Евгения Ник – Он мой Февраль (страница 3)

Поднимаю на него взгляд из-под ресниц, почувствовав, что он замер. Смотрит на меня как-то странно. Губы слегка подрагивают. Облизывает их и резко отворачивается.

— Ты то, за что извинялась? — внезапно задает вопрос.

— Я ведь тоже вам нагрубила.

— А, я и забыл. Давай хоть до дома тебя провожу.

Пожимаю плечами. Хочет, пусть идет со мной, отказываться не буду.

Так, и идем еще несколько минут, разговаривая о погоде.

— Это мой дом. Спасибо, что проводили, — выдаю улыбку и приподнимаю подарок от Федора. — И… спасибо за конфеты.

Собираюсь зайти домой, но мужчина так и стоит не двигаясь. Еще и снегом весь запорошенный. Неловко так.

— Вы не хотите зайти к нам на чай? — выдохнув, говорю я.

— Замужем? — вдруг спрашивает он, вмиг став серьезным?

— Что? С чего вы это взяли?

— Ты сказала к вам домой…

— Я с мамой живу.

— Тогда с радостью, — вновь улыбается он.

Странный такой, но все-таки второе впечатление о нем лучше первого.

— Мам, я дома! Со мной гость! — кричу с порога.

Мама выходит с кухонным полотенцем в руках и спешно вытирает руки. Смотрит на Федора с интересом, переводит хитрый взгляд на меня. Подозреваю, что уже напридумывала себе всякого, насмотрится своих сериалов, потом фантазирует.

— Это моя мама, Валентина Витальевна. Мам, а это Федор, он сегодня посетил нашу библиотеку и там… в общем, история приключилась одна, так мы и познакомились. Сначала поругались, потом подружились.

— Очень приятно познакомиться Феденька, — лепечет мама и странно поглядывает на меня с загадочной улыбкой.

— И мне очень приятно, — улыбается гость.

— Вы проходите. На пороге не стоят. Мойте руки, мои дорогие, и за стол, сейчас я и на нашего гостя накрою, — говорит мама, удаляясь на кухню. — Федя, вы же любите борщ, с соленым салом, с луком? — кричит по пути.

— Конечно! — басит Баринов.

— Вот и славненько.

— Какая у тебя мама милая, — снимает с себя верхнюю одежду и сам убирает ее в шкаф.

Ужин проходит в теплой обстановке. Мы много разговариваем, точнее, мама засыпет Федора вопросами, а он и рад ей отвечать.

Давненько у нас дома не было гостей. Раньше собирались большими компаниями и гуляли, а после смерти отца… все потухло.

— Федя, вы нам о самом главном не поведали. Проездом у нас, иль по делу какому?

— По делу, да еще какому. Делов тут наворотить решил, — обводит головой в воздухе невидимый круг и зачесывает назад пальцами упавшую на лоб челку. — Под вашим поселком теплицы мои будут работать. Строительство уже идет, думаю вы об этом в курсе. Не все, конечно, гладко, но думаю в ближайшее время все устаканится.

— А как же, все у вас получится! Весь поселок знает о ваших теплицах и ждет. Работа появится у людей, денежка, может, молодежь так убегать не будет в город.

— На данный момент строится первый комплекс, в планах построить три, но пока нужно понять, как пойдет мое дело.

— А ты просто верь. Все будет прекрасно, да и дело какое благое.

— Согласен. Может, еще к вам на чай буду забегать, — отвечает и бросает на меня взгляд. — Если пригласите.

Моментально вспыхиваю, хватаю со стола кружку и прячусь за нее, делая вид, что пью чай. Хотя бы пару секунд дух перевести. Он флиртует или мне только так кажется?

— Спасибо за теплый прием, но думаю, мне уже пора, засиделся я у вас, — Федор встает из-за стола.

— Ну что ты, Феденька, ты так скрасил наш вечер! Мы же с доченькой все вдвоем, да вдвоем, — всплескивает руками мама. — Приходите еще, мы всегда рады гостям.

— Мамуль, ну хватит жаловаться и ставить человека в неловкое положение, — немного ворчу для порядка.

— Все нормально, — отбивает он.

— Я провожу тебя, — говорю Феде и тоже встаю.

Плетусь за мужчиной до самой калитки, глядя на его широкую, крепкую спину, и как-то даже грустно становится. Мама, вообще-то, права, вечер на самом деле получился хорошим.

