Евгения Потапова – Как потратить наследство (страница 37)

— Может быть, — хмыкнул Аббадон. — Холодильник тут пустой, некогда было затариваться. Да и чего их сон караулить.

Валя, наконец, расслабилась в объятиях Тимофея, положив голову ему на плечо.

— Всё-таки пойду спать. А то завтра нужно будет всё по полочкам разложить, а то мне кажется, что мы что-то упустили. Надеюсь, госпиталь теперь будет без трещин и призраков.

— Как знать, — Илья принялся устраиваться на кресле. — В этом городе ничего нельзя знать наверняка.

Тимофей коротко обнял Валю и отпустил.

— Я в душ. Хочу смыть с себя всё это, — тихо сказала она. — А ты пока разбери диван. Кстати, вон то кресло тоже разбирается.

Тимофей кивнул и направился к дивану, привычными движениями начав раскладывать его. Пока он возился с механизмом, из ванной донёсся шум воды — Валя наконец-то смывала с себя напряжение прошедшей ночи.

Илья, удобно устроившись в кресле, уже почти дремал, но его пальцы всё ещё непроизвольно постукивали по подлокотнику — сказывалась привычка всегда быть начеку. Из соседней комнаты доносилось ровное дыхание Лики. Казалось, она спала мёртвым сном, но иногда её веки вздрагивали — возможно, мозг всё ещё перерабатывал вчерашние события.

Аббадон, свернувшись калачиком на подоконнике, вёл тихий диалог с бабкой Нелей:

— И где ты теперь будешь спать, старуха? Твоё любимое кресло занято.

— А я, меховой мешок, спать этой ночью не собираюсь, и ты особо не расслабляйся. Сейчас все уснут, и мы с тобой пойдём на промысел. Или ты совсем раскис?

— Ничего я не раскис, просто усыпляю бдительность, жду нужного момента, — фыркнул кот.

Тихое бормотание кота и шёпот призрака смешивались с городским гулом за окном. Квартира понемногу оживала своим особым ритмом, где у каждого было своё место — пусть даже для кого-то это был старый шкаф.

Когда Валя вышла из ванной в облаке пара, диван был уже готов, а в крошечной кухне зажёгся свет — Илья разогревал чайник.

— Перед сном? — тихо спросила она, проходя мимо.

— Чтобы спалось крепче, — так же тихо ответил он. — Немного травяного чая с мёдом на ночь никому не помешает.

— Как в старые добрые времена, — усмехнулся Тимофей.

— Как в старые добрые, — кивнул Илья.

Они пили чай молча, сидя на кухне втроём — Валя, Тимофей и Илья. Никто не произносил лишних слов — все были слишком уставшими, и все понимали друг друга без слов.

Погасив свет и устроившись на диване, Тимофей почувствовал, как его накрывает волной усталости. Последней его мыслью перед сном было то, что завтра действительно предстоит разложить всё по полочкам — и не только в квартире. Но это уже будет завтра.

Квартира постепенно затихала, наполняясь звуками ночного города за окном и ровным дыханием её обитателей. Прошлая ночь с её багрово-оранжевыми рубахами, трещинами в реальности и детскими призраками осталась за порогом. Впереди был сон, а за ним — новый день, полный своих, пусть и странных, но уже почти привычных забот.

Раз пошли на дело

Тишину в квартире нарушил скрип шкафа. Неля откуда-то выудила ярко-розовое боа и накрутила его на шею.

— На помойку, как на праздник, — проговорила она тихо и исчезла.

Аббадон открыл дверцу шкафа, деловито туда залез, прикрыл ее за собой и исчез. В одно мгновение он вывалился из старой тумбочки, которую кто-то выбросил на помойку.

— Знаешь, дорогая моя старуха, — тяжело вздохнул он, — Я уже не в том возрасте, чтобы лазить по таким сомнительным местам.

— Почувствовал себя питерцем? — со смехом спросила она, перебирая развешанное тряпье.

— Вот знаешь, да, — с достоинством произнес он, — Ой, а что это у нас тут.

Кот заглянул в пакет, который висел на самодельном крючке около мусорного бака.

— Слушай, народ тут совсем зажрался. Представляешь, в пакете сосиски и полбуханки хлеба. Мазик только пожадничали положить, но я и без него вот это все умну с большим удовольствием, и даже хлебом закусывать не буду.

— Кыш, брысь, не тронь, это мое! — орал в предрассветное утро какой-то мужик потрепанной наружности.

