Евгения Потапова – Общежитие Феникс (страница 21)

— Не надо переживать, у нас все хорошо, — с серьезным лицом проговорил Денис. — Олька, бери игрушки и пошли к соседям.

Дети переоделись, подхватили пакет с оставшимися целыми игрушками и ушли к соседям. Олеся села на диван и оглядела заваленную пакетами и кульками комнату.

— А неплохой сегодня день-то, — улыбнулась она.

Вода камень точит

Олеся вздохнула и стала разгружать пакеты с продуктами, часть засунула в свой холодильник, а фрукты с шампанским и шоколадом понесла на кухню. Мешки с вещами бросила и решила разобрать их попозже. Сейчас ей хотелось немного расслабиться, отдохнуть и снять напряжение.

— В честь какого праздника шампанское? — спросила, прищурившись, Маша.

— В честь освобождения Бастилии, — хмыкнула Олеся и поставила шампанское на стол.

— Взятия, — поправила ее Мадина.

— Неа, освобождения.

— А у нас фужеры тут есть? — поинтересовалась Маша у Мадины.

— Есть, — ответила соседка и достала из шкафчика три разномастных фужера.

— Мы обычно по пятьдесят капель пьем, а из рюмки-то оно сподручней. Ты не смотри на нас так, мы редко употребляем, только по праздникам, — испуганно произнесла Мадина.

— Ага, а праздник у нас каждый день, как говаривал мой муж-алкаш, — хохотнула Маша. — Шучу, ну какой нам пить, детей бы вытянуть.

Мадина взяла в руки бутылку с шампанским, покрутила ее в руках и присвистнула.

— Просекко, а нехило так репетиторы зарабатывают.

— Это не мое, это бутылка белой моли, но можно сказать, что я его заработала.

— Не купила?

— Неа, — помотала головой Олеся.

— Всё, хватит трындеть, садись рассказывай. Сейчас мы фрукты нарежем, шоколада наломаем. Ты есть не хочешь? А то у нас там в холодильнике борщ есть, — сказала Маша.

— Борщ с шампанским идет отлично, — хохотнула Олеся.

— У меня есть обрезки от торта, — сказала Мадина. — Заходила к знакомой в кондитерский цех, так она мне целый пакет вынесла обрезков. Я хотела крем сварить и все это залить, и не успела. Можно и так слопать, с вареньем или просто без ничего.

— Не хочу торт, — помотала головой Олеся, — Что-то совсем есть не хочется.

— Может, бутербродов? — спросила Маша. — Сейчас налепим из того, что есть. Вот только лепить придется много, все дети потаскают.

— Ты есть хочешь? — спросила Олеся.

— Нет, я борща нарубалась. Я за тебя беспокоюсь. Вон, у нас Мадина, когда от своего сбежала, была похожа на вешалку, ничего не ела, кусок в горло не лез, в больничку загремела.

— Ага, с выкидышем, — кивнула Мадина.

— Но я-то не беременна, и я ела в квартире, и перед уходом с детьми слопали по мороженому.

— Ну ладно, смотри там, а то сейчас будем в тебя вливать борщ через трубочку.

— Хорошо хоть не через клизму, — хмыкнула Олеся. — Давайте уже откроем шампанское и выпьем за свободу.

— А давайте, — кивнула Маша.

— Вы не против будете, если я стану варить крем, а не просто сидеть за столом? — спросила Мадина.

— Нет, не против, — помотала головой Олеся.

Пока открывали бутылку, разливали шампанское по бокалам, Мадина достала из холодильника пакет молока, яйца и масло. Они чокнулись, поздравили друг друга со свободой и немного отпили.

— У, вкусненько, — сделала глоток Маша. — Ну рассказывай, как ты отбила пакеты с едой у любовницы.

Мадина поставила на плиту кастрюльку и принялась варить крем. Олеся в красках рассказала, как пришла бледная моль и как она потом в машине обнаружила два пакета с продуктами.

— Ого, какая продвинутая дамочка, не успела жена покинуть квартирку, так тут уже претендентка на ливер супруга нарисовалась, — хмыкнула Маша.

— Да еще со своими ключами от чужой квартиры, — кивнула Олеся.

— Еще и прикатила на его машине, — возмутилась Мадина. — А если бы она ее разбила? У тебя права есть?

