Евгения Овчинникова – Хрустальные города (страница 1)

Шрифт

Евгения Овчинникова

Хрустальные города

О Конкурсе

Первый Конкурс Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для подростков был объявлен в ноябре 2007 года по инициативе Российского фонда культуры и Совета по детской книге России. Тогда Конкурс задумывался как разовый проект, как подарок, приуроченный к 95-летию Сергея Михалкова и 40-летию возглавляемой им Российской национальной секции в Международном совете по детской книге. В качестве девиза была выбрана фраза классика: «Просто поговорим о жизни. Я расскажу тебе, что это такое». Сам Михалков стал почетным председателем жюри Конкурса, а возглавила работу жюри известная детская писательница Ирина Токмакова.

В августе 2009 года С. В. Михалков ушел из жизни. В память о нем было решено проводить конкурсы регулярно, что происходит до настоящего времени. Каждые два года жюри рассматривает от 300 до 600 ру-кописей. В 2009 году, на втором Конкурсе, был выбран и постоянный девиз. Им стало выражение Сергея Михалкова: «Сегодня – дети, завтра – народ».

В 2024 году подведены итоги уже девятого конкурса.

Отправить свою рукопись на Конкурс может любой совершеннолетний автор, пишущий для подростков на русском языке. Судят присланные произведения два состава жюри: взрослое и детское, состоящее из 12 подростков в возрасте от 12 до 16 лет. Лауреатами становятся 13 авторов лучших работ. Три лауреата Конкурса получают денежную премию.

Эти рукописи можно смело назвать показателем современного литературного процесса в его подростковом «секторе». Их отличает актуальность и острота тем (отношения в семье, поиск своего места в жизни, проблемы школы и улицы, человечность и равнодушие взрослых и детей, первая любовь и многие другие), жизнеутверждающие развязки, поддержание традиционных культурных и семейных ценностей. Центральной проблемой многих произведений является нравственный облик современного подростка.

С 2014 года издательство «Детская литература» начало выпуск серии книг «Лауреаты Международного конкурса имени Сергея Михалкова». В ней публикуются произведения, вошедшие в шорт-листы конкурсов. На начало 2024 года в серии уже издано более 80 книг. Готовятся к выпуску повести и романы лауреатов девятого Конкурса. Эти книги помогут читателям-подросткам открыть для себя новых современных талантливых авторов.

Книги серии нашли живой читательский отклик. Ими интересуются как подростки, так и родители, педагоги, библиотекари. В 2015 году издательство «Детская литература» стало победителем ежегодного конкурса Ассоциации книгоиздателей России «Лучшие книги года» (2014) в номинации «Лучшая книга для детей и юношества» именно за эту серию. В 2023 году серия книг вошла в пятерку номинантов новой «Национальной премии в области детской и подростковой литературы» в номинации «Лучший издательский проект».

Глава 1. Жалкий неудачник

Окно Настиной комнаты выходило на больницу. Дома разделял тихий проспект. Настя выбрала бы вид на парк или реку, но что поделать. На втором этаже напротив – отделение травматологии. Палата на четверых, и в ней раз в неделю-две менялись мальчики-девочки с забинтованными головами, загипсованными руками и ногами. Некоторые ездили в кресле, некоторые скакали на костылях, другие передвигались самостоятельно. В половине девятого, когда Настя собиралась в школу, по палатам ходила медсестра и ставила уколы тем, кто не мог прийти в процедурный кабинет сам.

Этажом выше виднелись только головы – не разобрать, что там. Первый этаж хорошо просматривался, но в нем не было ничего интересного – лор-отделение. Настя попадала туда несколько раз: один с отитом, второй – когда удаляли миндалины и последний раз – с подозрением на перелом носа, после того как в десять лет скатилась на животе с горки, не удержалась и пропахала носом покрытие. Перелом не подтвердился, и ее отпустили домой. В лор-отделении лежали дети всех возрастов, с виду совершенно здоровые. Ни тебе гипса, ни проломленной головы. Подростки кучковались в палатах, младшие носились по коридору, малыши сидели с мамами.

Под окнами больницы паслись родственники. Внутрь их не пускали, поэтому они махали детям с улицы, прижав телефоны к уху. Вот полный мужчина на тротуаре. С ним два мальчика. Вот женщина в окне ставит маленькую девочку с загипсованной ручкой на подоконник. Мама показывает дочке на папу и братьев на тротуаре, и все дружно машут.

Настя любила, когда дети из палаты напротив исчезали. Это значило, что с ними все в порядке. Отщелкивал невидимый решатель проблем: пым, пым, пым – вы здоровы!

В общем, у Насти были свои сложные, многогранные отношения с обитателями палат напротив, хоть те и не знали о ней. Она проводила у окна пару минут утром и немного после школы, чтобы побыть в полном, тотальном одиночестве за шторой. Нужно было сбросить с себя взгляды, болтовню одноклассников, шум перемен, громкие голоса учителей. Настя смотрела на улицу, на прохожих, на детей из травмы и лор-отделения. В тихий час они лежали на кроватях: кто спал, кто уткнулся в телефон, кто – в книгу.

