Евгения Потапова – Как потратить наследство (страница 40)

Профессор Шапиро снова посмотрел в окно, на серые стены госпиталя.

— С этой — да. Но этот город... он старый. И таких мест, где реальность тонка, здесь много. Ваша работа, возможно, только начинается. Теперь, когда организация вас заметила, вам будет сложнее от неё прятаться.

Затаиться

— А зачем нам прятаться и от кого? — с усмешкой спросил Тимофей. — Мы и не прятались никогда, но и не выставляли свои способности на показ широкой публике.

Шапиро как-то смутился.

— Я не совсем это имел в виду.

— А что вы имели в виду? — поинтересовался Тимофей.

— Организация не любит самодеятельности, — Шапиро замялся, перебирая бумаги на столе. — Вы действовали вне её контроля. Да, успешно. Но теперь вы на заметке. Кто-то «наверху» уже анализирует ваши способности, вашу сплочённость. И решит, что с вами делать.

— Что значит «что с нами делать»? — Валя нахмурилась. — Мы же помогли.

— Вам может показаться это нелогичным, но для них вы — непредсказуемый элемент, — профессор вздохнул. — Дикие, сильные, не встроенные в иерархию. Таких либо пытаются подчинить и использовать по своему усмотрению… либо нейтрализовать. Как источник потенциального хаоса.

В углу комнаты раздалось громкое кошачье фырканье.

— Что значит нейтрализовать? — возмутился Тимофей. — Не надо нас трогать, и всё у вас будет в порядке. Вы не делаете проблем нам, а мы не делаем проблем вам.

— Вот именно из-за таких заявлений и возникают проблемы! — Шапиро поднял руки. — Вы не понимаете, с кем имеете дело. Это не банда хулиганов. Это структура, существующая веками. У неё свои законы, и ваша сила… — он многозначительно посмотрел на компанию, — …ваша сила для них — либо инструмент, либо угроза. Третьего они, как правило, не дают.

Тимофей медленно подошёл к окну, встав рядом с профессором.

— И какой ваш совет? — спросил он, глядя на улицу. — Лечь под каток? Стать удобными винтиками в их системе? Подчиниться? Положить свою жизнь на благо непонятно кого?

— Мой совет… — Шапиро понизил голос до шёпота, — …быть осторожнее. Искать союзников внутри самой организации. Сейчас, после вашего успеха, найдутся те, кто заинтересуется вами не как угрозой, а как активом. Найдите их, прежде чем вас найдут те, кто увидит в вас лишь проблему.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Даже бабка Неля не нашлась, что язвительно ответить.

— Спасибо за предупреждение, — наконец сказала Валя, вставая. — Мы его учтём. Но мы не будем никому подчиняться.

— Я так и думал, что вы так скажете, — Шапиро грустно улыбнулся. — Тогда хотя бы запомните: вы больше не охотники. Вы — дичь. И лес полон других охотников.

— Ага, — усмехнулся Тимофей. — Мы это учтём.

— Что же ваши такие всемогущие охотники держали столько десятков лет открытой трещину? — язвительно спросила бабка Неля. — Силёнок не хватило прикрыть? И по городу полно всяких аномалий, а они там себе сидят на попе ровно и считают себя всемогущими.

— Силёнок… — Шапиро горько усмехнулся. — Вы думаете, они не пытались? За последние пятьдесят лет организация потеряла у этой трещины двенадцать смотрителей. Самых сильных. Она пожирала их, как конфеты. Потом был издан приказ — наблюдать и сдерживать, но не вступать в прямой контакт. Слишком дорого.

Он обвёл взглядом потрясённую компанию.

— А по городу… вы правы, аномалий много. Но организация — не спасательный отряд. Она — хирург. Она вычисляет угрозы, которые могут разрастись до уровня катастрофы, и устраняет их. А мелкие «болячки»… они считают их чем-то вроде фонового шума. Приемлемыми потерями.

— То есть пока какая-нибудь трещина не проглотит пол-Петербурга, они пальцем о палец не ударят? — с возмущением спросила Валя.

— Ударят, — холодно парировал Шапиро. — Но их вмешательство будет похоже не на хирургическую операцию, а на ампутацию. Они не станут разбираться, кто прав, кто виноват. Они просто ликвидируют угрозу. Вместе с её источником. И с любыми свидетельствами.

Он посмотрел прямо на Валину архивную папку.

— Именно поэтому я и говорю — вы теперь дичь. Вы — свидетельство. Живое, активное и крайне непредсказуемое. И в их глазах… куда более опасное, чем та трещина. Потому что её природу они изучили. А вашу — нет.

— Ну да, ну да, — скептически хмыкнула старуха. — Такие сильные и грозные, и всё они могут.

— Они содержали город в состоянии управляемого хаоса, — тихо проговорил Шапиро. — Аномалии — это поле для их исследований. А такие, как вы, — либо лаборанты, либо подопытные кролики. Вы не просто закрыли «реактор». Вы лишили их ценного актива. И теперь они решают — представляете ли вы большую ценность как возмещение ущерба… или как новый, ещё более интересный объект для изучения.

