Евгения Потапова – Ненужные (страница 8)

Она приоткрыла тряпочную авоську, и на бабушку Авдотью пахнуло грибным духом.

– Ох ты, батюшки мои, сколько набрала. Это где такое у нас водится?

– Там, на поле, около старой остановки, – махнула рукой в сторону Ляля.

– Вот счастье–то какое, – обрадовалась старушка, – сейчас мы в супец несколько грибочков кинем, да поджарочку сделаем. Я уж думала, что у нас сегодня пустой суп будет, а тут вот какая радость. А после обеда все вместе пойдем собирать. Это же, наверно, и другие грибы повылезали. Ты тогда беги к Василичу с Ниночкой, зови их на обед, и Акинишну пусть они берут.

– Хорошо, – кивнула Ляля.

Она оставила Лизоньку с бабушкой и понеслась к соседям. Василич с Ниночкой ругались. Дед не хотел доедать вчерашние макароны, а Ниночка не желала ничего готовить. Обрадовались, когда их позвала Ляля на обед.

– Сейчас мы овощей на огороде нарвем и придем, – сказала Ниночка.

– Ага, и бери свои вчерашние макароны, может, на них кто позарится, – проворчал Василич.

– Их можно яйцом залить и съесть, – насупилась Ниночка. – Они вкусные.

Они продолжили переругиваться. Ляля выскочила от них и побежала обратно домой. Авдотья уже почистила и пережарила часть грибов.

– А синенькие вкусные маринованные. А дождевики там были? – спросила она Лялю.

– Наверно, были, вот что вдоль дороги росло, то и собирала. Сумочка–то маленькая.

– Вот и хорошо, что ты пошла на свою остановку, а то бы без грибов остались.

– Так завтра все равно меня Ниночка куда–нибудь потащила бы, и на грибы бы наткнулись, – ответила Ляля.

– Ну то завтра, а то сейчас, – улыбнулась Авдотья. – Эх, чего–то никак автолавка не приедет, уже запасы муки к концу подходят, да и масла тоже, а их всё нет да нет.

– А если совсем не приедут, то чего делать? – спросила Ляля, переняв тревогу у бабушки.

– Василич там кукурузы насажал на соседнем участке. Будем кукурузные лепешки печь. Не переживай, с голоду не помрем.

– А если почтальоншу попросить?

– И много она тебе на велосипеде своем привезет? – вздохнула Авдотья. – Она и так нам сюда то журналы какие–то везет, то газеты для растопки, то печенье и чай с консервами. Не надо нагружать бедную женщину мукой. Тем более, вот этих двух килограмм надолго не хватит.

– Она на велосипеде приезжает? – спросила Ляля, – А я думала пешком.

– Ага, как же пешком, тут километров пятнадцать, а можа все двадцать, ноги до колен сотрешь, пока до нас дойдешь, – кивнула Авдотья.

– Так может я тогда сама сгоняю на велосипеде в соседнюю деревню? – спросила Ляля. – У кого–нибудь есть велосипед?

Авдотья как–то посмотрела на Лялю.

– Не знаю, надо у Василича спросить. Я уже давно из этого возраста вышла, чтобы на велике гонять. Но мы тебя все равно не отпустим.

– Почему? – удивилась Ляля.

– Заблукаешь еще, и где тебя искать? Оставишь девчонку сиротой.

– Так я поеду вместе с почтальоншей, а обратно по памяти вернусь, – пожала плечами Ляля.

– А ты знаешь, куда она после нашего захолустья едет?

– Обратно, наверно.

– Может и обратно, а может дальше, к таким же, как мы, никому не нужным. Да и обратную дорогу можешь толком не запомнить. Она–то сколько лет к нам ездит, уже каждую кочку знает, а ты дальше поля, остановки, да реки с озером никуда и не ходила. Так что не пущу я тебя никуда, а то вдруг не вернешься.

– Может меня обратно кто привезет, – стала спорить Ляля.

– А может и не привезет. Не помрем без муки. Приедет автолавка, куда она денется, – нахмурилась Авдотья.

Ляля тяжело вздохнула и вышла на улицу накрывать на стол.

– Чего такая смурная? – спросил дед Василич, заходя во двор.

– Бабушка меня в другую деревню не пускает.

