Евгения Потапова – Общежитие Феникс (страница 69)

— Хорошая у тебя квартира, большая, — заметила Катя.

— Это не моя, я снимаю тут комнату. Муж нас выгнал, теперь вот так живем.

— Почему выгнал?

Катя проследовала за Олесей в кухню.

— Нашел себе другую женщину.

— Теперь он живет с ней? — спросила Катя.

— Нет, теперь он находится в желтом доме.

— Почему?

— Это долгая история.

Олесе не хотелось вдаваться в подробности.

— Не хочешь рассказывать — и не надо. Потом, когда-нибудь, — пожала плечами Катя.

— Да, когда-нибудь, — кивнула Олеся.

Она поставила чайник и стала накрывать на стол.

— Олеся, а тебе сколько лет? — спросила Катя.

— Тридцать один.

— А мне двадцать пять. Я одна живу. Тоже квартиру снимаю, на свою коплю, — вздохнула Катя. — По вечерам вот в зал хожу.

— А семья? Молодой человек? — спросила Олеся.

— От родителей я давно съехала, вернее, от матери с братом. А с молодыми людьми у меня как-то не складывается. Я к ним предвзято отношусь.

— Почему?

— У меня отец был пьяницей. Мать он не бил, но в подпитии был жутко агрессивным, ломал и крушил все в доме. У меня брат до сих пор заикается, а мальчику уже двадцать годков. К нам в класс дядька один пришел, тренер, набирал мальчишек на борьбу. Ну и я тоже пошла, чтобы по вечерам где-то быть и не видеть эти пьяные дебоши. То по груше колотила, то на спарринги ходила, то качалась, то бегала. Мне наша училка всё говорила: «Катя, ты же девочка, надо на танцы ходить, а не на борьбу». Да на кой мне сдались эти танцы, когда хотелось ему морду начистить.

— И наверно, начистила?

Олеся разлила заварку и кипяток по чашкам.

— Ага, начистила. В какой-то момент отец решил, что мебели ему мало и надо выместить свою злобу на живых людях. Я пришла с тренировки домой. Он громил квартиру. Мать с братом спрятались в комнате. Он выбил дверь в спальню, вытащил ее из комнаты и принялся лупить. Я не знаю, откуда у меня взялись силы, я его уложила на пол с двух ударов. На тот момент мне было всего тринадцать лет, — сказала Катя.

— Мать его выгнала потом?

— Да, сразу же с ним развелась. Я не знаю, зачем она столько лет терпела погромы, но ей одного раза побоев хватило, чтобы с ним развестись. Он потом еще несколько раз к нам приходил пьяный, но его уже никто не пускал, и мы вызывали полицию. Потом я пришла к нему на работу и пообещала, что убью его, если он к нам еще раз сунется.

— И?

— Больше мы его не видели. Я вообще удивляюсь, почему он меня напугался. Я сейчас маленького роста, а тогда вообще пигалицей была. А он на две головы выше меня.

— Значит, по тебе было видно, что ты выполнишь свое обещание, — посмотрела на нее внимательно Олеся.

— Угу, — кивнула Катя. — А потом мама нашла себе дядю Вову. И вроде мужик так неплохой был поначалу, и к нам хорошо относился. Пока мне пятнадцать лет не исполнилось. Дядя Вова вдруг решил, что мне требуется особое внимание, очень особое внимание. Сначала он начал задаривать меня подарками и совать деньги, а потом решил, что я должна его отблагодарить по-особому. Я его и отблагодарила, а потом мать «благодарила». В общем, летел от нас дядя Вова далеко-далеко, носом ступеньки пересчитывал.

— Какой кошмар, — покачала головой Олеся.

— А то ты о таком не слышала, — хмыкнула Катя. — Нечасто, но такое бывает. Хорошо, что мама за нас была горой, а не закрывала глаза на это.

— А мама потом еще замуж вышла? — спросила Олеся.

— После отца и дяди Вовы? Нет. Сейчас с кем-то дружит, но жить с ним не собирается, говорит, хватит с меня, нажилась.

— Если ты умеешь драться, то зачем ходишь на занятия?