Он свистел, махал руками и торопливо бежал к помойке.

— Кто успел, тот и съел, — хмыкнул Аббадон, схватил пакет зубами и прыгнул на ближайший забор.

Мужик, не сбавляя скорости, попытался согнать его метлой, но кот лишь презрительно фыркнул и перепрыгнул на крышу сарая.

— Вежливости вас не учили? — прокричала мужику Неля, уже облачившаяся в стёганую безрукавку поверх розового боа. — Дарёному коту в зубы не смотрят!

Аббадон тем временем ловко вскрыл пакет, выудил одну сосиску и спустил её вниз, прямо к ногам старухи.

— На, держи, раз уж ты тут в нарядах копаешься. Подкрепись. А остальное — моя законная добыча.

Неля, не глядя, поймала сосиску и сунула ее в карман своей слегка подранной юбки.

— Эх, — ностальгически вздохнула она. — При жизни я бы тебя за такую наглость веником погоняла. А теперь даже запах не чувствую.

Тем временем мужик, поняв тщетность своих попыток, лишь погрозил кулаком в сторону сарая и, бормоча что-то невнятное, поплёлся прочь.

— Ну что, — Аббадон удобно устроился на крыше, разложив перед собой добычу. — Сейчас плотненько позавтракаю, а потом можно и домой возвращаться.

— Иди один, — махнула рукой Неля, уже примеряя шляпку с пером с помойки. — Я тут ещё покопаюсь. Мне кажется, я вижу шляпку самой Плисецкой. Как раз к моему новому боа.

— Я пока еще здесь, — проворчал Аббадон, сдирая с сосисок шкурку и тщательно их обнюхивая. — Пахнут они прилично, да и на внешний вид вполне себе свежие.

— Может, они отравленные, — спокойно сказала Неля, натягивая на себя невообразимый пестрый пеньюар. — Мало ли, что тут за люди живут.

— Думаешь? — Аббадон повертел в лапах сосиску и снова к ней принюхался. — Нет, нормальные. Просто кто-то на диете, а ее парень решил пожевать сосисок, вот и сорвалась девица и выставила его вместе с ними на улицу. Он часть съел, а часть нам оставил, вернее мне.

— Откуда такие знания? — Неля с удивлением посмотрела на кота. — По сосискам уже гадать научился?

— У меня просто хорошая фантазия, — промямлил он с набитым ртом. — Н-да, вкус специфический, понятно, почему они их отнесли на помойку. Тут мяса нет. И кто только такое покупает? Совсем люди не берегут свое здоровье и бедных котиков фигней кормят.

— С такой хорошей фантазией тебе книжки писать нужно, — заметила Неля.

— Я не могу, у меня лапки.

Он развернул вторую сосиску и запихнул ее в пасть.

— Кис-кис-кис, Васька, Мурка, — послышался старческий голос откуда-то из-за угла.

— Кому не спится в ночь глухую, — проворчала бабка Неля. — Сейчас еще мой честно добытый пеньюар умыкнут.

— Уже не ночь, а раннее утро. Это наши только спать легли, а местные просыпаются на работу, — проговорил Аббадон, раскрашивая хлеб на крыше. — Гули-гули-гули.

— Барсик, Васька, Мурка, кис-кис-кис.

Из-за угла вышла старушка, похожая на старуху Шапокляк. Она, озираясь, разложила газетку и насыпала на нее немного кошачьего корма, и снова принялась звать кошачью братию.

— А вот это уже отрава, — принюхался Аббадон.

Он свесил голову вниз и принялся внимательно рассматривать гражданку.

— Мау, — сказал он громким басом.

— Барсик, — ласково проговорила старушенция, — спускайся, негодник, я тебе поесть принесла. Кис-кис-кис, мой хороший.

— Сама жри эту отраву, — ответила ей лже-Барсик басом.

— Чегой-то? Кто тут? — старуха попятилась от помойки.

— Тогой-то. Мы тут. Что слышала, — толкнула ее в спину костлявой рукой бабка Неля, — к тебе котенки тобой удушенные во сне не приходят, в натуре не мерещатся? Так енто мы сейчас тебе быстро организуем.

— Нелька, держи ее за кофточку. Сейчас мы ее организуем завтрак, накормим ее кошачьи угощением, — спрыгнул с сарая вниз Аббадон.

— Не имеете право! — взвизгнула старуха и рванула куда-то в сторону.

— Ату ее, лови, — свистнул в два пальца Аббадон.