Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 66)

— Что например? — прошептала я одними губами.

Казалось, что Краснов услышал меня. Но в действительности он просто говорил, не останавливаясь.

— Я думал про деньги. Было бы хорошо, чтобы он взял их. Но у отца с самого начала были другие планы на меня. Он начал издалека. Я только сейчас понял это. Ну не сейчас. Когда съездил домой на новый год. В доме было полно гостей. Все хорошие друзья, а на деле партнеры и сообщники. Он тогда со многими меня познакомил. Я идиот в очередной раз подумал о признании. Все оказалось не просто. Познакомил меня с каким-то очень четким бизнесменом. Я тогда подумал, что по нему видно, с чего начинался его бизнес. Такой острый взгляд и понятия, понятия, понятия, а еще блатной жаргон. Я понимал все и не строил из себя целку. Сам вырос среди таких. Попроще конечно, но мои знакомые пацанчики пересмотрели сериал «Бригада», а вот этот нет… Он больше уходил от этого, но сначала дал понять кто есть кто мне. Я не выдумываю это. Сумел подслушивать их общение с батей.

Костя замолчал. Видимо, он еще раз обдумывал сказанное. А я подумала, как же мне все-таки повезло с семьей? Двулично ли это было? Наверное.

— Заметила, что я теперь часто езжу домой? Каждый мало-мальски значимый праздник и я еду домой?

Конечно, я обратила внимание на это, но не придала тому значения. Я и сама была сначала с семьей, а уж потом уделяла время друзьям. У Кости было иначе. Его мама и отец были дома.

— Я приезжал и ничего не замечал. Ну надежный, ну правильный, ну военный, ну дочь у него. Последние два раза я провел время в компании вот этой… Моноброви.

Я покривила губами, но все не из-за прозвища девушки. Я понимала куда он ведет, ждала этого и желала, чтобы все было иначе.

—Дружба семьями — это ничего. Правда? Только знаешь, что сказал батя в последний раз?

Он так спрашивал. Я молчала и знала, что он скажет потом. Мир ушел от первобытных времен. Но продолжил жить по тем же законам.

— Лейла будет хорошей женой. Понимаешь? Я очень провел параллели и сложил два и два. Ид, он дает мне время нагуляться. Это мило? Это мужская солидарность? Что это? А мне по***. Веришь? Нет? По***! Он должен мне за все, что сделал! Должен, потому что он мой отец и это его долг. Я не хочу так! Не хочу быть пешкой в его делах! Почему я должен платить за его ошибки? Почему?!

[1] Антерос — бог анти-любви в греческой мифологии

Глава 36

Глава 36

— Что, мать вашу?! Что?!

Впервые в жизни я позволила себе выругаться, да еще так некрасиво. Я сказала это столько раз сколько нужно было, чтобы не разнести ничего вокруг. Но и крика было достаточно, чтобы меня испугались вещи, окружающие меня. Какао в чашке дрожало, обваливая горку разноцветных маршмэллоу. Подрумяненные огнем зефирки перестали волновать меня стоило глазам пробежаться по колонке новостей на третьей странице.

— Это!.. Это за гранью!

Злосчастная газета, которую Краснов принес, накануне валялась на полу, но перед этим была поднята мною раз пять, чтобы убедиться в написанном еще и еще, и еще раз!

«Сэр Николас Джонатан Элджерон и Артемида Павловна Карамзина урожденная Спасская объявляют о своей помолвке. Поздравления принимаются по адресу…»

Я смяла уважаемое издание, едва удержалась, чтобы не порвать его в клочья и закричала от полнейшего бессилия. Но сначала, естественно, меня охватили совсем другие чувства. Я не могла поверить в написанное, читала, выплескивала эмоции и в конце концов закричала.

— Она совсем ох***?!

Пуаро в ответ на мой крик поджал уши и зашипел. Я же едва ли нашла в себе силы, чтобы умилиться столь грозному поведению несмышлёного малыша. Мысли вспыхивали одна за другой, превращались в пепел и подобно птице феникс вновь возрождались, чтобы загореться вновь.

— Привет, Кость, — поздоровалась я, набрав номер «ночного» жениха. — Я тебя не сильно отвлекаю?

— Ну раз я взял трубку, то не очень.

Замечание Краснова выбесило меня чуть меньше, чем остальное, но я сдержалась, не ответив ему в той же манере. Я злилась вовсе не на него, а на двух стариков решивших поиграть в традиции.

— Краснов, если твое предложение еще в силе, то я согласна, — проговорила я после секундного промедления. — Выйти за тебя.

В трубке повисло молчание. Оно было зловещим для меня. Бездна смотрела на меня из этой тишины, ждала и молчаливо твердила мне: «Да-да-да, детка, это и есть взрослая жизнь. Одни вечно соперничают, другие гадостят, третьи ненавидят, а четвертые портят жизнь. И, кстати говоря, кто сказал о взрослых?! Их просто нет. Нет-нет-нет!»

— Ты серьезно? — спросил Краснов с каким-то булькающим звуком.

