Евгения Потапова – Общежитие Феникс (страница 83)

— Ну вот, смотри. Посмотрел? А теперь ушлепывай отсюда. Не порть мне карму, — зло сказала она.

Позади него кто-то закашлял.

— Простите, а это 53-я квартира? — спросил женский голосок.

— Да, — кивнул он и посторонился.

— Я за салатником приехала, — в квартиру заглянула женщина в пуховике и серой шапочке.

— Я тоже за салатником, — в квартиру решительно вошел бывший муж Маши.

— Ой, вы уже всё продали? — разочарованно сказала покупательница, — Что же вы меня не предупредили.

— Ваш салатник вас ждет, — ответила Маша, сердито глянув на бывшего мужа, — Подождите минуточку, сейчас я его вынесу.

Нежданный гость принялся снимать ботинки. Женщина в пуховике аккуратно от него отошла. Маша вынесла два салатника из комнаты.

— Какой из них ваш? — спросила она.

— Вот этот, большой. Пятьсот рублей?

— Да, — кивнула Мария.

— Вот держите, и с наступающим Новым годом, — покупательница протянула ей купюру.

— И вас также.

Женщина схватила хрустальный салатник, запихнула его в пакет, попрощалась и выскочила из квартиры. Неизвестно, что она подумала, глядя на гражданина.

— Вот, Машка, и деньга появилась, — радостно произнес он, — Но не думал, что у тебя так плохо, что ты семейный хрусталь продаешь. Теперь, Машка, мы с тобой по-другому заживем.

Он пытался ее приобнять, но она со всей силы ударила его по голове хрустальным салатником.

— Убирайся из моей квартиры и из моей жизни навсегда, — прорычала она.

Олеся выглянула из кухни.

— Маша, что такое? Это кто? — спросила она.

— Это тот, кто испортил мне семь лет жизни, — ответила Маша, которая пыталась вытолкать из квартиры бывшего мужа.

Но тот усиленно упирался.

Манипулятор

Маша пыталась вытолкнуть бывшего мужа из квартиры, однако у нее ничего не получалось. Он стойко выдерживал все побои и тычки. В какой-то момент он рухнул на пол на колени и схватил Машу за ноги. Мужчина громко зарыдал.

— Матушка, голубушка, не губи, прошу тебя, — подвывал он в голос, — Родненькая моя, миленькая моя, я же без тебя пропаду и сгину, замерзну, как собака в сугробе. Ты же сама потом себя корить будешь.

Он реально ревел, размазывая по лицу слезы с соплями. Дети испуганно смотрели на происходящее. Олеся никогда ничего подобного не видела и не знала, как нужно себя вести. Маша пыталась одной рукой оторвать его от себя. Он ползал перед ней на коленях, целовал ее ноги, молил о том, чтобы она его не выгоняла, бился головой, стенал и снова рыдал.

— Господи, — сказала Олеся, забрала детей и ушла к себе в комнату.

— Черт с тобой, — вздохнула Маша, — Только прекрати всё это, у меня душа разрывается.

— Спасибо тебе, матушка, спасибо, милая, хорошая, — продолжил он ползать перед ней и целовать ее ноги.

— Прекрати, — Маша слегка его пнула.

— Там в сумке мамка гостинца передала, — сказал он, шмыгая носом и поднимаясь с пола.

— Матери бы твоей голову оторвать за то, что адрес мой дала.

— Она не специально, — он принялся стаскивать с себя куртку, — Я у нее адрес выклянчил. Я же на работу в городе устроился. Три недели уже работаю. Месяц не пью. Ездил к ней на выходных. Она про тебя вот рассказала, что ты болеешь, в больнице лежишь. А я ей говорю, давай я ее навещу, новогодних подарков ребятишкам подарю. Какие они у нас хорошенькие, и девочка, и мальчик. А она не в какую не хотела давать твой адрес, сказала, что я полезу тебе жизнь портить. Машунь, ну я же не такой, я никому жизнь не порчу.

