Евгения Потапова – Общежитие Феникс (страница 19)

— Кто его знает? — Олеся пожала плечами. — Может, она сама их увела.

— Сдается мне, что он их хорошо припрятал. Можно я пройду в ванную комнату?

— Ну идите, — пожала плечами Олеся. — Полотенце для рук маленькое, желтенькое, с цветочком.

— Ясно, потом руки помою.

Мужчина встал на колени и принялся шариться под ванной.

— Веник что ли дайте, — сказал он, кряхтя. — Не дотянусь я.

— А что вы там забыли? — удивилась она.

— Наклонитесь.

Олеся заглянула под ванную. Олег Викторович посветил фонариком в дальний угол. Там лежала небольшая картонная коробка.

— Думаю, что там все ваше сокровище. Тряпки он отдал любовнице, чтобы вам насолить, а вот с золотом расставаться — не такой уж он и дурак.

— Ну да, умный, сколько он этих таблеток сожрал, что аж в больницу угодил, — проворчала она.

Зацепили коробку шваброй и вытащили на свет. Там действительно лежало Олесино золото и какая-то бижутерия, которая сильно походила на драгоценности.

— Они? — спросил участковый.

— Они, — кивнула она.

— Писать заявление на кражу будем?

— Если только нервы помотать.

— Учтите, вы же не только ей будете нервы мотать, но и себе. Это сейчас мне надо будет оперативников вызывать. Они станут тут везде отпечатки собирать, — он стал монотонно перечислять алгоритм действий.

— Н-да, какой геморрой.

— Ну а что вы хотели, таковы правила, — пожал он плечами.

— Я бы хотела, чтобы этот период моей жизни скорей закончился, — ответила она.

— Все проходит, пройдет и это.

Он прошел на кухню и достал бланки.

— Что же вы, Олеся Юрьевна, пошли домой одна? — спросил участковый, изучая протокол вызова полиции.

— Я не одна была, а с подругами, — ответила она.

— И он при посторонних на вас кинулся? — с удивлением спросил он.

— Угу.

— Однако. Вот мне интересно, почему нельзя спокойно развестись, почему нужно делать это все с драками, руганью и прочей гадостью, подключая полицию. Почему вы нас на свадьбы не зовете, а только на драки, а?

Олеся пожала плечами. Она понимала, что это был риторический вопрос.

— И ведь не маргиналы какие-то, а вполне нормальные среднестатистические семьи, — вздохнул он и стал заполнять бумаги.

После задавал вопросы по делу и снова записывал.

— Надолго он в больнице? — спросил участковый.

— Не знаю. Сколько держат с инфарктом?

— Я не врач, — ответил Олег Викторович.

— И я тоже, — пожала она плечами.

— Я всегда говорил, что все таблетки — зло, от них одни неприятности, лучше перетерпеть, чем колеса глотать на каждый чих. Все потом само пройдет. У меня жена на каждый пук таблетки имеет. Да ей бесполезно говорить, что тут, что здесь, — он постучал по столу.

Олесе стало неприятно.

— Вы вот с этим, — показал он на шею, — тоже сходите либо в травму, либо к нашим — судмедэкспертам. Я вам направление напишу. А то врач скорой видел, я видел, а документального подтверждения нет, — сказал участковый. — Завтра я в опорном пункте до двенадцати, мне занесете.

Он встал со своего места и поморщился.

— Всего вам доброго, Олеся Юрьевна, — вздохнул он.

— До свидания, — ответила она.

Участковый снова скривился, как от зубной боли.

— Жду от вас справку, — сказал он и пошел на выход. — У вас действительно ничего из одежды не осталось? — остановился он в дверях. — В соседнем подъезде живет бабушка Марина. Она таким женщинам помогает. Где-то у меня записан ее номер телефона. Очень активная пожилая дама, — он стал рыться в своей папке.

— Я знаю. Она мне и помогла, — Олеся остановила его.

Ей так хотелось, чтобы он уже поскорей ушел.

— О, тогда вы в надежных руках, — улыбнулся он. — Она вам не даст забрать заявление, даже если сильно захотите.

— Угу, — кивнула Олеся.

Она закрыла за ним дверь и пошла заниматься с учениками.

А неплохой сегодня день-то

Олеся настроила «Зум» на планшете, вошла в него под своим аккаунтом и приступила к занятиям с учениками. Два часа пролетели очень быстро. Тут же на счет упали деньги за занятия.

— Надо завести новую карточку, — подумала она, — А то как-то неудобно совсем без денег.

Она списалась с родителями учеников, выдала им домашнее задание на осенние каникулы. Потом заглянула в чат танцевальной Олиной школы и в закрепе увидала объявление, что найден пакет с костюмом. «Родители, кто потерял костюм? Потом детки будут плакать», — было написано в объявлении. Олеся пыталась всмотреться в пакет. Последний раз дети репетировали в костюмах как раз в тот день, когда их выгнал из дома Андрей. Она никак не могла вспомнить, забирала пакет с вещами или нет. Заглянула в комнату к детям и позвала Ольгу.

— Дочь, посмотри, это не наш пакет с костюмом? — спросила она ее.

— Не знаю, — заикаясь, сказала Оля.

— Ты чего? — испуганно спросила Олеся.

— Мама, он почти все наши игрушки поломал, порвал книжки, — принялась реветь дочь.

— Господи, да что же я, ой, милые мои, простите меня, пожалуйста.

Она вывела их из детской и принялась успокаивать. Денис не ревел. Он смотрел куда-то в сторону, насупив бровки.

— Мама, почему он так сделал? — спросил сын.

— Потому что он заболел, — снова повторила Олеся.

— А он когда-нибудь выздоровеет?

— Не знаю, сынок, — она прижала к себе мальчишку и дочь.

— Простите меня, я как-то вот со всем этим закружилась, потерялась, не знаю, за что хвататься, куда бежать, ничего не понимаю, — зашептала она жарко, — Надо было это все убрать до вашего прихода, я не подумала.

— Мама, ты ни в чем не виновата, просто папа сошел с ума, — перестала плакать Оля и стала утешать мать.

— Я куплю вам игрушки, много, сколько захотите, другие лучше этих, — сбивчиво обещала Олеся.

— Там осталось несколько целых, какие-то мы смогли починить с Денисом, книги подклеили, — вытирала набежавшие слезы с Олесиного лица Оля, — Мама, что ты там говорила про костюм?