Евгения Потапова – Ненужные (страница 6)

– Она же всех поднимет, – виновато сказала Авдотья.

– Ладно, сейчас выйду, только не шуми, – ответила Ляля Ниночке.

– Ты кофтенку только какую–нибудь надень и сапоги резиновые. Сейчас я тебе сетку для рыбы дам и ножик, и завтрак с собой соберу, – суетилась по дому Авдотья.

– Я хотела опять на остановку сегодня пойти, а то Витя за нами приедет, а нас там нет.

– В шесть утра он точно за вами не приедет, а до десяти–то вы вернетесь. Не переживай, Ниночка долго на одном месте усидеть не может. Через час ей надоест рыбалка, и вы вернетесь. Может, на ушицу чего поймаете, а может, и на пожарить. Все же мяско надо есть иногда.

– Ладно–ладно, – кивнула Ляля.

Она быстро оделась и посмотрела на спящую дочь.

– Не переживай, я за ней присмотрю, – сказала Авдотья, – Кофтенку чего не надела?

– Нет ее у меня, – помотала головой Ляля, – Я только некоторые Лизонькины вещички взяла и всё.

– Ладно, у меня есть. Моднявая.

Авдотья достала из шкафа олимпийку фирмы «Адидас» и протянула ее Ляле.

– Ну что ты так смотришь? Бери. Не помню, от кого осталась, я ее постирала да повесила в шкаф.

Ляля поблагодарила бабульку, натянула на себя олимпийку, схватила хлеб, завернутый в желтую бумагу, сетку и сунула в карман нож.

– Смотри, стрекоза, только ножик не потеряй, он трофейный, от отца мне достался, – сказала Авдотья.

– Постараюсь, – кивнула Ляля.

– Старайся, – улыбнулась бабушка.

На лавке сидела Ниночка в ярко–желтом комбинезоне, зеленой водолазке, ярко–красных резиновых сапожках и соломенной шляпе. Рядом стояли обычные удочки и ведро.

– Ох, как светофор, – не удержалась Ляля.

– А что такое светофор? – спросила Ниночка, хлопая ресницами.

Ляля посмотрела на нее с удивлением и стала терпеливо объяснять. Ниночка с серьезным лицом ее слушала, а потом не выдержала и рассмеялась.

– Ой, ты правда поверила, что я не знаю, что такое светофор? Я про него в книжке про дядю Степу читала. Правда, никогда не видела.

– Вот шишиги, расшумелись тут, а ну быстро отошли от окна. Дитенка мне сейчас разбудите, – громким шепотом заругалась на них в форточку Авдотья.

– Бери удочку и пошли, – сказала Ниночка Ляле.

Они взяли свои снасти и вышли за калитку.

– Тут речка недалеко, и еще озеро есть. На озере можно сома поймать, или он нас поймает, – сказала Ниночка.

– Я не умею ловить рыбу, – вздохнула Ляля, – И вообще, мне кажется, это мужское занятие.

– Я тебя научу. Папа говорит, что у доброго умения нет разделения на мужское и женское. Раньше мы с папкой на рыбалку ходили, а теперь он редко когда выбирается. Говорит, далеко ходить – ноги болят. А я люблю рыбалку, – щебетала Ниночка. – Вот только мне ходить не с кем было, а одну меня папка не пускал. Теперь с тобой будем. Рыбки наловим на всю зиму.

– За мной Витя приедет и нас заберет, – сказала Лиза.

– А кто такой Витя? – спросила Ниночка.

– Это мой, мой, – Ляля пыталась найти подходящее слово, – Это мой парень. Мы хотели пожениться, но вот бабушка умерла, и он меня привез к своим родным. Но видно, деревней ошибся, и вот я здесь оказалась.

– А зачем он тебя сюда привез?

– Ну, он посчитал, что не время пока знакомиться с его родными.

– Он тебя бросил? – спросила Ниночка.

– Нет, не бросил, просто так сложились обстоятельства.

– Если я кого–то или что–то люблю, то я не хочу с ним ни на минуту расставаться, и всем хочу рассказать, что я его люблю, – сказала Ниночка, – Вот только я маму люблю, но я с ней не могу видеться, потому что ее на небо Боженька забрал. Но она за мной приглядывает. Вот поэтому мы с ней не можем встретиться, а то бы вместе жили и не расставались.

– Ну, у Витюши такие родные.