Он повесил куртку на вешалку, поправил на себе старенький свитер, глянул в зеркало, вытер мокрые от слез щеки, пригладил редкие волосы на голове. Несмотря на затрапезный вид, он был гладко выбрит и пах каким-то одеколоном.

— Машунь, ты меня чаем не угостишь? А то в горле всё пересохло, да и промерз я, пока до вас добирался.

Он подхватил клетчатую сумку и понес в кухню.

— Коля, давай ты попьешь чай и тихо-мирно от нас свалишь, — сказала Маша, ставя чайник на плиту.

— Машунь, Новый год всё же, вы моя семья. Надо бы по-семейному праздник встретить.

— Хорошо, сейчас ты попьешь чай, и мы поедем все вместе к тебе встречать праздник по-семейному.

— Машунь, ты же прекрасно знаешь, что, считай, дома у меня нет.

— И у меня нет. Я снимаю комнату в квартире. У меня планы на сегодняшний вечер были.

— Машунь, да какие там планы? С ребятишками да с подружками встретить Новый год. Я вам мешать не буду, в уголочке посижу тихонечко, порадуюсь за вас. Чем угостите, то есть и буду. Могу даже деда Мороза сыграть для ребятишек.

— Ага, Кощея Бессмертного, на его роль ты больше походишь, — кивнула Маша.

— Ну если на меня красную шубу надеть, шапку да бороду, то и выглядеть я буду не так уж и плохо. Машунь, я же не с пустыми руками приехал, вон сколько всего привез.

— Ага, мамка твоя надавала, вот ты и привез.

— Машунь, я же на работу устроился. Теперь хорошую зарплату получать буду. Нам уже перед праздником немного денег дали, так я себе ботинки и вот джинсы да трусы с носками купил. Ничего не пропил.

— Молодец, чё, хвалю. Только ты забыл, что у тебя еще двое детей. А они на стройке не работают, и я им носки с трусами покупаю.

— Машунь, ну подожди, всё будет, я заработаю, всё куплю, хочешь шубу, хочешь сапоги. Норковую шубу хочешь, и цепочку золотую, и перстенек, и часики золотые, и самый модный телефон хочешь?

Маша с усмешкой на него смотрела.

— Мне твои сладкие речи в чай добавлять вместо сахара или на хлеб намазывать вместо варенья?

— Ну зачем ты так, Машунь? Не убивай во мне всё-то хорошее, что еще осталось. Я ведь всё сделаю для тебя и ребятишек.

Громко засвистел чайник.

— Сиди-сиди, Машунь, я сам всё сделаю, — вскочил он и принялся суетиться.

Он чуть не разбил чашку и не облился кипятком.

— Не дрыгайся, я сама, — сказала Маша, отбирая у него чайник. — Я с одной рукой и то проворней, чем ты.

Она налила ему в чашку кипятка и заварки, положила на стол пакет с какими-то пряниками и печеньем, которые он же и привез.

— А вы еще ничего не готовили? — спросил Коля и громко сглотнул слюну.

— Тарелка супа осталась, — ответила она.

— Может, разогреешь? — он посмотрел на нее такими жалостливыми глазами.

Маша тяжело вздохнула и полезла в холодильник. Всё же управляться одной рукой ей было тяжело и непривычно.

— Давай я сам, — Коля захотел ей помочь.

— Сиди, — рявкнула она на него.

— Машунечка, ты такая хорошая, такая добрая, а я тварь и скотина неблагодарная, я же такая свинья. Не ценил нашу семью, не понимал, что имею, всё она, эта проклятая водка, виновата. Я же ведь сам захотел со всем этим завязать. К мамке пришел, бухнулся перед ней на колени и стал молить, чтобы она мне помогла спастись от этой отравы. А теперь всё изменится, я на работу устроился, там знаешь какая зарплата хорошая, целых пятьдесят тысяч. Ипотеку возьмем с тобой. Ты же материнский капитал никуда не дела?

Маша к нему так и повернулась с кастрюлей в руках. Ее лицо всё перекосилось от злобы.

— Чего ты меня сейчас спросил? — тихо прошипела она.