Евгения Потапова – Как потратить наследство (страница 41)

— Давай, давай, скажи ещё какую-нибудь гадость. Нам же только этого не хватает, твоих подколок, — хмыкнул кот. — Зато ты там красноречием блистала во всю.

Тимофей лишь вздохнул, не отрывая глаз от дороги.

— Опять началось. Ты сегодня особенно ворчлив, Аббадон.

— А ты попробуй поживи с этой компанией, — кот лениво потянулся на сиденье. — Сплошные нервы и тайные заговоры. Никакого кошачьего спокойствия.

— Зато не скучно, — фыркнула Неля. — А вообще, ты вёл себя у Шапиро подозрительно тихо. Даже для тебя. Обычно ты хоть пару язвительных комментариев в сторону бросишь.

Аббадон замолчал, перестал вылизывать лапу и снова уставился в окно.

— Я наблюдал. Шапиро… от него тянет страхом, — наконец произнёс он тихо, и его голос утратил привычную насмешливость. — Не его собственным. Он не трус. Но от него тянет чужим, холодным страхом. Таким, какой бывает у того, кто долго носит маску и боится, что её сорвут не с него, а с кого-то другого. А молчал я, потому что принюхивался. Да и вообще ему не надобно знать, что у вас кот говорящий и разумный. Пусть думает, что вы обычные прибабахнутые владельцы, которые носятся со своим питомцем и таскают его везде с собой.

Валя повернулась к нему, её лицо стало серьёзным.

— Логично. И к какому же ты пришёл выводу, нюхач?

— Что он не враг. Но и не друг. Он — проводник. И он ведёт не только вас. Он ведёт и их. И сам не знает, на чьей стороне окажется, когда всё закончится. И самое главное, что ему на это наплевать.

— Поэтично, — буркнул Тимофей. — И чертовски неутешительно. Значит, доверять ему нельзя.

— Доверять нельзя никому, — философски заметил Аббадон. — Кроме меня, разумеется. Я хотя бы честен в своём эгоизме. Мне выгодно, чтобы вы оставались живы и на свободе. Вы — мои кормильцы и источник развлечений.

— Как мы тронуты, — усмехнулась Валя.

— Неля, сгоняй за Ильей. Пусть долго там у них не засиживается, — скомандовал Тимофей. — Сейчас куда?

— Я предлагаю ехать на дачу, — ответила Валентина. — Там у нас на доме и защита стоит, и места много, а в квартире не повернуться, не развернуться. Илья вообще в прошлый раз спал на разобранном кресле. Да и не нравится мне там, после того, как в гостях побывала куча призраков и оставила свой отпечаток трещина.

— Лику брать будем? — спросил Тимофей.

— Её не пустит Григорий Аркадьевич, — вздохнула Валя. — Я так поняла, что она пыталась проредить его коллекцию.

— Откуда знаешь? — оживилась бабка Неля.

— Я нашла в своём рюкзаке маленькую статуэтку балерины.

— Вот ведь щучка крашеная, — возмутилась Неля. — А мы к ней, как к родной. Ещё и у этого ирода деньги для неё выклянчили. Может статуэтка случайно туда попала? Ты сама ее к себе засунула в рюкзак.

— Да Лика попыталась украсть, — с досадой махнула рукой Валя. — Факт. И сейчас у меня нет ни сил, ни желания разбираться в её мотивах. Может, для коллекции, может, на продажу, может, просто вредная. Но призрак в дом ее не пустит больше. Сейчас это — наименьшая из наших проблем. Она же без нас как-то жила, и теперь проживет.

— Согласен, — кивнул Тимофей. — Сначала дача. Потом, если выживем, разберёмся и с Ликой. Неля, как там с Ильёй?

Призрак на секунду замерла, её взгляд стал отсутствующим, будто она прислушивалась к чему-то далёкому.

— Жив, здоров, — отчеканила она наконец. — Но вокруг него барьер. Чужая защита. Не враждебная, но плотная. Не пробиться и не вытащить его силой, не поднимая шума. Сидит, слушает каких-то стариков. Скучно им, видимость.

— Значит, пока наблюдаем, — резюмировал Тимофей. — Скажи ему, что мы его ждём. Ехать, так всем вместе. Давайте сейчас в квартиру заскочим, вещи заберём, потом за продуктами, захватим Илюху и потом уже на дачу.

— А тебе на работу выходить не надо? — спросила его Валя.

— Я взял отпуск на пару недель. Но если такая канитель продолжится, то придётся уволиться, — вздохнул он.

— Уволиться? — фыркнул Аббадон, не открывая глаз. — Оптимистично. Предполагаешь, что через пару недель у тебя всё ещё будет какая-то работа, кроме как прятаться и выживать?

— Не пессимизируй, пушистый, — огрызнулся Тимофей.

Машина тем временем уже сворачивала на их привычную улицу.

— Стой! — вдруг скомандовала Валя, вжимаясь в кресло. — Проезжай мимо.

Тимофей, не споря, нажал на газ. Напротив подъезда их дома действительно стояла неприметная серая иномарка. Из окна водительской двери был выброшен окурок.

