Евгения Малинкина – Который кот подряд (страница 41)

– Пять. А что? Любви все возрасты покорны, слыхала?

Даша хмыкнула.

– Бутерброды готовы, чай тоже. Придёшь на кухню?

Соня появилась на пороге кухни с бокалом в руке.

– У тебя квартира, как кукольный домик. Такая малю-у-усенькая, ути-пути.

– Горазда она пить, – сообщил кот, появляясь следом за гостьей.

– Ой, как мне нравится твой котёнок, он так смешно мяукает, будто говорит! – умилилась Соня, поставила бокал и схватила кота в охапку. Вася радостно подставил подбородок для почёсывания, потом за ухом, потом под мышками и снова за ухом. От Даши ласк не дождёшься, вечно где-то бегает. Полное расслабление и умиротворение. Если бы Соня не отвлекалась на бутерброды и не прихлёбывала поочерёдно то из чашки, то из бокала!

Вася было задремал, но резко проснулся: Даша решила включить телевизор. Шли новости. Что-то про цены на газ. По жёлтой ленте бежала строка об экстренной госпитализации поэта-песенника Флёрова (разузнали-таки), которого доставили в центральную больницу из дома его друга, певца Вадима Диамантова. Даша не успела сообщить об этом Соне, как у той зазвонил телефон.

– Дорогой! Почему так поздно? Я? Я в гостях у подруги. Нет, не у Риты… Да, он в больнице. А ты откуда знаешь?.. По телику? Да ты что! Уже! Так быстро! Прикол!.. Ну, не прикол, это же просто такое выражение… Вадик, подожди, не сердись, сейчас я тебе всё объясню. Понимаешь, он явился неожиданно, Иду я отпустила, а ему, конечно, подавай на стол… Просто отпустила, может же быть у человека выходной?.. Твой Флёров ненормальный, вот что я тебе скажу! Штаны зачем-то постирал… Ха-ха-ха, может, и не добежал… Нет, я не смеюсь… Я его яичницей накормила… Ну а чем ещё? Что, я готовить умею, что ли. Нет, он съел. То есть почти. Вдруг задыхаться начал… Точно не из-за меня, яичница почти не перчёная была… Я не дура! Сам дурак! То есть прости, прости, прости! Я не то хотела сказать! Повесил трубку! – жалобно сообщила Соня Даше; её лицо как-то в одну секунду сморщилось, губы задрожали и поплыли; она громко и отчаянно заревела.

Пока Даша утешала Соню, в новостях заговорили о Флёрове. Журналисты добрались до дома Диамантова и до центральной больницы, где лежал Флёров. Новостной экран был разделён пополам. Вёлся прямой репортаж сразу из двух точек. В правой части экрана показывали вход в больницу. На левой части экрана молодой человек с микрофоном в руке то звонил в дверь особняка Диамантова, то показывал на тёмные окна, сообщая, что дома, по всей видимости, никого нет, вот можете убедиться, камера пробегала по неосвещённым окнам, и репортёр снова звонил в дверь. Как обычно, когда новостной повод вроде бы есть, а информация отсутствует.

Немного успокоившись, икая и пуская пузыри, Соня опустошила стакан с водой и тут же попросила Дашу налить туда коньяка.

– Ты уверена?

– Уверена, уверена, наливай. Я сегодня такое пережила, мне можно.

Даша пожала плечами и посмотрела на Васю. Кот держал нейтралитет, вылизывая хвост. Соня сделала пару глотков и закрыла ладонями лицо. Даша подумала, что гостья заново примется реветь, но Соня почмокала губами, опустила голову на руки и мирно засопела.

– Богема, – прокомментировал кот. – Тебе не понять.

– А тебе понять?

– А я что? Я кот.

Даша хмыкнула, но ничего не ответила.

– Нечем крыть? То-то.

Воскресенье, 9 ноября 2014 года, Васильевский остров, 14-я линия

Даша проснулась от телефонного звонка, не сразу поняв, где находится. Потом вспомнила: вчера она устроила Соню на диване, а сама свила гнездо из тряпок и ночевала в платяном шкафу.

Звонил шеф.

– Оленева, что у тебя со статьёй? Ты видела новости? У поэта Флёрова случился инфаркт, когда он находился в особняке Диамантова.

– Слышала. Я вчера помогала невесте Вадима Петровича вызывать скорую.

