали стволы деревьев. Повеяло холодной затхлой сыростью, словно где-то распахнулась дверь старого погреба.
Жрец закончил плетение ауры и кивком приказал своей команде опуститься на колени. Сам он встал по центру, воздев руки.
– О, Великий! – провозгласил Дрейчьис, обращаясь неведомо к кому. – Прими нашу жертву! Позволь стать сосудом силы твоей! – С этими словами он склонился над Джиа. Перерезав веревки на щиколотках девушки и задрав подол платья, он раздвинул ее колени. – Позволь усладить тебя и подари наслаждение нам! – ликуя, воскликнул жрец.
Джиа замерла, приказав себе расслабиться. Она замедлила дыхание, осознавая страх, удерживая его вовне, не позволяя проникнуть в сердце и затуманить рассудок.
Внимательно всматриваясь в глаза жреца, она не видела в них ни страсти, ни иного желания. Лицо Дрейчьиса больше походило на театральную маску с пустыми глазницами. Он был словно изъеден изнутри некой болезнью, а значит, Джиа не ошиблась. Она была там, где нужна. Она должна была принять на себя роль сьидам – охотника и чистильщика.
В этот момент над головой жреца, в темных ветвях, появилось призрачное движение. Охваченная ужасом, истошно завизжала Орфа. Подручные жреца невнятно замычали и склонились к самой земле, закрывая руками головы.
– Прими эту кровь! – прорычал Дрейчьис не своим голосом.
Из густой тьмы, сквозь уродливые деревья, к ним потянулись щупальца, сотканные из белесого тумана. Туман нес с собой потусторонний холод и непереносимый смрад. Он становился все плотнее, объемнее. Он скручивался в спирали, воссоздавая в плотном воздухе некое подобие огромного лица. Все отчетливее прорисовывались глазницы и призрачный оскал.
«Кровь невинной девы, – взвыл ветер. – Нам нужна кровь невинной девы. Отдай ее нам. Она наша. Кровь…»
Дрейчьиса пронзила дрожь, его глаза закатились.
– О да, о да… – непрерывно шептал он, словно обезумев. – Кровь…
Изогнув губы в ужасающей улыбке, он поднял руку с ритуальным ножом. Но, вместо того чтобы вонзить нож в грудь Джиа, внезапно сам оказался в ловушке. Тело девушки напружинилось, вдруг сделавшись твердым, как камень. Ее бедра зажали торс мужчины в жестком объятии.
Зарычав, Джиа повалила жреца на землю. Мощным ударом ноги она выбила нож из его руки, второй удар коленом пришелся прямо в челюсть Дрейчьису.
– Ведьмак! – крикнула Джиа. – Руки!
Не обращая внимания на чудовищный туманный лик, ведьмак стремительно выскочил из кустов, где все это время только того и ждал. За мгновение он перерезал мечом путы на запястьях Джиа и прыгнул вперед, заслоняя собою девушек. Но сообщники жреца даже не пытались нападать, они лишь ниже прижались к земле.
С новой силой взвыл ветер. Туманный лик зашипел и распался, окутав всю поляну плотной пеленой удушливого смрада. Джиа не успела освободить Орфу, она не успела даже добраться до припрятанного под юбками оружия. Ее ноги вдруг ослабли, а в глазах потемнело. Она потеряла равновесие и беспомощно упала на четвереньки. Горячий поток крови хлынул у нее из носа…
«Кровь, кровь, кровь», – шипела тьма вокруг, скрежетали ветви деревьев.
Задрожал лес, будто под стопами невидимого гиганта, и покачнулось само небо над их головами. Что-то приближалось; нечто еще более страшное, чем белесый туман, надвигалось на них. Ведьмак Летодор был единственным, кто еще держался на ногах. Его меч был готов к встрече с противником, но какой в том был прок? Разве сможет он противостоять тому, что не имеет плоти?
Джиа ощутила ужас – неподобающий, дикий и неконтролируемый страх. Что же она наделала? Она должна была помочь этим людям, но вместо этого помогла призвать силу, с которой теперь не справится ни она, ни кто бы то ни было другой!
Девушка задыхалась, вбирая в легкие оживший туман. Казалось, он проникал до самых ее костей и наполнял легкие холодом. Тело почти перестало ей подчиняться, голова налилась тяжестью. Колдовство как будто замедляло пульсацию жизни. Джиа слышала, как все медленнее, все тяжелее бьется ее сердце…
Девушка запрокинула голову – так, чтобы кровь текла горлом, – тщетно всматриваясь в ночное небо. Скоро ли рассвет? Может быть, рассвет положит конец этому кошмару? Но ничего, совсем ничего не было видно сквозь едкую пелену.
