Евгения Оул – Демон в подарок (страница 14)

— Магия и мужья ближе, чем ты думаешь, — спокойно отозвался он, словно обсуждал нечто абсолютно академическое. — Обе темы требуют терпения, постоянства. И доверия.

Я едва не уронила книгу. Знал бы он какие усилия я прикладываю, чтобы не повиснуть на нём, точно оценил бы. А так — нагло играет на моих нервах.

— Ты издеваешься.

— Отнюдь. — Его пальцы легко постучали по подлокотнику кресла. — Ты же сама спросила о теории. Вот я и рассказываю.

Я зажмурилась, досчитала до трёх и открыла глаза. Не надо вестись, не надо.

— Хорошо. Допустим… если я расширю круг, тебе станет доступна территория за пределами поместья?

— Временно. — Его голос стал ровным, холоднее. Он всегда так делал, когда возвращался к сути. — Но граница будет зыбкой. Стоит оступиться — и всё может обрушиться. А ещё это потребует от тебя огромного запаса магической силы.

Я кивнула, стараясь вцепиться в это объяснение, как в спасательный круг. Но его взгляд снова приковал меня к месту. Он изучал меня слишком внимательно, будто видел все мои мысли насквозь. Особенно пошлые. Поэтому и лыбился.

— Ты волнуешься, — произнёс он тихо.

— Нет, — выпалила я. Слишком быстро. Слишком резко.

Уголок его губ снова тронуло то самое выражение — не улыбка, а дьявольская отметка «я всё знаю».

— Волнуешься, но всё равно пришла ко мне. Это мило.

Я прикусила язык. Хотела сказать: «Я пришла только ради практики», но слова застряли. Потому что это была бы ложь.

Он поднялся с кресла и, не торопясь, подошёл ближе. Тень его легла на стол, на книгу, на меня.

— Софи, — его голос скользнул по воздуху, как лезвие по шёлку. — Ты ведь понимаешь: теория теорией, но всё по-настоящему узнаётся только на практике.

Я сжала пальцы на переплёте так сильно, что кожа побелела.

— Мы говорим о магии, — процедила я, пытаясь быть серьёзной, а не потечь желейкой.

— Конечно, — почти мурлыкнул демон, наклоняясь чуть ниже, так что его дыхание горячей тенью скользнуло по щеке. — Я всегда говорю о магии.

Мир закружился, словно я оказалась в буре. Я сделала шаг назад, иначе точно прокусила бы себе губы до крови, лишь бы не поцеловать его.

— Хватит! — голос сорвался, но я пыталась держать его ровным. Вышел жалкий писк. — Я… мне нужно подумать.

Зефирос выпрямился и легко пожал плечами, будто ему всё равно. Но в глазах блеснуло — слишком ярко, чтобы быть равнодушием.

— Подумай, — сказал он мягко. — Но не слишком долго. Теории скучны, если их не проверять.

Я отвернулась, прижимая книгу к груди, и мысленно возопила: Святые пирожки, зачем я вообще открываю рот в его присутствии⁈

И, чтобы хоть как-то успокоить бешеных бабочек внутри, я почти бегом отправилась на кухню. Решительно. Гордо. Как боец.

А по факту — заедать свои нервы пирожками. Я же туда заглядывала, видела, что уже готовые стоят скромненько и только меня и дожидаются.

На кухне было тепло и пахло выпечкой. Я без колебаний взяла парочку пирогов и наложила тарелку. Села за стол, решительно надкусила один, как воин, и зажмурилась от удовольствия. Сила, магия, книги — всё это хорошо, но пирожки были лучше любого заклинания.

— Ты воюешь с ними или ешь? — лениво прозвучал за спиной знакомый голос. Опять сразу пришел за мной, противный.

Но я не дёрнулась. Даже не повернулась. Просто демонстративно доела первый пирожок и взяла второй. Моя прелесть.

— Ем, — ответила я спокойно, словно между нами пару минут назад искры не летали.

Зефирос облокотился на дверной косяк, и уголки его губ приподнялись.

— Думал позвать тебя попробовать мои пирожки, но ты и сама первая к ним прибежала.

— Ну да. — Я фыркнула и откусила ещё. — Еда — это не только топливо, но и счастье. И в отличие от тебя, оно не издевается надо мной и не доводит до белого каления.

