Евгения Пенькова – Мотор. Камера. Мур. (страница 14)
— Вы едете на светское мероприятие.
Чапс медленно попятился в кресле.
— Я не буду участвовать в человеческом цирке.
Муся усмехнулась.
И начала переодеваться прямо в машине с той скоростью и ловкостью, которой обладают:
стюардессы;
актрисы;
и женщины, которые слишком долго собирались на мероприятия в маленьких туалетах ресторанов.
Она сменила длинный городской плащ на мягкий жакет цвета шампань.
Широкие молочные брюки вытянули силуэт.
Тонкий шёлковый топ открывал ключицы.
На запястье легли тонкие золотые браслеты.
Волосы она распустила полностью.
Тёмные волны мягко легли на плечи.
Она наклонилась к зеркалу.
Провела пальцем по губам.
Чуть поправила ресницы.
И Муся внезапно стала выглядеть не просто красивой.
Она выглядела как женщина, после которой мужчины начинают совершать финансовые ошибки.
(Чапс: Некоторые женщины входят в помещение так, будто музыка начинает играть специально для них.)
Даже Пуся на секунду перестал улыбаться.
Просто посмотрел.
Слишком внимательно.
Не нагло.
Не пошло.
А так, будто пытался понять: она всегда такая — или только когда собирается разрушить чью-то жизнь.
Муся это заметила сразу.
Именно потому, что привыкла к мужским взглядам.
Она слишком давно была красивой женщиной, чтобы не замечать:
как мужчины выпрямляют спину;
как смотрят дольше положенного;
как внезапно начинают шутить;
или наоборот — теряются.
Просто обычно ей становилось скучно через три минуты.
А сейчас почему-то не стало.
(Муся: Мужчина, который внимательно смотрит на женщину молча, либо очень умён, либо уже влюбляется. Оба варианта опасны.)
Пуся тихо сказал:
— Теперь понятно, почему редакция отправляет именно вас.
Муся застегнула серьгу.
— Потому что я хорошо работаю?
— Потому что после вашего появления люди начинают говорить лишнее.
Чапс медленно повернул голову к Васе.
— Всё.
Они уже флиртуют как взрослые люди с ипотекой.
(Вася: Самое страшное в Мусе — она даже не замечает момент, когда начинает нравиться.)
Муся тем временем достала две бабочки.
Одну — чёрную атласную.
Вторую — тёмно-изумрудную.
— Господи… — выдохнул Чапс. — Это аксессуары.
— Это стиль.
— Это начало морального падения.
(Чапс: Настоящий мужчина должен быть прекрасен естественно.)
Вася переносил происходящее философски.
Потому что Вася вообще всё переносил так, будто:
уже видел худшее;
и оно его разочаровало.
Муся застегнула на нём изумрудную бабочку.
И Вася внезапно стал похож:
на профессора криминалистики;
который знает, где спрятан труп;
но пока наблюдает за людьми из принципа.
Чапс в атласной бабочке выглядел как:
владелец джазового клуба;
эмоциональный аферист;
и мужчина, задолжавший трём женщинам объяснения.