Евгения Потапова – Общежитие Феникс (страница 23)

— Ну что ты, милый, как же я вас брошу, я же вас люблю больше жизни, — она погладила его по голове.

— А ты не сойдешь с ума, как папа?

— Нет, я тебе обещаю, что в ближайшее время я не планирую сходить с ума, — пообещала ему Олеся.

Она обняла сына и прижала его к себе.

— Вы мои самые любимые детки, и никуда я от вас не собираюсь убегать, даже с ума, — она чмокнула Дениса в макушку.

— Мамулечка моя любимая, — Дениска зажмурил глаза от счастья.

— Ты мой котенок.

Они так и прообнимались до конца репетиции. Олеся забрала детей, и они направились обратно в съемное жилье. Оставила их там и поехала в судмедэкспертизу. Дверь была закрыта, и она никак не могла сообразить, что же ей делать. Потом увидала кнопку домофона и нажала на нее.

— Я вас слушаю, — раздался голос, искаженный хриплым динамиком.

— Мне нужно побои снять. Меня к вам участковый направил, — сказала она.

— Проходите, — сказали ей.

Замок щелкнул и дверь открылась. Она попала в длинный коридор с вереницей кабинетов. Из одного кабинета выглянул мужчина в белом халате.

— Идемте сюда, — махнул он рукой Олесе.

— Мне вот участковый сказал к вам обратиться, — сказала она, направляясь к нему и одновременно роясь в сумочке. — Вот.

Протянула ему направление.

— Ага, хорошо, — он глянул на бумажку, — Садитесь, рассказывайте.

Он кивнул на одинокий стул.

— Меня муж душил, — выпалила она, устраиваясь на указанном месте.

— Ну показывайте, — велел мужчина.

Олеся стянула с шеи платок.

— Красиво, — он стал рассматривать синяки, — Аж следы от ногтей остались. А синяк на лице раньше был сделан.

— Ну это он меня с лестницы спустил.

— То есть он вас скинул с лестницы, и вы остались с ним жить, а потом он вас начал душить? — поинтересовался он.

— Нет, жить я с ним не осталась, а душил он меня, когда я пришла за вещами.

— Н-да, быть убитой из-за каких-то трусов, — хмыкнул он.

— Не из-за трусов, а из-за документов, — возразила она.

— Ой, милочка, все сейчас можно восстановить, лишь бы человек жив был. Вы даже не представляете, сколько народа гибнет в бытовых ссорах. И не только мужья убивают жен, но и жены мужей.

Олеся на него посмотрела исподлобья.

— Поверьте, нам тоже не доставляет удовольствия во всем этом колупаться. К тому же у нас специалистов не хватает. Вот у вас какое образование?

— Я учитель иностранных языков.

— Ну вот, опять не по нашему профилю, — вздохнул он, — Больше он вас никуда не бил?

— В этот раз нет.

— А падение вы фиксировали?

— Да, в травме, — кивнула Олеся.

— В целом я могу еще раз вас осмотреть.

Олеся пожала плечами.

— Давайте я все же зафиксирую все ваши побои, а там потом разберутся, — сказал он.

— Хорошо.

В итоге эксперт все ее синяки и ссадины внес к себе в журнал.

— Все, я все записал, так что можете идти, — сказал он.

— А справку? — спросила она.

— Справки мы сейчас на руки никому не выдаем. Все высылается по запросу. Вот вы дали направление, вашему участковому все отправим. Не переживайте, никуда ничего не затеряется. У нас все фиксируется в системе и в нашем журнале.

— Точно? — прищурилась Олеся.

— Точнее некуда.

— А то как-то к вам ездить лишний раз не хочется.

— И не надо к нам ездить, — подмигнул дядька, — Идемте, я вас провожу.

Они вышли с ним из кабинета.

— И это, разводитесь, и больше никогда не возвращайтесь к нему, и к нам не приходите, — дал он совет, закрывая за ней дверь.

— Обязательно, — улыбнулась Олеся.

Вечером она пыталась сделать заказанный ей перевод, но в голове кружились разные мысли, которые все время возвращались к переписке в чертовом телефоне. Она не выдержала и снова его достала и включила. От бледной моли пришла куча сообщений. Она пыталась выяснить, что произошло и куда пропал Дрюсик.

— Разве ты забыл, как она тебе изменила и даже не постеснялась выложить то видео в сеть, — гласило одно из сообщений, — Ты его, видно, уже удалил, а я тебе напомню.

В сообщениях висел видеофайл с непонятной картинкой. Дети ушли к соседям, так что Олеся смогла спокойно нажать на видюшку, и тут она увидела такое, от чего у нее волосы на голове зашевелились. Она быстро стала убавлять звук. Какой-то здоровенный мужик полировал дамочку с русыми волосами. Действо показывалось то сбоку, то с других ракурсов. Лица актеров не попадали в кадр, а под конец все же показали женское лицо, и это было ее лицо. Она сразу же вспомнила этот кадр. Снимали день рождение Оли, и Олеся зажигала свечи и обожгла палец и тут же сунула его в рот. И вот этот кадр прилепили к сомнительному ролику.

— Это же звиздец какой-то, — прошептала она.

Затем вспомнила, как Андрей ее ругал, что она слишком много фотографий и роликов из личной жизни выкладывает в сеть. Как он был прав. Моль воспользовалась этим и не поленилась слепить такую мерзость. А Андрей, по всей видимости, поверил в этот видеомонтаж. Пазлы потихоньку складывались.

— Но я все равно к тебе не вернусь, ты мне изменял, ты нашей семье изменил, ты поверил этой грязной моли, что я снимаюсь в домашнем взрослом видео, — пробормотала она.

Кровь прилила к голове, а в ушах зашумело. Она вышла из комнаты и направилась на кухню попить водички.

— Ты чего такая? — спросила ее Мадина, которая опять что-то готовила, — Ты бледная, ну-ка сядь.

У Олеси хлынули из глаз слезы. Мадина сунула ей в руки стакан с водой.

— Все будет хорошо, переживешь, пережуешь и выплюнешь, — сказала она ей.

— Там, там видео. Она прислала видео, — заикаясь, сказала Олеся.

— Что за видео?

— Там типа я, но это не я. Только на последнем кадре я, а во всем этом не я.

— Ясно, что ничего не ясно.

На кухню заглянула Маша.

— Что случилось? Чего ревем? Муж умер? — спросила она.