— Нет, — помотала головой Олеся. — Все кружки и секции в шаговой доступности. На мероприятия и за продуктами мы ездили всей семьей.

— Жаль, а то бы взяла его автомобиль погонять.

— Да он бы не дал.

— Да кто бы его спрашивал. Он вообще сейчас в больнице лежит в коматозе.

Дальше они обсуждали блондинку и ее способности бегать, и Олесины способности метать швабру. Потом решили все вместе почитать переписку моли и Дрюсика.

— Дрюсик-хрюсик, — хихикала Маша, — Это же как надо искалечить нормальное мужское имя, и ему еще это убожество нравилось.

— Может, не стоит читать переписку? — спросила Мадина, — Может, Олесе это будет неприятно.

— Олеся, что скажешь?

— Да пофиг, станет неприятно — выключим телефон.

Они открыли переписку и стали ее читать. Практически каждое вечернее и утреннее сообщение начиналось с того, что Андрея жалела гражданка.

— Мой любимый Дрюсик, устал, бедняжка? Не жалеет тебя совсем твоя жена, не бережет. Я бы вокруг тебя скакала на задних лапках, а она кинет на стол ужин из кулинарии и притворяется, что весь день занималась домом, а ты ей веришь. Она, скорее всего, мужиков в дом водит или сама по любовникам бегает. Ведь днем дома никого нет. А ты вкалываешь, чтобы она себе лишнюю тряпку купила. Да и о детях, скорей всего, не заботится. Да и вообще, ты уверен, что они от тебя? Девочка вообще не похожа на тебя, ну а мальчик, не знаю я.

— Нет, посмотри, какая гадючка! — воскликнула Маша, — Так она ему эту шарманку пела изо дня в день. Она плешь ему проклевала этим. Вот же кикимора болотная! И нисколько не стыдно было клеветать на человека.

Олеся с удивлением слушала все, что зачитывала Маша.

— Обалдеть, и ведь он на все это повелся. Я думала, что его с выбранного пути ничем не сбить, — покачала Олеся головой, — Все, завязывай, не могу я это больше слушать. Так хочется, чтобы они вместе со своей молью в земельке оказались на глубине двух метров.

— Как скажешь, — кивнула Маша и убрала телефон в сторону.

На кухне наступило неловкое молчание.

— А что там свекровь? Вроде она нормально к тебе относилась, — спросила Мадина.

— Она сказала, чтобы я освободила квартиру, и что я виновата в том, что Андрей сейчас в реанимации. Дескать, он надорвался, потому что нас всех кормил.

— Ей тоже писала эта хитрая моль? — спросила Маша.

— Не знаю, может, она на самом деле так думала, — пожала плечами Олеся.

— Ага, это как в том анекдоте. Моей дочери такой муж замечательный попался: и шубы дарит, и по курортам возит, и ни в чем не отказывает. А вот сыну не повезло с женой, то шубы ей, то курорты, ни в чем ей отказать не может.

Девчата рассмеялись. Пока они болтали, Мадина сварила крем и залила им обрезки торта, натолкав туда предварительно немного фруктов.

— Ну чего, шампанское допили? — спросила она, — Ставлю чайник? Десерт готов. Конечно, ему надо постоять и пропитаться, но с нашей ребятней это сложно сделать.

Потом все вместе с детьми собрались в Машиной комнате, пили чай, ели десерт и смотрели какую-то легкую комедию.

— Мама, мне тут нравится, — сказал Дениска, когда Олеся укладывала детей спать, — Давай тут останемся жить и к папе не станем возвращаться.

— А мы и так останемся, — кивнула она и поцеловала сына, — Спи, мой хороший, завтра пойдем покупать рюкзаки и еще что-нибудь.

Она полночи проворочалась, из головы никак не хотели идти те обидные слова любовницы Андрея. Значит, вот он как к ней относился. Да и разговор с мамой не давал покоя. Получается, он так поступил со всеми, с кем она общалась до замужества. А она-то думала, куда все ее подружки пропали. Андрей говорил, что они завидуют ее счастью, поэтому не хотят с Олесей общаться. А он, скорее всего, их также потихоньку прогнал. Вдруг в голове стали всплывать ужасные рассказы про мужей-тиранов, которые отсекали все общение с внешним миром у супруги.