— Федор, вы же помните дорогу? — спрашиваю с беспокойством, все-таки на улице темно, да и поздно.

— Так тут по прямой, иди, да иди. В трех переулках не заплутаю.

— Ну да, но вы все равно, будьте осторожнее.

— Будешь переживать? — выдает он с легкой ухмылкой.

— И вовсе не буду! — слишком резко выпаливаю и тут же прикусываю свой язык. — Вы же не местный, вдруг заблудитесь, замерзнете. Хорони вас потом… Ой, простите, — понимаю, что болтаю уже ерунду

— Зой, а давай на “ты”, завязывай мне выкать, неудобно же, — делает шаг в мою сторону. — Мы можем обменяться номерами телефонов, и, как только я доберусь до машины, то сразу тебе напишу или отзвонюсь. Идет?

— Д-да, конечно, — бормочу и покорно достаю из кармана телефон.

Федя делает мне дозвон, и я сохраняю его номер в контактах.

Ну, до встречи, Зайка, — бросает он с улыбкой, отступает на шаг назад, затем два быстрых вперед, сгребает меня в объятия и неожиданно целует.

Капюшон соскальзывает с головы, снежный вихрь тут же кружит, танцует вокруг нас, в короткие угги набрался снег, но мне совершенно не холодно. Федя действует на меня подобно огню. Распаляет, порождает внутри меня, что-то давно забытое и стертое. И мне бы оттолкнуть его. Кто права дал целовать девушку, которую он и знает-то всего один день? Но я лишь выдаю глубинный стон и жмусь к нему ближе, впитывая в себя его, ненормально действующий на меня, аромат, пробуя его на вкус, который, кажется, вмиг стал моим самым любимым “блюдом”. А потом… Федя улыбнулся мне и ушел.

Он обещал мне написать или позвонить, но пропал… Лжец!

Глава 5

Фёдор Баринов

Ну что я могу сказать, сам охренел от своего поступка. Не знаю, что на меня так подействовало, вроде и алкоголь не пил. Я ведь почти ушел. Магия момента, не иначе. Не могу назвать себя супер — романтиком, но попробую объяснить: Зоя стояла под светом уличного фонаря, крупные хлопья снега буквально вбивались в ее волосы и мерцали словно маленькие драгоценные камни, а глаза и… губы. Даже подумать не успел — тело оказалось куда быстрее мозга.

Поцеловал я ее.

А сейчас иду, как придурок, и улыбаюсь. Во рту до сих пор ее вкус чувствую. Охерительный. Еще бы продолжил, пошел дальше. Да я так и вижу ее на себе, под собой, на кровати, на столе, на полу. Да везде, черт возьми! Совсем крышей поехал. Учитывая, что…

— Эй ты!

Громкий голос выдирает меня из ванильных мыслей, оборачиваюсь и вижу, как в мою сторону двигаются три темные фигуры. Моментально понимаю, что это нехороший знак. Кажется, у меня проблемы. Останавливаюсь, все равно по такой каше не убежишь далеко, да и тупо это как-то.

— Слышь, это ты сейчас от Юдиных вышел? — говорит мужчина, отекший, с недельной щетиной и в засаленном пуховике. Очевидно, любитель приложиться к бутылке.

— Давайте не ходить вокруг да около. Что надо? — отвечаю ровным тоном. — Какие-то проблемы, мужики?

— У нас нет, а вот у тебя — да, — отбивает второй персонаж.

Здоровяк приближается ближе, и я узнаю в нем Семена Сорокина, того самого, из библиотеки. Ну все, приехали.

— Ты какого хрена около моей Зайки терся, ублюдина городская?

— А ты ее мужик, что ли? — бросаю в ответ с ухмылкой. — Или только слюни пускаешь со стороны?

Ну и дурак я.

В общем, эта компания отметелила меня в троечка. Да, куда-то и мой кулак долетал, и достаточно болезненно, судя по вскрикам моих соперников, но бой все-таки был неравным. А когда все закончилось, я еще долго лежал на снегу, окроплённом кровавыми следами недавней драки. Хорошо хоть не замерз насмерть. Где-то спустя час мимо проезжал какой-то дед на старенькой Волге и заметил меня. И в нем я тоже потом узнал знакомого — дед в шляпе из библиотеки. Имя не помню, а вот фамилия, кажется, Кругликов. Отвез он меня к себе в дом, отмыл, отогрел, горячим чаем напоил, помог привести себя в порядок. Насколько это вообще было возможно.