Евгения Потапова – Как потратить наследство (страница 35)

— Бросить? — фыркнула бабка Неля. — Детка, с такими способностями ты нам ещё нужна будешь. Смотри, еще все призраки города к тебе на сеанс запишутся.

Лика наконец-то рассмеялась — с облегчением и лёгкой иронией.

Илья коротко хмыкнул, вытирая лицо.

— Трещина ещё не закрыта. — Он кивнул в сторону здания, откуда по-прежнему тянуло ледяным сквозняком пустоты. — Ты её нашла. Теперь нам нужно её захлопнуть. Готова?

Лика медленно выпрямилась, всё ещё чувствуя слабость в ногах, но в её глазах горела твёрдая решимость. Она посмотрела на зияющий чёрный проём двери, откуда тянуло леденящим ветром небытия.

— Она пустая, — тихо сказала Лика, вслушиваясь в безмолвный вой изнутри. — Она питалась их страхом. Теперь ей нечего есть. Но она всё ещё открыта и очень голодна, и она будет искать новые источники энергии.

— Значит, нужно дать ей то, от чего она подавится, — мрачно усмехнулся Аббадон, потирая лапой усы. — Предлагаю скормить ей бабкины рейтузы и носки. Гарантированно разорвёт в клочья.

— Не дури, блоховозка, — отмахнулась Неля, но в её голосе не было злости. — Девочка права. Трещина голодна. И если её не закрыть, она найдёт, чем поживиться. Может, начнёт вытягивать жизнь из пациентов госпиталя, сводить их с ума, а потом начнет поглощать город.

— У меня есть идея, — сказала Вика.

Её демон покачивался в воздухе недалеко от нее, готовый в любой момент рвануть в бой. Ему не нравилось происходящее, он привык брать энергию, а не делиться ей.

— Мы не можем просто заткнуть дыру в реальности силой. Но мы можем обмануть её. Подсунуть ей что-то, что она не сможет переварить.

Все взгляды снова устремились на Лику.

— Нет, — прошептала Лика, с ужасом догадываясь, куда клонят. — Вы с ума сошли?

— Это гениально, — Тимофей одобрительно кивнул, впервые за все время, смотря на Лику без насмешки. — Эта тряпка — квинтэссенция всего, что с тобой случилось сегодня. Унижения, злости, потом — принятия и воли к действию. В ней смешались такие сильные и противоречивые эмоции, что любая сущность сломает зубы.

— Это единственная моя одежда! — попыталась возразить Лика.

— И она впитала в себя сегодня все, что только можно, — спокойно сказал Илья. — А теперь пришло время использовать рубашку, как последний аргумент. Согласна?

Лика закрыла глаза, сжимая в пальцах грубую ткань. Она вспомнила всё: насмешки, чувство неловкости, леденящий ужас призраков, ярость, давшую ей силы, и, наконец, странное чувство облегчения и радости. Всё это было сплетено в этом уродливом куске материи.

Она глубоко вздохнула и открыла глаза.

— Ладно. Давайте покончим с этим. Все равно она мне никогда не нравилась. Пусть вам будет стыдно от моего вида.

Они снова вошли в здание. Теперь оно было пустым и безмолвным, но давление пустоты в конце коридора лишь усилилось. Трещина висела в воздухе, как чёрное, бездонное око, жадно вбирающее в себя свет и звук.

— Готовься, — тихо сказала Валя, и её колыбельный напев снова зазвучал в воздухе, на этот раз создавая барьер против подавляющего отчаяния трещины.

Лика сняла рубаху. Без неё, в одной майке, она почувствовала себя уязвимой и маленькой. Но вместе с тем — свободной. Она скомкала ткань в руках, вкладывая в этот комок всё, что пережила.

— Илья, — кивнула она.

Илья выбросил вперёд руку. Но на этот раз это был не шар пламени, а сконцентрированный поток чистой энергии, белый и ослепительный. Он ударил в комок ткани в руках Лики.

Багрово-оранжевая материя вспыхнула, как магний. Она вобрала в себя огненную энергию Ильи, эмоции Лики, ментальную энергию Тимофея, магический шепот Вали, отрицание демона и даже язвительную поддержку Аббадона. Комок превратился в сгусток невыносимо яркого, почти живого света.

— Теперь! — крикнула Вика.

Лика изо всех сил швырнула светящийся комок прямо в центр чёрной трещины. Его усилили все присутствующие и скорректировали полет, так чтобы он попал ровно в цель.

На несколько секунд воцарилась полная тишина.

Потом раздался звук, похожий на лопнувшую струну. Сломанная мебель, обломки, осколки, прочий мусор поднялись в воздух и зависли. Воздух завибрировал. Чёрное око трещины сжалось, исказилось, будто подавившись. Яркий свет изнутри него стал пульсировать, разрывая пустоту изнутри. Послышался оглушительный хлопок, и трещина исчезла, оставив после себя лишь чистый, холодный воздух и ощущение глубокого, окончательного спокойствия. С грохотом на пол стали падать предметы.

— Ну вот. Остались без палатки. Зато живы. И, я надеюсь, кто-нибудь додумался прихватить сменную одежду? Или опять нам с Нелькой на промысел идти? — проворчал Аббадон.

