Евгения Ник – Он мой Май (страница 4)

Встаю, плетусь на кухню, чтобы помыть кружку. Затем иду в ванную, умываюсь, чищу зубы. После — в спальню, ложусь в кровать, закрываю глаза и проваливаюсь в сон, в котором почему-то вижу ее сердитое лицо.

Опять она?!

Даже во сне не отдохнуть!

Утро наступает неожиданно быстро. Будильник противно звенит, вырывая меня из объятий Морфея. С трудом поднимаюсь с кровати, собираюсь и стартую на работу.

В офисе зарываюсь в работу, изучаю проекты, ближе знакомлюсь с командой. Неплохие ребята. Радует. Аню вызываю в свой кабинет за час до обеда, чтобы обсудить нашего клиента.

Вначале все шло хорошо, мы сухо обсуждали детали по рекламе, дизайн и тому подобное, но потом что-то пошло не так…

— Ты уверена, что этот макет привлечет целевую аудиторию? — спрашиваю, откинувшись на спинку кресла.

— Абсолютно, — парирует Аня, — Он яркий, запоминающийся и соответствует брендбуку клиента.

— Я вижу только аляпистость и хаос. Где здесь креатив? Где инновации?

— Креатив в простоте, — огрызается Аня, — А ваши, Максим Валерьевич, “инновации” отпугнут половину потенциальных покупателей! — выпаливает, бурно жестикулируя руками.

Спор разгорается все сильнее. Голос повышается, аргументы становятся все более личными. Уже летят злосчастные “Гривотряс” и “Рыжая” и даже “глупая” и “придурок”. Чувствую, как внутри поднимается волна злости и раздражения. Грохаю по столу кулаком, и в этот момент в кабинет влетает мой дядя.

— Это что за балаган?! — шипит Александр Иванович. — Максим, Анна! — краснеет до состояния переспелого помидора. — Быстро ко мне! — рявкает он и быстрым шагом выходит из кабинета.

— Это все из-за тебя, — ворчит рыжая стерва.

— Да что ты? А может, из-за того, кто больше всех визжал?

— Да пошел ты…

— Да пошла ты…

Одновременно начинаем движение и сталкиваемся плечами в проходе.

— Премии лишу.

— Не страшно.

Остаток пути идем молча.

Дядя ждет нас в своем кабинете, восседая за огромным столом, словно царь на троне. Атмосфера накалена до предела, кажется, искры вот-вот посыплются из воздуха. Он сверлит нас взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю.

— Я, конечно, понимаю, творческий процесс, — начинает он, стараясь говорить спокойно, но в голосе чувствуется сталь. — Но подобное поведение в офисе моей фирмы неприемлемо. Вы профессионалы, а не базарные торгаши! Максим, ты руководитель отдела, должен уметь сдерживать эмоции и находить компромиссы, подходы. А это что? Так по твоему должен идти рабочий процесс? Аня, тебе тоже стоит помнить о субординации. Впервые вижу такое поведение от тебя и, по правде, говоря, озадачен и даже разочарован.

Он делает паузу, обводит нас взглядом и продолжает: — Сейчас вы оба извинитесь друг перед другом. Давайте, я жду.

С трудом выдавливаю из себя:

— Анна, простите меня. Я погорячился.

— Аня? — спрашивает дядя, переводя взгляд на нее.

— Простите, Максим Валерьевич и Александр Иванович, — говорит она, потупив взгляд. — Я была не права, вела себя крайне непрофессионально. Такого больше не повторится.

Дядя тяжело вздыхает.

— Надеюсь, этот инцидент больше не повторится. А теперь идите и постарайтесь найти общий язык. Клиент не будет ждать, пока вы тут выясняете отношения. У него сроки горят. Так что арбайтен и еще раз арбайтен*. И помните, успех компании зависит от нашей слаженной работы, а не от личных амбиций каждого. Свободны.

Выходим из кабинета и также молча идем в наш отдел.

— Ань, вернемся к обсуждению? — спрашивает перед дверью в кабинет.

— Простите Максим Валерьевич, но сейчас обед, — бросает она, сама берется за ручку двери и рывком дергает на себя…

_________________

*Арбайтен (с нем. arbeiten) — работать.

Глава 5

Аня

Бросаю на Кристину взгляд, мол “Хамиченок” раздражает, но все ок”, подхожу к ее столу.

— Ты уже пообедала?

— Угу. Не знала сколько вы там проторчите. Все хорошо?

— Ну… Не уволили, — улыбаюсь.

— Ань, чего ты? Не срись с ним. Мало того, что наш руководитель, так еще и родственник Александра Ивановича. Оно тебе надо?

— Крис, да не планировала я с ним скандалить… оно само так вышло.

— Понятно. Постарайся держать себя в руках.

— Угу. Ладно, побежала я на обед, — возвращаюсь к своему столу, подхватываю сумочку и убегаю в ближайшую кафешку.

В заведении сажусь у окна, заказываю кофе, картофель с запеченой курочкой и салат из свежих овощей.

Делаю глоток и только сейчас немного успокаиваюсь. Обидно, что так все по-дурацки вышло. Но… Столько лет прошло, а Хамиченок все такой же гад. Только теперь в дорогом костюме и с правом лишать премий.

— Идеально, — бормочу себе под нос, ковыряя вилкой бедную курочку.

— Сама с собой разговариваешь? Да уж, совсем печально, — раздается рядом голос.

Гривотряс. Конечно же он.

Поднимаю глаза — Макс стоит с кофе и тарелкой, с самодовольной физиономией.

— Ты что, преследуешь? — прищуриваюсь.

— Ага. Преследую кофе.

Он мешкает, смотрит на пустой столик рядом, но все-таки плюхается на соседний стул. Спокойно. Как будто мы не орали друг на друга час назад так, что стены дрожали.

— Так ты правда считаешь свой макет хорошим? — спрашивает, будто между делом, отпивая кофе.

— А ты все еще считаешь, что “инновации” — это унылые цвета и QR-код размером с планету?

— Лучше, чем “вырви глаз” банальщина из твоей презентации. Креатив в простоте — это лозунг тех, кто забыл, что такое идеи.

— Без обид, но твое предложение, попахивало дизайнерской импотенцией, — улыбаюсь сладко, но глаза сверкают.

Он скалится в ответ, явно получая удовольствие от перепалки. И я, черт его дери, тоже.

— В любом случае, — протягивает Макс. — Мы договорим в офисе и придем к единому мнению. Надеюсь, без драки.

— Да, конечно, — говорю, вставая. — Я подумаю, что еще можно сделать, но в любом случае, на твой вариант я не согласна. Не знаю, что у вас там ценилось за бугром, но у нас это считается полным “колхозом”.

Разворачиваюсь и ухожу. Спина горит огнем. Точно смотрит. Чувствую его взгляд так, будто он дотрагивается раскаленной рукой.

Захожу в здание офиса, нажимаю кнопку лифта. Двери открываются, вхожу внутрь и чуть ли не вскрикиваю от страха, когда разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Гривотрясом. Пространство сжимается. В лифте только мы и киловатты напряжения.

У меня в руке бумажный стакан с кофе. У него — папка с презентацией.

— Прям как проклятье. Бац, снова ты! Точно преследуешь, — бурчу я.

— А ты как кофе — всегда горькая и обязательно проливаешься в самый неудобный момент. Ты когда нибудь бываешь не злобной? — усмехается. — Я о твоих, якобы остреньких комментариях, если ты не поняла. У тебя язык без тормозов, Дараганова.