– Значит, они его не любят. Потому что когда кого–то любишь, ты его любишь всего и не заставляешь выбирать, – покачала головой Ниночка.

Ляля нахмурилась и решила, что не стоит больше говорить на эту тему.

– А к вам кто–нибудь еще приходит или приезжает в деревню? – спросила она.

– Иногда приходят или приезжают, а потом уходят, – пожала плечами Ниночка.

– Куда уходят?

– Ну не знаю, домой, наверно, а может, как мама, к Боженьке на небеса.

Ляля вдруг остановилась и испуганно посмотрела на Ниночку.

– Ты чего встала? Комарики зажрут, если стоять на одном месте, и мошка накусает, – удивленно посмотрела на нее Ниночка.

– Как это на небеса уходят?

– Ну так, лег, глаза закрыл и вроде спит, а душа у него уже с боженькой разговаривает.

– Ничего не понимаю, – тряхнула головой Ляля, отгоняя от себя мошку.

– Это ты тогда Авдотью спроси или папу. Они тебе лучше объяснят. У нас как–то лихие люди в деревне побывали, и все избы пожгли, и папу избили. А потом мы проснулись, и всё целое, и мы живые. Папа тогда сказал, что мне страшный сон приснился. Но у меня ведь так потом горло болело, я кашляла много, и в носу черные сопли были.

– Наверно, всё же тебе это приснилось, или ты заболела, и в бреду тебе всё это привиделось. При высокой температуре такое бывает, – сказала Ляля.

– Не знаю, мы, когда проснулись, к нам в деревню парень хромой приходил, оборванец. Папа его лечил. Вот.

– А потом что с парнем стало?

– Он ушел, – кивнула Ниночка.

– Как?

– Ну как уходят? Ногами, конечно. А потом целая семья была. Авдотья сказала, что это табор. Цыгане, женщина и много ребятишек. Они вроде от кого–то бежали. Немного пожили у нас, и их забрал русский мужчина. Любовь у них случилась. Я вот тоже так хочу, чтобы пришел принц и забрал меня жить во дворец, – мечтательно сказала Ниночка, – И чтобы любовь была, и детишек много, и я вся такая красивая в белом платье. Ой, вот и пришли. Давай себе местечко выберем. Тут окушка много, может, и леща поймаем или подлещика.

Ниночка аккуратно поставила снасти и вытащила из зарослей небольшой пенек.

– Иди, возьми себе тоже. Это папка еще давно напилил, чтобы нам с ним стульчики с собой не таскать. Мы раньше с ним и на ночную рыбалку ходили, и сетями ловили. Мальков солили, вкусные, как килька. Ой, Авдотья умеет такую рыбу делать, как в консервах. У нее такая штука есть, как кастрюля. Она ее на печку поставит, крышку завинтит, и всё готовится несколько часов.

Ниночка всё болтала и болтала, а у Ляли из головы не выходили ее истории с людьми, которые приходили к ним в деревню и уходили непонятно куда.

– Ты чего встала, как вкопанная? – из мыслей ее выдернула Ниночка. – Кого увидала на реке? Русалку или водяного?

– Да так, любуюсь, – ответила Лиза.

– У нас Акинишна как–то ходила топиться. Не утопла, папка ее выловил. Она поспала немного, а утром проснулась, – сказала Ниночка, – Ты червячка бери и на крючок насаживай, только поплюй на него сначала. А потом берешь вот так удочку, раскачиваешь и забрасываешь крючок. Я как–то удочку так кинула, так папке пришлось за ней плыть. Хорошо, что они пустые внутри, бамбуковые, быстро не тонут.

Она забросила удочку, уселась на пенек, замолчала и замерла. Ляля сделала то же самое. Стало тихо. Конечно, не совсем тихо, шумела природа, пели птицы, слышались всплески воды, надоедливо зудели комары, но Ниночка умолкла. Через несколько минут у нее стало клевать, и пошла рыбка. Она вытягивала одну за одной, словно кто–то там снизу под водой их подавал и привязывал к крючку. Ниночка оказалась азартной барышней. Ляля же поймала всего три карасика, и рыба ее особо не жаловала.

– Просто ты не видишь, что у тебя клюет, – сказала Ниночка, – Они у тебя всего червячка объедят и ловиться не хотят.

Через час Ниночка, наловив приличную горку рыбы, заявила, что она устала и ей это надоело.

– Давай перекусим, почистим рыбу и пойдем домой, – предложила она Ляле.

– Я согласна, – кивнула Ляля.