Евгения Потапова – Общежитие Феникс (страница 49)

Потом она рассказывала про ресторан и про бухгалтершу из фирмы Андрея.

— А откуда она тебя знает? — удивилась Мадина.

— Так на все корпоративы меня Андрей брал с собой. Там еще и выездные пикники были, всякие поездки. У них шеф очень любил такие мероприятия, типа корпоративный дух поддерживает. Так что все знают, кто у кого муж, а кто жена, некоторые даже с любовниками и любовницами ухитрились познакомить народ, — усмехнулась Олеся.

— Даже так?

— Угу, и такое бывало. Все, как говорится, на виду, не спрятаться, не скрыться.

— Вот поэтому твоя свекровь и заволновалась из-за этих фотографий. Они, наверно, думали, что ты тут горькие слезы льешь и придумываешь способ, как вернуться, а ты по свиданиям ходишь, — рассмеялась соседка.

— Так я Андрею еще и откровенное фото прислала.

— Какое? — Навострила уши Мадина.

— На, смотри, — Олеся протянула телефон.

— Обалдеть. Ты знаешь, сколько стоят такие часы? — спросила соседка.

— Без понятия.

— Дорого, очень дорого. У меня бывший муж любил всякое такое и потом занимался их продажей.

— Ага, продажей занимался, а про детей забыл, — вмешалась бабушка Нана, которая до этого времени сидела молча и слушала Олесю.

— Благодаря тебе удалось с него хоть что-то стрясти, — сказала Мадина.

— Всё, девочки, давайте расходиться по комнатам и ложиться спать. Я как-то подустала за сегодняшний день, и вы, я думаю, тоже, — зевнула Олеся.

— Да-да, — кивнула Мадина.

Олеся стала укладывать свою ребятню, Мадина свою, а бабушка Нана отправилась читать сказки Машиным детям, чтобы им было не так тоскливо без мамы.

Вот все и раскрылось

Как только Маша пришла в себя, так к ней сразу пожаловал дознаватель и стал спрашивать, каким образом она получила все эти травмы. Маша сказала то же, что и Мадине.

— Вы уверены? — Он строго посмотрел на нее.

— Да, я выскочила на дорогу, которая находится во дворе, а дальше я ничего не помню, — ответила она.

— То есть вас могли ударить по голове или сбить машина?

— Наверно, — она пожала плечами.

— Вас точно в доме никто не бил? Этот ваш друг, например.

— Я много работаю руками, таскаю тяжести, сама довольно крупная и не робкого десятка. Надо быть очень смелым человеком, чтобы полезть ко мне в драку. Чтобы меня избить без последствий для себя надо вырубить меня сразу, — ответила Маша.

— А на том доме не было камер? — поинтересовался дознаватель.

— Я без понятия.

— Ладно, посмотрим, может, что-то удастся выяснить, — вздохнул он.

Дознаватель все записал и отправился по адресу, где нашли Машу. Зайдя во двор, он увидал сразу несколько камер.

— Еще бы узнать, кому они принадлежат, — подумал он.

Он заметил около подъезда тепло одетую женщину в яркой оранжевой жилетке, которая при помощи лома пыталась отбить лед с крыльца. Подошел к ней, представился и заговорил.

— Так я ее и нашла, — сказала она. — Мне не спалось, снег почти всю ночь валил, ну я и вышла пораньше, почистить. Она в сугробе лежала. Он ее туда, видать, и запер, в смысле кинул. Почему ваши не приехали, непонятно. Я ведь и в скорую звонила, и в полицию. Вон еще на дороге кровь не истерлась.

— А не подскажете кому камеры принадлежат? — спросил он.

— Камера в трешке на первом этаже. Он машину ставит дорогую на стоянку, вот и боится, что ее кто-то сопрет, в смысле тачку, а не камеру. Там две камеры от магазина. Там вон камера со второго этажа тоже частная. На том подъезде поставили камеры сами жильцы. У них там вандал завелся, вот они его и высматривали. Но как поставили, так сразу писать на стенах и двери прекратили, а камеру они так и оставили.

— А разрешения у них на эти камеры есть?

— У магазина, наверно, есть, а у этих спрашивать надо. Мне никто по этому поводу не докладывался. Но полиция их не трогает. Как камеры повесили, так закладочники пропали, а то порой все клумбы перероют со своими закладками, наркоманы проклятые, — женщина покачала головой. — А ваши ничего сделать не могут. Даже как-то караулили их, чтобы поймать, да что толку то? Эх, наверно, времена такие пришли.

— Как вы думаете, женщину избили? — спросил ее дознаватель.

Он посмотрел на примятость в сугробе.

— Да какой избили? Там явно следы от машины были. Он еще потом буксовал, пьяный, что ли, был, — пожала она плечами. — Вон как отполировал дорогу.

— Надо бы ваши показания записать, — сказал дознаватель.

— Ну ты запиши, а я подпишу. У меня только паспорта с собой нет. Или сходи в нашу УК и возьми там мои данные.

— Ладно, разберемся.

Он сел в машину и стал записывать всё то, что ему рассказала дворничиха, попутно матеря коллег, которые либо не выезжали на место, либо забыли отчитаться. Он внес все имеющиеся данные по свидетельнице. Она подписала бумаги.

— Если ты еще тут будешь ходить, то я могу и за паспортом сбегать. Надо найти этого упыря. Это же кем надо быть, чтобы человека сбить и бросить его, как собаку в сугроб, — покачала она головой.

— Сейчас схожу к мужчине на первом этаже. Надеюсь, он дома сейчас.

— Да дома, дома. Вон его тачка стоит, — кивнула она на серебристый «Шевроле». — Я тадысь быстро за паспортом сгоняю, тут недалече.

— Хорошо.

Дворничиха открыла ему подъезд своим ключом.

— Заходи, — кивнула ему она.

Он поблагодарил ее, поднялся по ступенькам и позвонил в нужную дверь.

— Кто? — послышался хриплый голос.

— Это полиция.

— Чего надо? — поинтересовался тот же голос из-за закрытой двери.

— Тут женщину сбили или избили под вашими окнами. Можно с вами поговорить? — спросил дознаватель.

— Не видел ничего.

— У вас камера стоит на ту сторону.

— У меня есть на нее разрешение, — возмутился с той стороны гражданин.

— Это просто отлично, а то я уже думал снять ее, ведь разрешения на нее я не видел, — усмехнулся он.

— Приготовьте удостоверение, — проворчал с той стороны голос.

Дознаватель вытащил и открыл «корочки». Щелкнул замок, и из-за двери выглянула небритая рожа. Сосед быстро пробежался глазами по удостоверению и открыл пошире дверь.

— Заходите, Олег Борисович, — сказал сосед.

— А вас как зовут?

— Алексей Сергеевич. Дома только не прибрано. У меня сегодня выходной, — мужчина пошкрябал небритый подбородок. — Так чего вам там надо было?

— Видео с прошлой ночи.

— Я еще не просматривал, некогда было. Примерно какое время?