Новенький появился в середине июня в палате напротив. Кровать была ему коротка, приходилось поджимать ноги, и он превращался в ломаную линию из учебника алгебры.

Новенький выглядел совершенно здоровым и ходил сам, не прихрамывая, и руки использовал обе, когда ел или читал. Уже на второй день на его тумбочке возникла стопка книг. Их приносила и уносила медсестра с недовольным лицом. Настя знала всех медсестер и врачей отделения. Среди них выделялась одна – хмурая, высокая и полная, несущая большое тело на тонких ногах. Ее крашенные в черный цвет волосы выглядели ненатурально и всегда были уложены в шишку, увеличивающую и без того высокий рост. Она ставила капельницы и делала уколы, – все быстро, без эмоций.

Суровая медсестра, по-видимому, опекала новенького: она заходила к нему чаще обычного и иногда присаживалась на кровать. Можно было подумать, что она его мать, но та обязательно бы обняла или погладила. Хотя мамы бывают разные, не обязательно все такие, как у Насти, – готовые всегда потискать.

Кроме высокого роста и отсутствия повязок, новенького легко было узнать по сутулой спине и втянутой в плечи голове, словно он постоянно боялся, что его ударят.

Он провел в больнице месяц, прежде чем туда попал Грузин.

Четверо друзей бесились на площадке в Некрасовском саду, Грузин забрался на крышу горки, неудачно спрыгнул, и вот: перелом лодыжки со смещением. До приемного покоя было метров пятьсот, поэтому, чтобы не ждать скорую, его довезли на электросамокате Кости. Костя поставил Грузина перед собой и ехал медленно. Валя и Настя бежали следом. Грузин весело ойкал, когда самокат подпрыгивал на кочке. Он делал вид, что ничего страшного не произошло. Но неестественно вывернутая нога в черной кроссовке выглядела пугающе. С шутками доехали до приемного покоя.

Медсестра сказала, что сопровождать пациента должен кто-то один и что им необходимо позвонить родителям Грузина. Родителям позвонили, но уходить отказались, и сестра завела их в бокс – маленькую комнатку со скамейками вдоль стен и столиком в углу, на котором лежали перчатки, градусники, зеленка и пластыри.

Настя сбегала к стойке администратора и сообщила возраст, имя и дату рождения пациента. Почему пациент не пришел сам? Потому что у него вывернута нога. Администратор понимающе кивнула.

– Каталку в пятый бокс, – услышала Настя, когда шла обратно.

Грузин все еще шутил, не отвечал толком на вопросы врачей и этим бесил их.

Первым пришел педиатр, посветил в глаза и спросил, не ударялся ли пациент головой при падении.

– Только когда родился, – с достоинством ответил Грузин.

– Ясно, – сказал доктор и спрятал фонарик в нагрудный карман. – Ждите травматолога, шутники. Анализы скажу взять здесь.

Через полчаса пришел травматолог. Медсестра взяла кровь из вены. Грузин поник, замолчал, щеки у него покраснели. Он попросил обезболивающее и прилег на скамейку. Коля сел на пол, Валя и Настя – на кушетку, и они ждали, глядя на друга. Потом в бокс ворвалась Лали Рустамовна. Через секунду весь приемный покой зашумел, забегал. Прибежали санитары и медсестры, выгнали из бокса Костю, Валю и Настю, уложили Грузина на каталку и увезли. Он лежал молча, даже головы не поднял.

– Больно ему, – сказала Валя.

– Спасибо, ребята! – поблагодарила Лали Рустамовна и ушла за сыном.

Как только мать и сын исчезли за дверями приемного покоя, туда вернулось сонное спокойствие: неторопливо ходили медсестры и врачи, тихо хныкали дети, держась за больные места. Лали Рустамовна поднимала маленькую бурю везде, где появлялась.

– Пойдем уже… – сказала Настя.

И друзья пошли домой.

Лето было длинным, неприятным и никак не заканчивалось. В начале года Настю хотели отправить в языковой лагерь на Мальте, потом предстояла традиционная семейная поездка в Италию. Но из-за войны языковые программы заморозили, а из-за сложностей с визами и перелетами отказались и от Италии. Мама обещала позаниматься с Настей английским сама, но Настя знала, что времени у той не будет. Так и произошло. Днем мама работала-работала-работала, писала сценарии, а вечерами ездила по магазинам в поисках дешевого мыла, зубной пасты, влажных салфеток и прочего, потом отвозила покупки на волонтерский склад. Машины с гуманитаркой отъезжали от склада в Казанском соборе по субботам. Жителям прифронтовых районов нужна была одежда, обувь и еда.

1 2 3 4 Вперед

Евгения Овчинникова – Хрустальные города (страница 1)