Евгения Потапова – Ненужные (страница 4)

Дочка сначала бегала туда–сюда, играла, а потом привалилась к матери и стала канючить, что хочет пить и в туалет. С туалетом быстро разобрались, а вот с водой было сложней, Ляля про нее забыла. Она пыталась уговорить дочь немного потерпеть, но та всё равно продолжала ныть.

– Там бабушка нам щавелевый супчик обещала, – сказала Лиза, – Идем домой.

– У нас нет с тобой дома, – первый раз за всю свою жизнь сказала такую фразу Ляля.

– Он там, где бабушка, идем, – потянула она ее за ручку.

– Идем, – сдалась Ляля.

Во дворе было шумно. На лавке сидела древняя старуха во всем черном. Какая–то полная тетка в голубом сарафане расположилась за уличным столом и рисовала что–то в альбоме. Авдотья ругалась с дедом в растянутой грязной майке, серых шароварах, валенках и картузе. Они боролись с сорняками, ну и периодически переругивались.

Тетка увидала их, вскочила со своего места и, широко улыбаясь, позвала деда.

– Папка, папка, там пришли, – она ткнула в Лялю с Лизой пухлым пальцем.

Тетке было лет сорок, и вид она имела весьма глупый.

– Здрасьте, – растерянно сказала Ляля.

– Здрасьте, – поздоровались все с ними.

– Это вот Ляля и Лиза, – представила их Авдотья, – А это Ниночка – дочка Василича. Это у нас Акинишна, ну а это сам Василич.

– Очень приятно, – ответила растерянно Ляля.

– А нам–то как приятно, – закивал головой Василич.

Ниночка подошла к Лизе, взяла ее за ручку и повела к столу.

– Идем играть, – сказала она.

– Идем, – кивнула Лизонька.

– Ниночка у нас немного тогось, так что не пугайся. Она девочка у нас добрая, никого зазря не обидит, – сказала Авдотья.

– Называй уж всё своими именами, – махнул рукой Василич, – Дурочка она у меня.

– Я не дурочка, – откликнулась Ниночка.

– А! – сердито крякнул дед, – Ты у меня умница и красавица.

– Да, я когда вырасту, то выйду замуж за принца, – деловито сказала Ниночка, устраиваясь за столом.

– Обязательно, – согласился дед. – Вот принц–то будет рад, что такую невесту отхватил.

– Да, – кивнула деловито Ниночка.

Он не стал спорить с дочерью.

– Так, теперь все в сборе, значит, давайте на стол собирать. Супчик уже готов. Акинишна принесла свежий хлеб, – обрадовалась Авдотья. – Давайте, девочки, закругляйтесь и помогайте накрывать на стол.

Ниночка что–то там под нос поворчала, но пошла в дом за посудой. Через несколько минут на столе стояла кастрюлька с ароматным щавелевым супом, салат из свежих огурцов и редиски, лежали просто порезанные огурцы и редиска, перья лука и нарезанная буханка еще теплого свежего хлеба. Ляля вдруг поняла, как ей хочется есть.

– Василич еще своего фирменного кваса притащил, – сказала Авдотья, – так что руки мыть и бегом обедать.

Народ не заставил себя упрашивать еще раз. Быстро все собрались за столом. Даже древняя Акинишна шустро заняла свое место.

– А как вас зовут? – спросила ее Ляля.

– Акинишна я, – прокричала старуха громко.

– А имя?

– Не помню, Акинишна зовут все. Может, Марфа, может, Мая, а может, и Зоя, – махнула старуха рукой с ложкой.

– Не трогай ее, не помнит, и не надо, – сказал Василич.

Авдотья быстро разлила суп по тарелкам и насыпала каждому по горсти нарезанных яиц.

– Без мяса, – пояснила она, – Нет у нас ничего мясного. Вот грибы пойдут, за грибами сходим. Василич раньше силки ставил на зайцев да на сусликов, да вот только перестали они попадаться.

– У вас же куры есть, – удивилась Ляля.

– Куры без петуха несут пустые яйца, – хмыкнул Василич, – Его давно лиса утащила. А несушек мы резать не будем.

– Ясно, – вздохнула Ляля.

