Евгения Потапова – Общежитие Феникс (страница 82)

— Надеюсь, будет приличная женщина, — сказала Олеся.

— Да вроде все нормальные попадались. Так что зови свою Катю к нам в гости, чтобы если что отбиться.

— Хорошо, сейчас я ей сообщение напишу, а то вдруг спит или на работе. Не хотелось бы никаких побоев в эту ночь.

— Как получится, — пожала плечами Маша.

— Ты их всех своим гипсом побьешь, — улыбнулась Олеся.

Они болтали с ней потихоньку на кухне. Маша рассказывала про других жиличек квартиры, как кто сюда попал.

— Но в целом у всех всё одинаковое: пил, бил, не работал, из дома выгнал или сама сбежала, — сказала она, — Ты, кстати, не узнавала, как там твой бывший супруг?

— Нет. Да и зачем? Меня и так иногда совесть подкалывает за то, что ему Новый год придется встречать в желтом доме.

— У тебя на шее еще толком синяки не сошли, а ты его жалеешь, — хмыкнула Маша.

— Да вроде уже сошли.

— А это не важно. В душе раны уже затянулись?

— Нет. Я до сих пор не могу переварить события последних двух месяцев, — вздохнула Олеся, — Я даже в страшном сне не могла себе представить, что окажусь в домашней одежде, в тапках с двумя раздетыми детьми на улице в конце октября месяца. Без денег, без ничего. Что мой некогда любимый муж будет резать мое белье на полоски и топтать детские игрушки, а меня попытается убить. Вот даже вспоминать об этом не хочется. И ты знаешь, Маша, мне страшно от мысли, что он когда-нибудь выйдет и захочет продолжить начатое.

— Ну, может, его немного подлечат, ну или напугают.

— Ой, не знаю. Ладно, давай в этот день не будем вспоминать о нем.

— Да мы особо о нем и не вспоминали, просто разговор зашел о том, что к нам сегодня кто-нибудь может заселиться.

Они посмотрели друг на друга, вздохнули и переключились на другую тему.

Дети проспали до десяти часов, а потом всей гурьбой ввалились в кухню.

— А где наш праздничный завтрак? — спросил сын Маши.

— А сейчас еще нет никакого праздника. Вечером будем встречать Новый год. Так что лопайте свою выходную кашу и чешите наводить порядок в доме, — ответила она.

Олеся посмотрела на ребятню и улыбнулась. Она достала ветчину из холодильника и нарезала ее тоненькими кусочками.

— Зря ты их балуешь. Надо было оставить на праздник, — проворчала Маша.

— Ой, ладно тебе, еще купим, — отмахнулась от нее Олеся.

— Неэкономная ты, Олеська, — покачала головой Маша.

— Праздник же, чего экономить. Я последние два с лишним месяца только и делаю, что экономлю. Надоело, да и не обнищаем мы на эти четыре кусочка колбасы. Хочешь, и тебе отрежу?

— Хочу.

— Так бы сразу сказала.

Олеся еще отрезала пару кусочков для них с Машей.

— Иван когда придет? — спросила Олеся.

— К одиннадцати часам вечера обещался. Слушай, у меня же в коробках хрусталь красивый лежит. Давай достанем, на стол поставим. Правда, его сначала помыть надо.

— Ты из деревни его привезла? — спросила с удивлением Олеся.

— Да что ты говоришь? Какая на фиг деревня, — рассмеялась Маша, — У меня там и не было ничего, а что было, то все дружки муженька моего побили, да пропили, ничего не осталось. Это с тех квартир, в которых я убиралась.

Олеся как-то странно посмотрела на Машу.

— Да не смотри ты так на меня. Я не украла. Помнишь, я тебе говорила про те квартиры, в которых надо было не только помыть, но и выкинуть всякое барахло.

— Ну да, мы с тобой в такую ходили.

— Ну вот, я что-то продавала, что-то выкидывала, а что-то себе оставила, рука не поднялась на помойку снести. Коробки у меня так и стоят, все жду, когда собственная квартира будет. Давай сейчас переберем, что на стол, а что, может, я на продажу выставлю. Хочешь, тебе подарю, что приглянется? — спросила Маша.

— Не знаю, смотреть надо, — пожала плечами Олеся.

— Так тебе все равно покупать посуду придется. Вон Мадине повезло, въехала в квартиру сразу со всякой всячиной, хоть на это не тратится первое время.

Дети занялись уборкой, а Олеся с Машей стали перетряхивать «приданное». Маша на все это пристально посмотрела.

— Надо тебе чего-нибудь? — спросила она Олесю.

— Ну вот эту салатницу с шишками я бы взяла. У мамы такая же была. Мне очень нравилась.

— Ну и забирай, еще вот эту возьми с цветочками. Потом, может, еще чего возьмешь.

— Нет, больше не надо, ставить некуда, — помотала головой Олеся.

— Вот это тебе подарок от меня на Новый год, — сказала Маша. — Смотрю я на всё это хрустальное великолепие и думаю, что часть надо продать. Много всего, не солить же мне это. К тому же деньги сейчас не помешают.

— Ну продай, — пожала плечами Олеся.

Они помыли несколько салатниц, всё это сфотографировали и выложили на сайте.

— Думаешь, у тебя кто-нибудь это купит? — поморщилась Олеся.

— Я не думаю, я знаю. Давай поспорим, что первый звонок будет через полчаса от выкладки объявления?

— Не буду с тобой спорить. Просто для меня это удивительно.

— Сегодня же тридцать первое декабря. Кто-то купит на подарок, а кто-то и на стол, дабы красиво было и сильно не тратиться. Ну, а мне будут деньги на поездку к родителям.

Действительно, через полчаса Маше позвонила, а потом пошел народ за вазами и салатниками.

— Пошла жара, — потирала руки довольная Маша, — Вот оно, добро, а они его еще выбрасывают. Ты даже не представляешь, как быстро разлетаются новогодние советские игрушки, как горячие пирожки, — радовалась она, — Но у меня их нет, всё продала. Эх, кто-нибудь бы кинул заказ на разбор квартиры, я бы с одной рукой побежала. Ребятишек взяла бы себе в помощь.

На щеках у Маши появился легкий румянец, глаза заблестели, улыбка не сходила с лица. Опять кто-то позвонил в дверь. Она кинулась открывать дверь, решив, что это приехала очередная покупательница. Она распахнула дверь и отшатнулась назад.

— Ты? — с удивлением и отвращением произнесла она.

— Да, Маша, это я.

На пороге стоял худой, осунувшийся мужчина с темными кругами под глазами. Одежда на нем болталась, как на вешалке. Казалось, что он снял ее с чужого плеча.

— Чего приперся? — строго спросила Маша.

— Дык, мы же не чужие друг другу люди. К детям я пришел, да вот помириться с тобой хотел.

Из-за спины Маши выглянула дочка.

— Папа? — с удивлением спросила она.

— Да, дочка, это я, — радостно закивал он, шамкая беззубым ртом, — Вот мать гостинцев вам передала, сказала, что ты болеешь. Я приехал к тебе, вам помочь.

— А мне помощь не нужна, я сама справляюсь, — ответила Маша, — Езжай обратно, и гостинцы свои забери. Поторопись, а то автобус без тебя уедет.

Нахмурилась она.

— Машка, ну как же так, мы сколько лет не виделись, — мужчина не решался переступить через порог. — Ну хоть чаем напои, замерз я.

— Чай попьешь на вокзале, там и автоматы с кофе стоят, — ответила она.

— Ну даже с детьми не дашь увидится?