Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 68)

Я ждала, невзирая на ошарашенный вид служащей. Спустя несколько секунд, она поняла, что это не розыгрыш, покраснела, засуетилась, и принялась открывать папки с бланками, но перед этим взглянула в наши паспорта.

— Я думала, что Андрей Владимирович знает, что заявление можно подать онлайн, а после только захватить документы.

— Мы решили по старинке, — ответила я сдержанно, наблюдая за тем, как служащая косится на лежащий на конторке смартфон.

Валерия Мирославовна очень хотела позвонить кому-то, но только не решалась сделать это. Я молилась, чтобы она не нашла в себе храбрости сделать это. Иначе… Я не знаю, чем бы закончился этот поход на Кенсигтон Пэлас 6/7.

— Все на русском и только, — прощебетала Валерия Мирославовна. — Потом выберем дату.

— А нельзя расписать нас сразу — полюбопытствовала я на всякий случай.

— Нет, милая, на территории посольства действуют законы РФ. Вы с Костей не попадаете в категорию граждан, брак которых можно оформить досрочно.

Сказав это, она взглянула на меня выжидающим взглядом. Я не имела понятия, о чем она, потому пожала плечами. Но меня выручил Костя.

— А можно полюбопытствовать, что это за категории?

— Да, конечно.

Валерия Мирославовна послушно озвучила все случаи-исключения, дав нам убедиться в том, что мы должны действовать, как остальные резиденты РФ.

— Спасибо. Я должна была узнать это.

Сделав несколько размеренных вдохов, я принялась заполнять заявление, попеременно сверяясь с образцом и в то же время наблюдая за женщиной, которая все-таки взяла смартфон в руки.

— Готово!

Несмотря на демонстрируемую бодрость и энтузиазм, надо признать, что я не почувствовала себя лучше. Чем ближе я приближалась к цели, тем страшнее мне становилось.

— Сделала? — спросил Костя, потянувшись к листу бумаги, лежащему передо мной.

Но я отодвинула его от него.

— Да. Я сама.

Вложив лист бумаги между страниц паспорта, я поднялась. Мой голос охрип и у меня не сразу получилось выговорить имя работника отдела ЗАГСа.

— Валерия Мирославовна? — позвала я, откашлявшись немного. — Проверьте, пожалуйста.

Валерия Мирославовна Черниговская не спешит поворачиваться ко мне. Она стоит у гигантского секретера, держа в руках что-то. Это не смартфон, а какая-то кипа бумаг.

— Ну как ты? — спрашивает Марина, присоединившись к нам в столь значимый час. — Все в порядке?

— Да. Осталось выбрать дату.

Марине не нравится все это. Это видно по выражению ее глаз, но она улыбается мне ободрительной улыбкой.

— Ид, ты еще можешь передумать, — говорит она негромко, встав между мной и Костей. — Есть другое решение.

Я киваю, ощутив невероятное чувство облегчения. Она предложила мне то, на что я бы не смогла решиться самостоятельно. Злость, обида и возмущение отпустили меня стоило мне дописать последнюю строчку, оставив после себя растерянность.

— Ида? — зовет меня Костя. — Ид?

— Просто уйдем отсюда и придумаем, что делать дальше — продолжает настаивать Марина, словно не замечая Краснова, что пытается попасться мне на глаза.

Он не ниже Марины, но у него не получается обойти ее и встать передо мной.

— К сожалению я не могу принять твое заявление, Артемида, — говорит работница посольства, заставляя повернуться к столу и обратить внимание на себя.

Несмотря на все сказанное у меня не получается выдохнуть и обрадоваться внезапно нарисовавшейся причине.

— Почему? — спрашиваю я первое, что пришло мне в голову. — С вами все в порядке?

Вид Валерии Мирославовны портит все. Она очень и очень бледная. Бледнее, чем бумага в ее МФУ. Ее руки трясутся, держа в руках какой-то розовый листок. В невероятно темных глазах женщины застыло сложное выражение, в котором читается удивление и страх.