— Уже выяснили про нашу городскую берлогу, — мрачно констатировал Аббадон, приоткрыв один глаз. — Следят, а может, и ждут.

— Значит, в квартиру — никак, — Тимофей сжал руль. — Вещи, документы… всё там.

— Документы — да, проблема, — согласилась Валя. — Но не смертельная. А вот без зубных щёток как-нибудь переживём. Едем за Ильёй. Сейчас.

— План? — спросил Тимофей, резко разворачиваясь на перекрёстке. — Неля же сказала, вокруг него барьер.

— Барьер — не стена, — Неля внезапно материализовалась на заднем сиденье, отчего Аббадон неодобрительно дёрнул ухом. — Его можно отвлечь. Как сторожевого пса. Нужно создать небольшой, но яркий всплеск чужеродной магии где-нибудь по соседству. Пока они будут разбираться, что это было, я проскользну, схвачу пацана за шкирку и — ап — и мы тут.

— А источник всплеска? — спросила Валя. — Я не уверена, что сейчас готова к таким фокусам.

Все взгляды устремились в сторону кота. Тот смерил их высокомерным взглядом.

— Что? Вы предлагаете мне, существу с тысячелетней родословной (по крайней мере, на вид), роль сигнальной ракеты?

— Ты — идеальный кандидат, — без тени сомнения заявила Неля. — Незаметный, проворный и наверняка знающий пару-тройку грязных трюков. Сделаешь вид, что нападаешь на местного домового или начнёшь гоняться за астральной молью, или натуральной крысой. Главное — шумно, весело и с размахом.

Аббадон тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, насколько он унижен этим предложением.

— Ладно. Но за это я требую не корм с тунцом. Я требую целую банку красной икры. И чтобы вы мне её вскрыли и подали на блюдечке. Без разговоров.

— Договорились, — не став торговаться, сказала Валя. — Только вернись целым.

— О, не беспокойтесь за мою шкуру, — кот потянулся, и в его глазах мелькнул знакомый озорной огонёк. — Я ещё покажу этим ретроградам, как надо устраивать хаос. Приготовьте икру.

— Надеюсь, у тебя всё получится, — проговорила Валя.

— Не стоит во мне сомневаться, я никогда повода не давал, — фыркнул Аббадон.

Машина понеслась по направлению к дому смотрителей, где находился Илья, оставляя позади серую иномарку и неведомую, но уже приближающуюся опасность.

Икру зажали

Автомобиль притормозил в паре домов от объекта. Ребята переглянулись.

– Сидите тут и не высовывайтесь, – деловито скомандовал Аббадон.

Он выпрыгнул из машины и резво поскакал в сторону старого дома-колодца. За ним следом поплыла Неля.

– Не отсвечивай, – фыркнул он на нее, – а то сейчас спалишь нам всю малину.

– Ой, не стоит тут на меня крошить батон, – хмыкнула старуха. – Я прекрасно знаю, что делаю, и вся ответственность за мои действия лежит на моих призрачных плечах.

– Батон… – задумчиво проговорил кот. – А принеси-ка ты мне, старая, батон или булку, или хлеб на худой конец, но не шибко мягкий, но не сильно черствый.

– Ты чего тут мне раскомандовался? В булочную, что ли, пришел? – нахмурилась она.

– Я сейчас развернусь и пойду вон в тот магазинчик падать в голодный обморок около входа, и тогда тебе придется самостоятельно вызволять своего родного внука. Если тебе такой вариант не катит, то шевели ходулями и добудь мне немного хлеба.

– Вот наглая шерстяная морда, – насупилась Неля и исчезла, а Аббадон тем временем добрался до нужного подъезда и резво полез наверх по одному единственному высохшему дереву.

Он втиснулся в узкую щель между балконом третьего этажа и карнизом, свернувшись в тени. Отсюда был отличный вид на квартиру смотрителей.

Внутри горел свет. Илья сидел за столом, склонившись над какими-то пожелтевшими листами. Два старика в обычных домашних халатах стояли рядом, что-то поясняя. Всё выглядело мирно и скучно. Слишком скучно для учёбы.

Аббадон прищурился. Его кошачье зрение уловило то, что не увидел бы человек. Тонкую, едва заметную дрожь в воздухе вокруг окна квартиры — тот самый барьер. И ещё кое-что: слабые, нитевидные импульсы, которые тянулись от стариков прямо к Илье, будто невидимые провода. Не обучение. Сканирование, а может быть, даже программирование.

«Так-так, мыши зашевелились», — подумал кот.

Внизу, во дворе, внезапно поднялся шум. Послышался треск, громкий лязг мусорных баков и дикий, нечеловеческий вой, от которого мурашки побежали бы по коже у любого смертного.

– А-а-а-а-рррргх! Моя рыба! Моя драгоценная, вонючая рыба! Отдай, крысоподобное исчадие!

Это был голос Нели, искажённый до неузнаваемости, полный такой театральной ярости, что Аббадон чуть не свалился с карниза от удивления. Она явно перестаралась.