Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 65)

— То и значит, что парни привыкли, что бабы все как одна одинаковые — дают всем подряд.

Что-то такое было в его словах. Перед глазами вдруг встала укоризненно смотрящая ба…

— Но нам ведь хорошо вместе, да? Мы заботимся друг о друге. Вместе ходим по магазинам и готовим ужины. Теперь у нас есть кот.

— Предположим, — согласилась я, позволив поцеловать себя в щеку. — Но только этого недостаточно.

Я посмотрела на него сбоку. Что мне действительно нравилось в нашем общении так это то, что Костя не лез мне под юбку. Тот поцелуй был единственным поползновением в мою стороны. А Краснов мог бы. Я видела какой он настойчивый с остальными «бабами». Какое все-таки гадкое слово — бабы! Он плохо влияет на меня.

— Но это многое.

— Кость, — начала я, попытавшись освободиться из его объятий, но тот лишь сильнее сжал их.

То, что Краснов выпил не стало для меня сюрпризом. Им стали вопросы, которые он мне задавал.

— Не заставляй меня включать бабулю и говорить тебе, что у тебя все впереди. Ты рановато опускаешь руки.

— Не-а.

Он вновь чмокнул меня в щеку, сжав в пропавших сигаретами и алкоголем объятиях.

— Я не доверяю никому, Ида-обида.

— Скажи еще, что никому кроме меня? — полюбопытствовала я, продолжив отрывать полотенца и укладывать куски на дно «лотка». — А как же план с поиском наследницы нешуточного состояния?

Он отпустил меня, перед этим недовольно цокнув. Но едва ли обратила на это внимание. Это он об этом заговорил, а не я!

— Ты знаешь, Ид, противно! — Костя обошел стол, с другой стороны, пометался по комнате, поиграв в футбол упавшими на пол декоративными подушками.

Он вдруг вернулся, оперся на стол ладонями и занял собой все пространство. Хорошо, что я уже закончила с «ложем» для крошечных лапок и начала убирать все по местам.

— Чтобы не говорил отец, но я как представлю, что так надо будет прожить всю жизнь. Тоска берет!

Я поставила лоток на пол, осмотрелась по сторонам, прикинула, а не будет ли мешать Пуаро мебель.

— Развестись не смогу, — вещал Костя, так и оставшись у меня за спиной. — Сейчас все умные стали — составляют брачные договора со сложными условиями и нанимают детективов.

Какой же ужасный у него отец. Как можно внушать сыну жить за чужой счет? Почему он не верит в него? Он ведь у него умный. Я видела табели успеваемости.

— Значит придется притворяться всю жизнь или планировать какое-то очень витиеватое убийство.

— Тогда забудь о браке по расчету и просто живи, учись, работай, путешествуй — я пошла мимо дивана, подобрала подушки и уложила их возле подлокотника. — Пройдет время, и ты обязательно повстречаешь ту, которая с радостью станет стирать твои носки и терпеть твое пение по утрам.

Костя встал передо мной. Сделал он это очень неожиданно. Люся бы обязательно сказала: «выскочил, словно чертяка страшный!»

— Может я уже нашел ее? — спросил он, глядя испытывающим взглядом.

На какое-то время я действительно забыла обо всем, что тревожило меня. Сейчас мне стало ужасно неловко.

— Кость, ты пугаешь меня, — призналась я честно. — Ты может быть кого-то другого встретил сегодня? Антероса[1]?

— Нет.

Он не выпускал меня. Я не хотела пятиться, баловаться то есть. В данной ситуации оно было совершенно ни к чему и могло привести к совсем уж нежелательным последствиям.

— Тогда откуда все эти мысли?

— Встретил однокурсника Ромку, а он с женой, Леной, кажется, — произнес Костя после секундного промедления. — Он ведь только на четвертый курс перешел, а уже женат.

— И? Ты вдруг решил что хочешь точно также?

— Ты не понимаешь, — бросил он не без раздражения.

Очень даже понимаю. Никто не женится так рано просто так. За этим "просто" обязательно стоит что-то, о чем обычно деликатно умалчивают.