– Ну, такая жизнь у стариков в деревне. Автолавка приедет – привезут продукты, там может и тушенку купим. В зиму вот брали замороженное мясо и кур. Привозили они нам, а вот в жару никто такого не возит. Вот токмо ездить она стала всё реже и реже. Раньше раз в неделю, потом в две недели, а теперича раз в месяц, а зимой их вообще не было.

Все за столом замолчали, принялись стучать ложками и громко хлебать горячий суп.

Глава 4 Змея

После обеда Лизонька сказала матери, что хочет немного полежать в доме, а то на улице ей жарко.

– Ну чего ты на ребятенка смотришь? Иди укладывай, – велела Авдотья, – Там на диване простынка свернутая лежит, да думочек полно, выбирай, какие нравятся.

Ляля поблагодарила и ушла вместе с дочерью в дом. На диване, кроме подушек, лежали стопкой детские тонкие книжки времен СССР.

– Ой, сказки, – обрадовалась Лиза, – Почитай.

Она выхватила одну книжку из стопки и протянула Ляле. Та убрала книги в сторону и устроилась рядом с дочерью. Пока читала сказку о рыбаке и рыбке, Лиза уснула. Ляля тихонько встала, переоделась в футболку и джинсы и вышла во двор.

– Уснула малышка? – спросила Авдотья.

– Уснула, – кивнула Ляля, – Спасибо вам за книги.

– Так это Ниночка свои принесла.

– Да, – тряхнула головой Ниночка, что–то разрисовывая в альбоме, – Я их больше не читаю, выросла.

– Спасибо, – сказала ей Ляля.

– А ты чего опять в свою фуфайку и штаны вырядилась? – спросила Авдотья.

– Помогать вам буду в огороде.

– Ну, это правильно, вот только жалко, штаники такие хорошие, сейчас все в зелени изгваздаешь, потом не отстираешь. Сейчас я тебе треники и фуфайку для огорода дам, – сказала бабушка.

Она принесла Ляле старенькую, но чистую одежду из дома. Ляля быстро переоделась и вернулась в строй. Ей выдали перчатки и панамку на голову, показали, где нужно выполоть траву. И Ляля с рвением приступила к работе. Она что–то выдергивала, что–то вырубала лопатой. К работе она привыкла, бабушка Галя – тетка Виктора квартирантку не жалела, а загружала по полной. Да и сидеть просто так Ляле не хотелось, не рисовать же картинки, как Ниночка.

Акинишна так и сидела на лавке и дремала. Порой Ляле казалось, что старушка умерла, но та вздрагивала, отгоняла от себя назойливую муху и продолжала дремать.

Ниночка немного порисовала, ушла в дом и вынесла оттуда старенький приемник. Она покрутила у него ручки, и оттуда полилась какая–то задорная мелодия из 80–х.

– Опять свою попсу крутят, – почесал затылок дед Василич, – Хоть бы какой спектакль поставили.

– Я не люблю спектакли, – поморщилась Ниночка, – Я люблю танцевать.

Она отложила свой альбом и карандаши в сторону, встала из–за стола и принялась кружиться в своем голубом сарафане. Вдруг она встала как вкопанная и повернула свою глупую мордочку в сторону Ляли, а затем довольно быстро кинулась к ней. В два прыжка она оказалась около нее и резко выбросила руку вперед. Перед Лялиным лицом оказалась пухлая ручка Ниночки, сжимающая живую гадюку. Змея извивалась и шипела. В одно мгновение Ниночка оторвала ей голову.

– Папа, на, – повернулась она в сторону отца, протягивая обезглавленную гадюку.

– Ниночка, ты весь сарафанчик запачкала, – покачал головой дед Василич.

– Ну вот и мяско будет на ужин, – сказала Авдотья, – Хоть и мало, но не выбрасывать же.

Перед глазами Ляли все поплыло, в ушах зашумело, и она свалилась в траву. Очнулась уже на лавке. Ниночка стояла над ней в нейлоновой комбинации и обмахивала Лялю альбомом. На веревке развевался ее голубой сарафан. На столе на тарелке лежали маленькие кусочки чего–то мясного.