Земля дрожала, зловоние становилось нестерпимым. Свет костра почти померк, и все вокруг сделалось пепельно-серым.
В этот момент, когда казалось, что вот-вот все будет кончено, они вдруг услышали громкий крик петуха. Поначалу этот крик был обычным петушиным – хриплым и отрывистым, но постепенно он набрал звонкую ярость и высоту, стал единым пронзительным воем.
И будто яркая вспышка молнии рассекла инородную серость. Аура распалась, и волна свежего ветра накатила на белесую стену. Туман вздрогнул, трусливо съежился и отпрянул обратно в лес, выпуская жертвы из липких щупалец.
Тоскливо и обиженно заскулило нечто между деревьев, затем послышался задорный лай и людские голоса. На поляну выбежали две собаки, а за ними Вирил Уом, Филе, несущий в руках клетку с петухом, и рыжий взъерошенный Поле с топориком, глава деревни Бариг Дорш и другие мужчины.
Вирил первым делом бросился к лежащей в беспамятстве Орфе. Он приложил ухо к ее груди. К счастью, девушка была жива и уже приходила в сознание. Джиа глубоко вдохнула посвежевший воздух и вытерла лицо краем рукава. Кровотечение остановилось.
– Мы нашли вас! – воскликнул Поле. – Воняет, конечно, но собаки взяли след!
– Вы обе пропали, – сказал Филе, – и мы поняли, что случилось неладное.
– Вы спасли нам жизнь, – тихо проговорила Джиа. – Всем нам. Спасибо…
– Что произошло? – прорычал Бариг Дорш. – Что это было?
– Нас похитили, – слабо простонала Орфа. – Меня и Джиа. А этот доблестный воин пытался нас спасти. – Она с благодарностью взглянула на ведьмака.
– Пытался, – хмуро заметил Летодор. – Леший знает, что это было. Я никогда в жизни не встречал подобного! Кажется, от этой твари, что призвали ваши деревенские молодцы, спасти может лишь…
– …Крик петуха, – договорила Джиа. – Крик птицы, что возвещает утро.
– Но что же теперь будет? Что нам делать, как избавиться от лесного лиха? – спросил кто-то из крестьян.
– Как бы знать, – вздохнула Джиа. – Думаю, что если его не «подкармливать», не давать ему крови, то, возможно, скоро оно и само исчезнет…
– Кровь повсюду – это темный ритуал, тьфу ты! – покачал головой Бариг Дорш, оглядывая поляну. – И, полагаю, это не первый раз…
Он метнул на жреца свирепый взгляд. Дрейчьис молча сидел на коленях, держась за челюсть и не смея поднять головы. Глава деревни был неглуп, ему не потребовалось много времени на то, чтобы осознать все случившееся и сопоставить события прошлых лет. Но, как ему ни хотелось самым жестоким образом прикончить преступника прямо на месте, он отдал приказ связать молодцов и отправить в деревню.
– Джиа, ты в порядке? – спросил Поле.
– Твое платье в крови, – сказал Филе.
– Со мной все хорошо, – слабо улыбнулась Джиа. – Идите, ребята…
– Но…
– А мне еще нужно кое-что доделать… – тяжело вздохнула она.
– Давай мы тебе хоть петуха оставим! – предложил Филе. – На всякий случай! Охранять будет.
– За охранника останусь я, – заверил их ведьмак. – Делайте, что велено.
Джиа хмыкнула, но спорить не стала.
Светало. Огонь в костре обгладывал последнее полено. Свежий утренний ветер очистил лес от неестественных испарений, оставив привычные запахи грибов, деревьев и сырости. Джиа сидела, скрестив ноги и закрыв глаза. Она дышала и слушала.
Слушала шум деревьев, шелест трав, слабые шорохи насекомых и далекие звонкие песни птиц. Она слушала запахи и голоса. Музыку воды, ветра, земли и огня. Она искала. Искала и нашла.
А затем она запела. Это была лишь мелодия, но мелодия непростая. Она дрожала в воздухе, окутывала ветви и деревья. Стелилась вдоль мхов и трав, словно лаская лес, прогоняя из него ненависть и страх. Джиа пела в унисон витали, и мир отзывался ей в ответ.
Когда же девушка замолчала, усталость взяла свое. Чудовищная тварь и ритуал до капли опустошили Джиа. И весь ужас прошедшей ночи обрушился на нее. Девушка спрятала лицо в дрожащие ладони и тихо всхлипнула. Ведьмак, сидевший все это время в отдалении, приблизился и, обняв сзади за плечи, прижал ее к себе.