— Тогда объясни мне.

Я все же села на диван, чтобы освободиться от гнетущего чувства неловкости, погладила спящего Пуаро и взглянула на присевшего у моих ног парня. Он отодвинул журнальный столик в сторону, свалил книги с тетрадями и заглянул мне в глаза.

— Они были как мы с тобой. Она вся такая милая, сдержанная и заботящаяся о нем. Ну и Ромка такой внимательный, не отходящий от нее ни на шаг. Он то дверь перед ней откроет, то стул придвинет…

— Кость, ты к чему все это ведешь?

— Давай поженимся?

Я не отшатнулась от него только потому, что ждала что он рассмеется.

Это должно было быть шуткой. Да?

Только Костя не сделал этого. Он ждал, а я и слова не могла сказать.

— Мы ведь хорошие друзья? — продолжил он, видимо решив подкрепить свое предложение каким-то более-менее значимыми фактами.

— Ты повторяешься.

Я проблеяла. Иначе, эти два слова и свой голос описать не могу. Таким сильным было мое потрясение. Он действительно говорил на полном-полном серьезе.

— Поженимся, будем учиться, делать карьеру. Всегда и везде вместе.

— Кость, ты какой-то очень впечатлительный сегодня.

Я потрогала его лоб на всякий случай. Он был нормальной температуры.

— Мы ведь очень похожи с тобой, — продолжал настаивать Краснов.

Он говорил о схожести, но как по мне, Краснов перегибал палку. Из общего у нас было только прошлое в Зеленоанске, фехтование, одинокие и требовательные родители, стремление учиться в МГИМО… Боже! Не так уже и мало оказывается!

— Так, Кость, хватит, — я поднялась, решившись оборвать балаган, пока он не набрал силу и не превратился в ураган. — Это все несерьезно, а уж как звучит!

Просто не выдерживает никакой критики.

— Ты сам себя не слышишь.

Я встала на стол, спустилась с него на пол с другой стороны и подошла к дивану, забрав Пуаро в новехонькое кресло из Икеа. Тот не проснулся, но принялся посасывать призрачную титьку мамы кошки.

— Ложись спать, — велела я, обернувшись в дверях спальни, — потому что завтра ты пожалеешь о своих словах.

— Ид? Я ведь тебе предложение делаю.

— А, по-моему, ты просто пьян, — ответила я, после закрыла дверь в комнату, но не выдержала и вновь открыла ее, крикнув. — Или не в себе!

Последнее было скорее всего.

Или смеешься надо мной!

На мгновение стало очень страшно. Очень пугало вероятность того, что все эти месяцы дружбы были одним сплошным фарсом. Я, постояв в темноте, решила, что надо менять место жительства. Косте надо возвращаться к привычному образу жизни — цеплять девчонок, развлекаться с ними и тем самым искать свою единственную, а не играть в семью со мной, а мне надо продолжать налаживать взрослую жизнь.

— Карамзина! — принялся стучать в дверь Краснов через несколько секунд. — Открой дверь!

Я ждала что он будет молотить по створке и дальше, дожидаясь, когда нам в стену примутся долбить соседи, но Костик грохнул чем-то напоследок (похоже, что оперся о фанерку лбом) и заговорил.

— Ид, мы правда похожи. Я не говорю про интересы. Я говорю про жизнь и требовательных родителей.

Он заговорил об отце, который никогда, ничего и ни для кого не делал просто так.

— Такие как я и ты не поступают в блатные ВУЗы на одном лишь желании даже если будут самими Стивенами Хокингами. Он не кормил меня баснями о том, что платит за учебу только лишь из-за отцовской любви, а сказал сразу, что придет время и возьмет свое.

Я не открыла дверь, а сползла по ней, усевшись на серый ковролин. На дне желудка прыгала монетка. Она выдавала мое состояние с головой. Мне было тошно и страшно, потому что… Потому что я не могла отрицать то, что была наивна во многих вещах. Теперь не могла.