Лика стояла, дрожа от холода и адреналина, но на её лице впервые за этот вечер сияла настоящая, широкая улыбка.

— Знаешь что, кот? — сказала она, глядя на своих странных, ужасных и прекрасных спутников. — Мне уже всё равно. Пойдёмте домой.

Все отлично, но чего-то не хватает

Лике преградила путь бабка Неля. В руках она держала какие-то тряпки бирюзового цвета.

— Не хватало, чтобы ты еще заболела, да и нечего молодым парням на стыдобу глазеть. Я тебе туточки шмотки уперла. Держи, пока старая ведьма добрая, — она кинула Лике в руки одежду.

Девушка с удивлением поймала свёрток. В руках оказался врачебный костюм, правда, на два размера больше, чем нужно, зато чистый.

— Бабуль, ты что, в госпитальном гардеробе покопалась? — поднял бровь Аббадон.

— Молчи, шерстяной комок, — отрезала Неля, но в её призрачных глазах плеснулась ехидная искорка. — Переодевайся, нечего морозиться, — обратилась она к ней.

Лика со скептицизмом осмотрела вещи, а затем их быстро натянула. Ткань была невероятно мягкой и тёплой после грубой рубахи. Она закатала длинные рукава, почувствовав, как впервые за этот вечер одежда сидит на ней как надо.

— Спасибо, бабушка, — тихо сказала она.

— Не за что, детка, — буркнула Неля, уже отворачиваясь. — Теперь хоть смотреть на тебя можно без слёз. А то в том, в чём была… прямо как Аббадон после кильки в томате.

— Эй! — возмутился кот.

Тимофей коротко хмыкнул, доставая ключи от машины.

— Пойдёмте. Я голоден как волк.

Компания двинулась к выходу из сквера. Туманный морок Вали уже рассеивался, открывая темные окна госпиталя и далёкие огни города. Лика шла рядом со всеми, и странное чувство, что держало её здесь с самого начала, наконец-то обрело форму. Это было не наваждение, а простая, почти неуклюжая забота. Та самая, что прячется за колкостями, за умышленным выведением из себя, за старухой, ворующей одежду в гардеробе, чтобы «внуки не шлялись с полуголой девкой».

— Эй, Лика, — Аббадон потерся о её ногу, оставляя на бирюзовых брюках несколько шерстинок. — А в этом прикиде ты отлично смотришься, даже можно играть врача в фильмах для взрослых.

— Аббадон, — беззвучно прошипела Неля, — я с тобой в следующий раз на помойку не пойду. Потом сам будешь отбиваться от зоозащитников и ветеринаров.

Кот фыркнул, но притих. Компания вышла на асфальтовую дорожку, ведущую к стоянке. Вика шла рядом с Ильёй, что-то тихо обсуждая. Валя и Тимофей чуть поотстали, его рука лежала у неё на пояснице, а она, устало прислонившись к нему.

Лика шла в середине этой странной процессии, засунув руки в глубокие карманы чужого врачебного костюма. Она ловила на себе взгляды — быстрые, оценивающие. Взгляд Ильи, скользнувший по её фигуре в новом, пусть и мешковатом, но чистом облачении, и в его глазах она прочла не насмешку, а молчаливое одобрение. Взгляд Вики — короткий, профессиональный, будто проверяющий, не подхватила ли она еще какую-нибудь нечисть. Даже Тимофей кивнул ей, когда их взгляды встретились.

И тут её осенило. Всё это — эти подначки, эти провокации, это выведение из равновесия — был не троллинг. Это был их способ. Способ раскачать её, заставить её способности проснуться, заставить её саму поверить в то, что она может больше, чем просто сидеть перед камерой. Они не стали бы её беречь и утешать, они её тренировали. Жёстко, без церемоний, но с единственной целью — чтобы она выжила там, в морге, и помогла им.

Илья, открывая дверь машины, обернулся и с лёгкой, почти незаметной улыбкой произнёс:

— Садись, гражданка в бирюзовом костюме. Поехали домой.

Машина резко дернулась, выезжая на пустынную ночную трассу. Тимофей молчал, уставясь в дорогу. Все молчали, каждый по-своему проживая произошедшее.

Аббадон, свернувшись на сиденье, вылизывал шерсть, будто ничего такого не произошло.

Лика сидела, засунув руки в рукава бирюзовой рубашки, и смотрела в тёмное окно. Теперь, когда все кончилось, её начало трясти. Она обняла себя за плечи, чтобы не выдать дрожи.

— Спасибо, — тихо сказала она, глядя на своё отражение в стекле. Не зная, кому именно.

— Не за что, — так же тихо отозвался Илья с соседнего сиденья. — Сработали как надо. Хорошая командная работа.

За окном с рёвом пролетел мотоцикл Вики, его красный габарит быстро растворился в темноте впереди.

— Смотри-ка, коза какая без нас упорхнула, — тихо проскрипела Неля, появившись на пару секунд между сиденьями и глядя на удаляющийся огонёк мотоцикла. — Ну и ладно. В тесной машине с призраком и котом уютнее.

Аббадон, не открывая глаз, мотнул головой:

— Уют — это когда у меня полная миска. Всё остальное — дым и иллюзии.

Больше никто не произнёс ни слова. Тимофей включил радио — зазвучала тихая, монотонная музыка.