– А чего тебе там понадобилось? – спросил он с удивлением, – ты скажи, может у меня чего есть.

– Так автолавка не едет, а мука уже заканчивается. Хотела за продуктами съездить.

– Чего переживать, приедет когда–нибудь. Запасы у нас еще есть, не кончились, не голодаем. Так с такими охотницами и добытчицами разве голодным останешься? – улыбнулся он, – скоро вот первую картошку копать будем, а у нас еще старая в погребе не кончилась.

– А вдруг не приедет? – спросила Ляля.

– Вот как не приедет, так и думать будем. Нечего тебе в соседней деревне делать. Не доедешь, сгинешь где–нибудь по дороге. Местность не знаешь. Дорог к нам нормальных нет, заплутаешь, и где тебя потом искать? У нас тут и зверь дикий водится, и болота есть, и овраги, повернула не туда, и всё – нет Ляльки, тю–тю. А девчонка твоя кому нужна будет?

– Так я хотела в ту сторону с почтальоншей поехать.

– У нее свой маршрут, – махнул рукой дед Василий.

Так Ляля и не смогла договориться с местными жителями, не захотели они ее в соседнюю деревню отпускать, побоялись, что не вернется, сгинет где–нибудь. Да и с велосипедом были проблемы. Хоть и имелись они в наличии, но были ржавые и в некоторых местах прогнившие.

Глава 7 Автолавка

Лялька уже успела сходить на свой пост – на остановку, когда приехала автолавка. Они подъехали к дому Василича и коротко посигналили. Дед с Ниночкой возились в огороде. Они всё бросили и побежали к автомобилю. Из кабины выскочила толстая тетка в старом засаленном халате и калошах на шерстяной носок. Макияж имела весьма бодрый и боевой – синие блестящие тени, ресницы – паучьи лапки и слегка размазанную ярко–розовую помаду. На голове у нее красовалась химия на пережжённых жёлтых волосах.

– Машка, чего привезла? – крикнул ей дед Василич.

– Жрачку тебе привезла, дед. А где все остальные? Померли что ли? – с усмешкой спросила грубым голосом продавщица.

– Кто помер, а кто живой. Ниночка сейчас остальных позовёт.

С водительской стороны вылез худощавый мужичок в голубой рубашке с длинными закатанными рукавами и в чёрных брюках. В отличие от своей спутницы на ногах у него были надеты приличные закрытые чёрные сандалии. Он вообще не выглядел как водитель автолавки, а смотрелся как человек, случайно попавший на эту работу. Он открыл старенький фургон и распахнул дверцы.

Василич сразу стал рассматривать разнообразные мешки и коробки.

– А ну стоять, старый, куда своё жало засунул, – пренебрежительно сказала продавщица, отгоняя деда от машины, – Сейчас все придут, и мы будем устраивать тут аукцион.

– Какой такой аттракцион? – спросил Василич.

– Вот старый дурень, не аттракцион, а аукцион. Кто больше заплатит, тот продукты и заберёт, – мерзко рассмеялась она.

– Маша, прекрати, – одёрнул её водитель.

– А чего я такого сказала? Мне и пошутить что ли нельзя? Да и вообще надо как–то бизнес делать, а то так и будем по всем этим богом забытым местам ездить, – сердито ответила она ему.

– Так чего привезла? – спросил её дед, прищурившись.

– Муку привезла, масло, макарохи, крупы чуток.

– Мясо, колбасу, сосиски?

– Ты видел, что на улице творится? Какая в пень колбаса с мясом и сосисками? Стухнет всё. Да и тебе старому уже такое есть вредно.

– Так я не себе, а девкам.

– Нинке что ли? Не померла ещё твоя полудурочная? – скривилась в улыбке Машка.

– Маша, – снова одёрнул её водитель.

– Чего тебе? Что заладил: «Маша, да Маша»? Твоя работа баранку крутить, а не следить за моими разговорами. Что хочу, то и говорю. Дед всё равно не обижается.

– А чего на тебя обижаться, ты же, как моя Ниночка, такая же, вот только злая, – усмехнулся Василич, – У той тоже иногда язык болтает всякую ерунду.

– Я сейчас уеду, и останетесь вы тут с голоду помирать, – огрызнулась Машка.