Евгения Мэйз – Не тот муж (страница 39)

— Они всегда что-то говорят, Ида. Всегда и везде. Где бы ты ни была люди будут обсуждать тебя.

— Если что, — проговорила я, отвернувшись. — Хочу, чтобы вы знали, что это не успокаивает меня.

Он процедил что-то на незнакомом мне языке. По ощущениям, это было ругательство.

— Если тебе будет легче, то обсуждают не тебя, а меня.

Я предпочла промолчать. Так было лучше для всех. Но француз думал иначе. Он разговаривал со мной. Я сама дала ему подсказку, что нужно делать, чтобы меня отпустило и поздно подумала об этом.

— Не помогло?

— Нет.

Он принес меня в медпункт, распахнул дверь в уже знакомой мне манере, просто толкнув ее ногой, прошел в прохладное наполненное запахами медикаментов помещение и усадил меня на кушетку.

— Я понимаю, что обидел тебя и увы не могу вернуть своих слов обратно, — сказал он, вновь присев передо мной. — Я бы даже объяснил тебе логику своих рассуждений, но я знаю, что сделаю только хуже.

То-то и оно. Я тоже понимала это.

— Поэтому я предлагала вам отпустите меня тогда, — я осматривала безликое помещение вокруг, избегая смотреть на него. — И оставить в покое сейчас.

Мне казалось, что это было неплохим решением. Он помог деве в беде, доставил и передал в руки заботливых медбратьев. Все.

— По-твоему это нормальное поведение? — осведомился он, поднявшись.

Он крутанулся на месте, увидел кнопку на стене и нажал ее, вновь приблизившись ко мне.

— Всяко лучше, чем угрожать, преследовать и тягать дев по кустам.

Его глаза потемнели. Скулы выделились еще сильнее. А сам он, судя по секундному прищуру, задумал что-то.

— Признайся, что ты издеваешься надо мной сейчас?

Я сидела на кушетке, качала ногами и смотрела на Николаса. Он был дьявольски красив, когда был не в духе. Выглядел даже лучше, чем когда мы встретились в ГУМе.

— Я жду медбрата и ваших объяснений, — ответила я, приподнялась и села поудобнее.

Несмотря на то, что я злилась на него за то в каком свете он выставил меня и в чем обвинил, я не могла не отметить ощущения комфорта, которое испытывала рядом с ним. Мир вращался в совершенно иной манере, когда я общалась с ним — он был и его не было одновременно. Вот только была одна небольшая проблема… Он не принадлежал мне и не мог находиться со мной вечно.

— Зимой ты сказала о том, что ждала, что я буду искать тебя, — начал Николас как-то очень тихо. — Пусть запоздало, но я все же сделал это.

— Зачем? — спросила я, не веря тому, что вижу на его лице.

Я не могла быть уверенной на все сто процентов, но кажется это взрослый мужчина испытывал смущение. Или как это зовется у сильной половины человечества?

— Я собирался поздравить тебя с днем рождения — ответил он, остановившись напротив. — Как мне известно на такие мероприятия приходят с дарами.

Я кивнула, согласившись с этим объяснением, скользнула по нему взглядом, а потом вновь посмотрела ему в лицо, предлагая продолжать. Ко мне вновь вернулось то самое ощущение, которое посетило меня в ГУМе — с ним я могла все.

— Я решил разузнать о тебе, чтобы не дарить полную ерунду. Но признаюсь, что поторопился. Дал задание Дэну, но вместо того, чтобы дождаться, когда он сам придет ко мне с отчетом, как делает это обычно…

Он вздохнул, но вопреки ожидаемому не покраснел, а весело заблестел глазами. Его собственные ощущение веселили его.

— Я позвонил ему едва ли не на следующий день, выслушал первую информацию, а потом улетел в Африку.

Мне было понятно, что нахватал «поверхам» Дэн, но не было ясно, что помешало ему прояснить все в последствии.

— Вы не созванивались потом? Или, что-то случилось с Дэном? Или, вы были настолько безутешны, что ушли в полугодовалую депрессию, которую смогло вылечить светлое и чистое чувство?

Николас не ответил мне сразу. Некоторое время он смотрел на меня совершенно недовольным взором.

— Напоминаете себе, что нельзя бить людей? — поинтересовалась я с самым невинным выражением лица.