Он медленно зашёл внутрь, сел напротив и, не дожидаясь приглашения, протянул руку — взял пирожок прямо с моей тарелки.

— Эй! — возмутилась я. — Это вообще-то моё!

— Мы же делимся, — мурлыкнул он. — Всё самое вкусное лучше пробовать вместе.

Я едва не поперхнулась — не от пирожка, а от того, как он это сказал: низко, сладко, с намёком, который точно не относился к выпечке.

— Ты невыносим, — буркнула я, но тарелку ближе не придвинула. Пусть ворует, если так хочется.

Зефирос откусил кусок, облизал пальцы — и этот жест выглядел чертовски… неправильным. Слишком много в нём было чего-то интимного, будто он пробует не тесто, а меня.

Зефирос откусил кусок, облизал пальцы — и этот жест выглядел чертовски… неправильным. Слишком много в нём было чего-то интимного, будто он пробует не тесто, а меня.

— Неплохо, — протянул он, и в его голосе мурлыкало довольство. — Но, думаю, тебе стоит попробовать кое-что другое.

Я сузила глаза.

— Ещё скажи, что ты решил открыть кулинарную лавку.

Зефирос откинулся на спинку стула, задумчиво коснулся пальцем губ и произнёс так, будто рассуждал о вещах предельно обыденных:

— Нет. Испеку торт. Многослойный. С мягкими коржами, пропитанными сладким сиропом… с нежным кремом, который тает во рту, и ягодами, что лопаются от сока.

Он говорил медленно, и каждое слово звучало как колдовство.

— От первого кусочка ты закроешь глаза, чувствуя, как сладость разливается по языку. А потом проведёшь губами по ложке, собирая остатки крема… и сама не заметишь, как застонешь от удовольствия.

Я захлопнула рот, потому что поняла — он нарочно подбирал эти фразы. Торт он описывал или… или чертовски не торт?

Так, он совсем уже обнаглел! Или это, как всегда, просто у меня слишком бурная фантазия?

— Ясно, — выдохнула я, решив уткнуться в тарелку и не поднимать головы. — Ты явно мстишь мне едой.

Его улыбка скользнула мягко, почти лениво.

— Я просто хочу, чтобы ты поняла: удовольствие — в деталях. Даже самые простые вещи могут стать настоящим искусством, если делать их правильно.

У меня в висках звенело, будто он объяснял что-то совсем не про выпечку. И именно поэтому я решила резко сменить тему — но он оказался быстрее.

— Кстати, — продолжил демон, будто между делом, — если ты всерьёз хочешь попробовать расширить круг проклятия, придётся соблюдать одно условие.

Я моргнула, вцепившись в чашку с чаем, которая появился передо мной благодаря демону минуту назад. Он уже знал и помнил, что сладкое я люблю запивать чем-то горяченьким.

И я была рада, что он перестал щекотать мне нервы своим флиртом и решил перейти к серьёзным вопросам.

— Какое?

— Минимум неделю ты не должна использовать магию. Совсем. Нужно, чтобы она накопилась в тебе, как в сосуде. Тогда у тебя будет шанс.

— Неделю⁈ — вырвалось у меня. — Ты серьёзно?

— Абсолютно, — его голос стал спокойнее, деловитее. — Без этого всё остальное бессмысленно.

Я вжалась в спинку стула, тяжело вздохнув. Неделю без магии… Неделю без тренировок. С одной стороны — плохо, но… я была так рада!

Я ведь, как только попала в это тело, мечтала о спокойной жизни. А всё завертелось так, что приходилось действовать, снова и снова брать себя за шкирку. А теперь — целая неделя отдыха!

А ведь мысленно я не раз молила всех богов — Дайте ведьме отдохнуть!

И, может, для местных магов, нелюдей и ведьм — обходиться без магии было сродни наказанию, я же ликовала и да, довольный оскал сдерживать не стала.

Зефирос хмыкнул беззлобно и смотрел на меня с каким-то умилением. Ладно, фиг с ним — я целую неделею, а может и больше, буду бездельничать — так что готова всё ему простить.

Но, когда он вдруг поднял, наклонился черед стол и… лизнул уголок моих губ, я аж зависла и окаменела. Бабочки шмякнулись в обморок, сердце сбежало в пятки.