— Ты уже замужем — говорит она тихо, протягивая мне бумажку. — Ты разве не знала об этом?

[1] То есть глава посольства и представитель страны за рубежом.

Глава 37

Глава 37

— Ты разве не знала об этом?

Повисла гробовая тишина. Не знаю почему молчали остальные, но я ждала, когда из-под стойки выскочит Эштон Катчер или на худой конец Вальдис Пельш с громогласным, обидным и все же приносящим облегчение «тебя разыграли!!!»

— Вы серьезно? — спросила я, так и не дождавшись людей с камерами, и добавила еще громче. — Серьезно?!

Где-то в середине моей груди зажегся знакомый мне огонь злости. Только в этот раз он был приправлен ненавистью ко всем тем, кто делал из меня идиотку.

— Да, — прошептала Валерия Мирославовна, продолжая тянуть мне дрожащий розовый листок. — Вот свидетельство о регистрации.

Я поняла, что это и без вербального подтверждения. Масла в огонь решил подлить Костя.

— Могла бы сказать, что я не пара тебе вместо того, чтобы втаптывать меня в грязь подобным образом.

Я сначала не поверила в то, что Костя говорит это серьезно. Он ведь видел в каком я состоянии. Но… Потом я вспомнила, что Краснов не отличался тем, что был внимателен к другим.

— Я бы не стала делать этого.

— Но сделала — ответил Краснов, вытащив свое заявление. — Извините, что потревожил вас Валерия.

Я понимала состояние Краснова и отказывалась принимать его. Казалось, что на моем лице было написано все и насколько открывшееся обстоятельство шокировало меня. Но только он считал иначе.

— Серьезно считаете, что я пришла бы сюда вместе с ним — я качнула подбородком в сторону двери в которую вышел Костя — стала позорить его и заполнять заявление, зная, что уже замужем?!

Мои мозг отказывался обрабатывать информацию, которую подавали глаза. Я видела, как побледнела женщина и какими испуганы были ее глаза. Слышала, каким блеющим стал ее голос. Но только это не имело значение сейчас, потому что бардак творился в ее ведомстве.

— Но тут написано…

Это было не то. Это конечно же было другое. Газлайтинг в чистом виде. Если говорить исключительно на русском, то это когда из тебя делают дуру при всей очевидности ситуации.

— Это написали вы или те, кто работает вместе с вами!

Я выпалила это и выхватила листок из ее рук, едва сдержавшись, чтобы не помять и не разорвать его в клочья.

— Приняли, зарегистрировали и заполнили бланк, — продолжала говорить я, смаргивая матовую пелену перед глазами.

Наконец, мне удалось прочитать имя. Оно совпадало с тем, что напечатали в «Times». Я вздохнула, попытавшись успокоиться таким немудренным образом. Но вышло только хуже — к глазам вновь подступили слезы.

— Ида?

Я совсем забыла о Марине, повернулась к ней и, кивнув, вновь обратилась к Черниговской.

— Это ведь мое? — спросила я, взмахнув листком в руке.

— Да. Только нужно расписаться…

Я взяла ручку, но вцепилась в неожиданно вспыхнувшую мысль.

— У вас ведь должно быть заявление от меня и от мистера Элджерона? Квитанции об оплате государственной пошлины? Копии всех документов?

У Валерии Мирославовны было все о чем я спрашивала ее. Вот только она не помнила того, что произошло чуть больше месяца тому назад. Хотя, теперь я сомневалась и в дате.

— Мне нужны копии всех документов.

Женщина не стала спорить со мной. Она сделала то, о чем я просила ее, довела меня и Марину до двери, а потом закрылась изнутри. Наверное, она и сама была не рада тому, что заявление со знакомой фамилией попалось ей на глаза. Возможно, она пожалела, что поддалась страхам и не уничтожила все.