— Потому что мне там интересно, из-за людей. Вот с тобой познакомилась и с Алексеем Петровичем, да и с другими девочками, женщинами. Я как-то с занятий шла, уже в университете училась. Слышу какое-то пыхтение из-за угла. Заворачиваю, а там трое отморозков девчонку куда-то волокут. Рот ей зажали и тащат. Во мне всё вскипело, и я кинулась на них. Они такого не ожидали, ну и девчонку отшвырнули, а на меня набросились. У одного нож был. В общем, побили меня тогда знатно, пару раз резанули, но и я в долгу не осталась. Хорошо, что девчонка та полицию вызвала, не бросила меня. Меня и еще одного в больницу. Так они потом на меня еще заяву накатали, что я на них напала. Хорошо, что у меня на руках все справки были, да девочка та в отказную не пошла. Ну, в общем, как-то так, — Катя отхлебнула из чашки уже подостывший чай.

Олеся с удивлением смотрела на свою гостью.

— Мы вот эти курсы и организовали, и инструкторов, и тренеров, и психологов, и даже юристов находим для занятий. Кто-то деньги берет за свою работу, а кто-то так же, как и мы, — на голом энтузиазме. Почти всё, что нам платят люди, которые приходят на тренировки, отдается за аренду зала, — сказала Катя.

— Вы делаете хорошее дело, — задумчиво сказала Олеся.

— В школах у нас учат всему, но только не защищаться и отстаивать свои интересы, и потом во взрослой жизни получаются такие семьи и искалеченные жизни.

— Ну да, — кивнула Олеся.

— Я обещала тебе несколько приемов еще показать.

— Давай, наверно, до понедельника, а сегодня просто поболтаем. К тому же сейчас дети придут.

— Ну вот как придут, так и покажу, им тоже полезно будет, — кивнула Катя.

— Хорошо, — согласилась Олеся. — Ты пока чай пей, а я буду есть готовить, а то сейчас мои галчата придут со школы голодные.

Они разговаривали с Катей про жизнь, про тренировки, про всякое разное. Олесе казалось, что она давно знакома с ней, так ей было легко в разговоре.

Дети пришли из школы, и Катя не стала откладывать в долгий ящик то, что обещала Олесе. Ребятня с удивлением смотрела и слушала, как она рассказывала и показывала, куда следует ударить агрессора, чтобы его на несколько секунд, а может, даже минут нейтрализовать.

— А потом сразу же бегите и орите, что на вас напал нехороший дядька и хочет вас украсть, — закончила свою лекцию Катя.

— Мама, а нам это зачем? — тихо спросила Оля.

— А вот папка начнет опять мамку душить, а мы ему раз-раз, и всё, — объяснил Денис сестре.

— Ну да, типа того, — кивнула Катя. — И чтобы вас посторонние люди не обижали и не украли, и не причинили вред.

— Понятно, — вздохнула Оля.

Катя еще немного посидела, ответила на интересующие вопросы ребятни, попрощалась и отправилась домой.

— Ты на занятия всё же приходи в понедельник, — сказала она на прощание Олесе.

— Обязательно, — кивнула та. — И спасибо тебе за все.

Как я скучала

Машу выписали из больницы в среду. Она никому ничего не сказала, а приехала сама на своих ногах. Правда, ее сопровождал какой-то мужчина. Он занес все вещи в квартиру, поздоровался с Олесей и убежал, сказав на прощание Маше, что обязательно ей позвонит.

— Ну, Олеська, привет, — она кинулась к ней обниматься одной рукой. — Как я скучала по дому, по детям, по ванной комнате и нормальному туалету.

— А по нам не скучала? — со смехом спросила Олеся.

— Так вы почти каждый день ко мне ходили, так что вы не дали повода соскучиться.

— Ты почему никого не предупредила, что тебя выпишут?

— А чего вас беспокоить? Сама же справилась, вот мне Ванька все барахло принес, до дома меня довез, — улыбнулась Маша.

— А кто такой у нас этот Ванька? — поинтересовалась Олеся.

— Да так, в больнице познакомились, — Маша пожала плечами.

— Как твои руки? — спросила Олеся.

— Болят, но вот той, на которую мне операцию делали, могу спокойно все делать, ну а эта еще не зажила. Но осталось совсем немного потерпеть, и через пару недель и этой смогу работать. Олеся, ты на меня не обидишься? Я в душ, потом с тобой поболтаем. Не могу, я вся чешусь, как шелудивый Бобик.