Я прекрасно понимала, как дерзко разговариваю с ним и что он привык к совершенно другому. Как выяснилось, он не просто Николас, а сам «сэр Николас!» А еще что прокололась, выдав свою предвзятость к его поступку.

— Почти.

— Тогда вы понимаете о чем думаю я, — вылетело из меня, прежде чем я успела подумать об этом. — Что?!

Николас рассмеялся, но уже отлично от прежней, так полюбившейся мне манере, не тихо, но раскатисто и очень притягательно.

— Мы вернемся к этому вопросу чуть позже, — пообещал он, а потом присел рядом, посмотрев сначала перед собой, а потом на меня. — Некоторое время я не мог созвониться не только с Дэном, но и просто с цивилизованной частью мира.

Было что-то в его взгляде и в голосе что-то такое, что отбило у меня все желание язвить и дальше.

— Чтобы ты не сомневалась и понимала всю серьезность моих слов… Помнишь, я говорил тебе о том, что консультирую людей?

Я кивнула, ждала, когда он продолжит рассказ и задумалась над тем, как можно не загореть на самом жарком континенте мира? Наоборот, даже потемнеть, так что стали заметны одинокие седые волоски?

— Я помогаю людям со всем, что связано с войной — сказал он, совсем близко от моего лица.

Не знаю, чего я ждала, когда требовала и ждала его объяснений. Но слово «война» заставило вздрогнуть чему-то в глубине души. Оно вытащило и пустило перед глазами кадры, увиденные когда-то в новостях. Оно опрокинуло испуг, который дал мне осознание того насколько серьезно то, чем занимается Николас.

Он мог не вернуться.

Больше никогда-никогда не появиться в моей жизни.

Не сидеть рядом и не смеяться моим юношеским обидам.

— Некоторое время ситуация в том регионе, в котором работаю я, была далека от мирной. В одночасье рухнуло все, чем так славится цивилизация.

Николас помедлил немного, прежде чем сказать следующее.

— Все потому что мой клиент отказался слушать меня, решив, что я работаю на разведку.

— А разве это не так?

Моя логика была очень проста, когда я задавала этот вопрос. Да там не логика была, а чистая надежда! Потому что… Потому что… Случись что, кто еще мог помочь ему, как не родное государство?

— Нет, — ответил Николас жестко. — Я работаю сам на себя.

— Но зачем? Неужели вам так нужны деньги?

Наверное, я, задавая эти вопросы, выглядела наивной простушкой, вдруг дорвавшейся до сытой жизни, но я никак не могла взять в толк для чего обеспеченному человеку нужно рисковать собой без каких-либо патриотических причин? А их не было, если судить по его ответу.

— Когда я только начал заниматься подобной консультацией, — проговорил Николас медленно, словно вспоминал что-то, — мной двигало желание доказать близким мне людям, что я стою чего-то в отрыве от их фамилии и привилегированного статуса, а уж потом заработать деньги.

— Получилось? — спросила я, отчего-то разозлившись на него.

Он был вдвое старше меня. А я злилась на его юношеский максимализм. Хотя, было понятно, что тот давно прошел и теперь им движут совсем другие мотивы.

— Да. Потом выяснилось, что за это платят вполне неплохие деньги.

За дверью раздался шум. Точнее раздались какие-то крики. Они с каждой новой секундой мешали говорить и даже слышать то, что говорит Николас.

— Так и чем все закончилось в итоге?

— Теперь я здесь, рядом с тобой и понимаю, что мне нужно было сначала позвонить Дэну и выслушать его, а уж потом ловить и стращать несоблюдением правил.

Я облизнула губы, решая, а стоит ли задавать главный вопрос. Ведь было понятно, что произошло недоразумение. А он взрослый человек, который навидался всякого, чтобы думать о людях плохо, хотя бы потому что непорядочности в мире больше, чем совести и воспитания.

— Ты не сказал почему решил, что все сказанное Дэном правда.

Я сказала это и кажется, что покраснела, но тут же отдернула себя и «приказала» не краснеть. Пусть я лезла к нему в душу. Пусть будет казаться, что я напрашиваюсь на комплименты. Но он другой. Я сразу увидела и почувствовала это.

— Потому что я оказался достаточно наивен — произнес Николас холодно, но потом осекся.

Николас посмотрел в сторону выхода. Щека его дернулась. Но он все же повернулся ко мне и посмотрел со знакомой мне грустной задумчивостью.