Мне показалось, что я услышала облегчение, усмешку и спешно проглоченный мат, который точно-точно описал его чувства.

— Разве по моему тону похоже, что я шучу? — поинтересовалась я, умывшись очередной порцией холода, родившейся в моей душе.

После всего сказанного им, он не мог рассчитывать на помощь с моей стороны? Я не могла быть участливой? Жалостливой? Великодушной? Видимо нет. Но тогда зачем он рассказал всё? Чтобы выговориться?

— Хорошо, — сказал Костя, улыбаясь. — Давай обсудим все, когда я вернусь домой?

— Нет, — оборвала я, не отпуская родившейся план в моей голове. — Увидимся через час или полтора.

Этого времени мне должно хватить, чтобы привести себя в порядок, встретиться с Мариной и даже добраться до него.

— Куда ты торопишься?

Я усмехнулась, изогнув губы в пренебрежительной усмешке. Мне показалось, что на лице у меня застыла именно эта эмоция. Ну, а как иначе? Если торопился мужчина, то все было более чем оправдано, а вот если женщина, то все нужно непременно обсудить.

— Заеду к тебе и подадим заявление. У тебя паспорт с собой?

— Да, но…

Может Костя ждал справедливых объяснений от меня, но я не хотела объяснять ничего, страшась того, что передумаю и возжелаю объяснений от хотя бы одного человека. Я не хотела этого. Я желала ошарашить бабулю ответным заявлением.

— Сегодня?

— Костя, если мы не подадим заявление сегодня, то не подадим уже никогда.

Эта растерянность парня разозлила меня еще больше. Он бы радовался и хватался за шанс поправить свои дела, а не мямлил и не играл в оскорбленную невинность.

— Это всего лишь заявление! Но ты реши, чего хочешь больше: ухаживаний с моей стороны или уверенность в завтрашнем дне.

Насчет уверенности — это я конечно сильно дала. Я не видела будущего с ним. Впрочем, я не видела этого будущего с Николасом. Признаться честно, мысль о втором ужасно напугала меня. Эхо его последних слов. Тот холод и жестокость, что прозвучала в них коснулась меня вновь, преодолев пространство и время.

— Просто хотел знать, что заставило тебя передумать — сказал Костя примирительно, но явно повеселевшим голосом. — Не хочу, чтобы ты пожалела потом.

Он сказал еще что-то. Но я повесила трубку, не дослушав его. Надо было дождаться Марины, а перед этим успокоиться, собраться и при встрече не наорать на нее. Она была не виновата… Но теперь я сомневалась во всем. Можно было водить за нос ее, но только не дядю Андрея.

— Ид, привет, — проговорила Марина, после того как ответила на ее звонок. — Я приехала.

Я не сказала ей квартиру. Теперь казалось, что вчерашняя я предчувствовала что-то такое.

— Я выйду, — ответила я, выключив и отложив плойку в сторону.

— Может просто скажешь мне номер квартиры? — полюбопытствовала, казалось бы, ничего не подозревающая тетка. — Я поднимусь, а Дима поможет занести вещи.

На меня не подействовало успокоительное. Едва улегшаяся злость поднялась с новой силой. Меня трясло, как если бы я заболела. Но тут дело было не в болезни, а в нервах и в погоде за окном. День не хотел быть солнечным. Небо затянуло тучами. Ветер дух северный принося откуда-то совсем редкие капли дождя.

— Мне нужны мои документы — выпалила я, выскочив на улицу. — Больше ничего не надо.

Приветственная улыбка исчезла с лица Марины. Дима же просто поставил один-единственный чемодан на асфальт, уставившись на меня с привычным выражением неодобрения.

— Ид, что случилось? — спросила Марина, потянувшись, чтобы обнять меня. — Ты такая напряженная сегодня.

Я позволила ей сделать это, но очень быстро отклонилась, почувствовав, как к глазам подступили слезы.

— Я хочу спросить, что случилось со всеми вами? — ответила я, сморгнув злые слезы. — Ладно ба со своим старомодным мышлением, но вы даже не подумали предупредить меня.

Я посмотрела на милую Марину, а потом на Диму.

— Мне казалось, что мы семья!

Отвернувшись, я решила, что больше не стану обманываться на счет Димы, Люси и Леонида. Обижаться сколько угодно я могу на родных, но не на тех, кто зависит от ба в финансовом плане.

— Ид, о чем ты?

— Я о Николасе. Думали, что я не узнаю? Или, скажешь, что ты не в курсе всего происходящего?

Растерянное лицо Марины говорило именно об этом, заставив меня проглотить грубый вопрос об уровне ее IQ. На нем не появилось ничего того, что должно было выдать ее чувства — вину или стыд за свое поведение. Либо Маринка и правда ничего не знала, либо была очень хорошей актрисой. А она ею не была.

— Может пройдем и ты объяснишь мне все?

— Нет. Марин, отдай мне документы, и я пойду. Хочешь узнать больше? Купи вчерашний «Times» и загляни на третью страницу.

Она помешкалась немного, но все-таки потянулась к сумке-шоперу и сняла его со своего плеча, передав мне.