– Прекрасно. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь мой замысел о мирном уютном домашнем новогоднем репортаже летит в тартарары?

– Но, Анатолий Маркович, я же не виновата, что у него случился инфаркт.

– Виновата не виновата, Оленева, журналист обязан думать на два, а то и на три шага вперёд. Вот ты подумала, что мы будем теперь делать, когда все издания считают своим долгом рассказать об особняке?

– Но, Анатолий Маркович…

– Что Анатолий Маркович? Я уже шестой десяток Анатолий Маркович. Ты, Оленева, меня сильно подводишь всеми этими поэтическими инфарктами.

– Анатолий Маркович, все издания напишут об особняке, но Диамантов сейчас на гастролях, а у нас есть его интервью, и Гена вчера интерьеры снял. У нас есть информация, в отличие от других масс-медиа.

– Вот! Вот, Оленева, можешь, когда захочешь! Правильно. У нас эксклюзив. Я сам так сразу и подумал. Отлично! Когда, ты говоришь, будет готова статья?

– Я постараюсь побыстрее. На следующей неделе, наверное.

– Постарайся, Оленева, постарайся. Чем раньше, тем больше шансов, что мы прогремим, а не загремим. Давай напрягись. Можешь и сегодня поработать, ничего с тобой не случится.

– Хорошо, Анатолий Маркович, я постараюсь.

– Ну, бывай.

Шеф отключился.

Даша выбралась из шкафа. Спать в позе эмбриона спине не понравилось, да и ноги затекли. Сони на диване не было. На кухне шумела вода.

– А я уже позавтракала и сейчас убегаю! – жизнерадостно сообщила Соня, когда Даша в намотанном на голову полотенце выползла на кухню.

– Домой?

– Нет, в больницу, к поэту. Я звонила Вадику; он сказал, моя обязанность навестить его старого друга. Поеду сейчас. Там посещение до двенадцати, я уже узнала.

– Что ж, правильно. Съезди.

– Ты знаешь, Флёров ведь не моей яичницей подавился, он что-то увидел за моей спиной. Точно. Это я только сегодня поняла. Стала вспоминать как да что – и вспомнила! Он смотрел не на меня, а за мою спину и увидел что-то такое, такое… Возможно, призрак жены. Ни за что не вернусь в особняк. Там нечисто. Я Иде позвонила, предупредила, что у тебя поживу.

– Да? Интересный поворот, – отозвалась Даша.

– Не ворчи, пусть поживёт, – подал голос кот.

Его уже покормили, погладили – от Даши с утра пораньше не дождёшься, еды не допросишься.

– Хорошая девочка, котят любит, – добавил он.

– Предатель, – чуть слышно буркнула Даша.

Соня уже была в прихожей и натягивала ботинки.

– Я у него прямо спрошу, что он увидел за моей спиной. Он же что-то увидел? Я почти уверена, что это был тот самый призрак, который до меня докапывается.

– Спроси, конечно. Но ты уверена, что тебя к нему пустят? Там наверняка только родственники?

– Какие ещё родственники? У него одна дочка, я с ней знакома. Дура дурой.

– Как знаешь!

– Ладно, я побежала. Ты мне ключи не дашь? А то вдруг ты уйдёшь, а я в это время вернусь?

– Не уйду, мне работать нужно. Да и ключей других у меня нет.

– Если будешь дома, то не страшно. Но на будущее нужно сделать для меня комплект, – распорядилась Соня.

Даша закрыла дверь; на её лице было написано недоумение.

– Быка за рога! Ты видел, Вася? Маленькая и деловая.

– Не то что некоторые, – подлил масла в огонь кот и, встретившись с вопросительным взглядом Даши, ехидно ухмыльнулся.

– Между прочим, она вчера собиралась расчленить Флёрова в ванной, когда заподозрила, что тот умер, – пожаловалась Даша.

– Придётся спать стоя, чтобы она ничего не заподозрила. – Вася покачал усами. – Ах, какая девушка! Окорочок! Но ты не расстраивайся, я тебя всё равно больше люблю: ты мой боевой товарищ!

– И на том спасибо.

– Пожалуйста, обращайтесь, – откликнулся кот, впиваясь когтями в дверной коврик.

– У тебя две когтеточки есть, – зачем ты хозяйскую вещь портишь?

– О коврик точить приятнее. Слышишь, какой звук? Песня!

У Василия на морде было написано такое блаженство, что девушка невольно улыбнулась.