— А я-то думал, вонь от помойки — это самое противное, что может быть. Ан нет. Лабораторные крысы в белых халатах оказались куда противнее, — фыркнула Неля.

— Не стоит быть такими категоричными, — покачал головой Шапиро.

— Категоричными? — Тимофей резко обернулся от окна. Его лицо стало каменным. — Они десятилетиями наблюдали, как этот «реактор» калечит жизни, и ничего не делали. Хуже того — использовали это. А теперь мы, те, кто остановил это безобразие, должны радоваться, что нас всего лишь хотят либо поработить, либо разобрать на запчасти и изучить?

— Я не оправдываю их! — Шапиро поднял руки, словно защищаясь от этого гнева. — Я пытаюсь донести до вас их логику. Холодную, безразличную, но логику. Вы — аномалия, вышедшая из-под контроля. И с аномалиями у них есть только два протокола действий.

Валя медленно закрыла папку с архивными документами. Её пальцы слегка дрожали.

— Значит, всё, что мы нашли… все эти дневники, свидетельства… для них это просто отчёт о полевых испытаниях? А гибель моих предков, их боль — это что, побочные эффекты?

Профессор опустил голову, не в силах выдержать её взгляд.

— Для тех, кто наверху… да. Вам может быть неприятно это слышать, но в их системе координат это так. Но если вы будете сотрудничать, то вас не обидят и по достоинству вознаградят.

— Нас похоронят на самом знаменитом кладбище или выделят самое почетное место в музее аномалий? — с усмешкой спросил Тимофей.

Шапиро нахмурился и ничего не ответил ему.

— Ладно, — внезапно сказала бабка Неля. — Информация получена. Спасибо, умник, что просветил. — Она демонстративно повернулась к выходу. — А теперь мы пойдём. Услышали мы тут много интересного, все приняли к сведению. Нет смысла больше переливать из пустого в порожнее и толочь в ступе воду. Ничего нового ты нам не скажешь, ибо сведений у тебя с гулькин нос и не факт, что они все правдивые. Так, что чао-какао, профессоришка!

— Вы… что собираетесь делать? — растерянно спросил Шапиро, видя, что они просто уходят.

— Жить, — коротко бросила Валя, уже стоя в дверях. — Мы вернёмся к своей жизни. А вы… — её взгляд скользнул по профессору, — …можете передать своим «наверху», что мы не искали с ними встречи. И не хотим. Чем быстрее они забудут о нашем существовании, тем лучше для всех.

Она не стала говорить о войне, о демонстрации силы или о мести. Она сделала вид, что просто хочет остаться в стороне. Это была единственная разумная тактика в такой ситуации.

Они вышли из кабинета и молча прошли по коридору. Только когда ребята оказались на улице, на безопасном расстоянии от госпиталя, Тимофей выдохнул:

— И что теперь? Уезжаем?

— Я даже не знаю, — Валя остановилась, глядя на поток машин. — Шапиро — слабое звено. Он предупредил нас, но он же их и глаза. Они будут следить за нами через него. Значит, нужно исключить этого человека из нашего круга общения.

— А ещё, — добавила Неля, материализовавшись на скамейке. — Не быть идиотами. Не лезть на рожон. Но и не разбегаться. Разбежимся — станем лёгкой добычей. Останемся вместе — будем сильнее.

— То есть план такой: притворяемся, что испугались и затаились, — резюмировал Тимофей. — Ждём. Смотрим, будут ли они действовать. И готовим запасные аэродромы на случай, если придётся действительно свалить. Без геройств.

— Именно, — согласилась с ним Валя. — Мы не будем им бросать вызов. Мы просто сделаем так, чтобы нас было максимально сложно найти, поймать или использовать. И будем надеяться, что они решат, что мы — слишком мелкая и проблемная цель, чтобы тратить на нас силы.

— Погнали домой, там всё обсудим, — сказал Тимофей и повернулся в сторону парковки.

Уже следят

Валентина набрала номер Ильи, но тот не отвечал. Она написала ему сообщение и отправила.

— Илюхе пишешь? — спросил Тимофей, заводя машину.

— Да, — кивнула она. — Что-то у меня нехорошее предчувствие. Случайно эти наши старички-смотрители не связаны с этой тайной организацией? Вдруг они пристроят нашего Илью куда-нибудь, пока мы тут с профессором общались.

— Ну Илюха у нас уже не такой глупый, как раньше, так что его сложно будет просто так заманить и очаровать всякими обещаниями. Неля, а ты что скажешь? — Тимофей посмотрел в зеркало заднего вида на призрака.

— А я откуда знаю, что там с ним происходит, — пожала она плечами. — Пока все спокойно, никаких сигналов мне не поступает. Угрозы его тушке нет.

Аббадон устроился около окна, пожевывал свой ус и задумчиво смотрел на проходящих людей.

— А ты чего, блоховозка, молчишь? — пихнула его Неля. — И у Шапиро молчал, только фыркал и умывался. Вёл себя, как обычный уличный помойный кот.