Евгения Максимова – Жанна (страница 9)

– Ой, загрузила я вас, тебя, – она постоянно поправлялась, соскакивая на "вы", но Герман каждый раз взглядом как будто требовал исправления, и она "исправлялась".

– Давайте… Ой, давай я тебе Бродского почитаю?

– Неплохой сегодня поэтически-религиозный вечер с пельменями, – не улыбаясь, сказал Герман.

– Тебе не интересно?

Вместо ответа он вдруг прочёл:

– Уезжай, уезжай, уезжай, Так немного себе остается, В теплой чашке смертей помешай Эту горечь, и голод, и солнце.

А Жанна продолжила:

– Что с ней станет, с любовью к тебе, Ничего, всё дольешь, не устанешь, Ничего не оставишь судьбе, Слишком хочется пить в Казахстане.

Но любимое моё вот это:

"Когда она в церковь впервые внесла Дитя, находились внутри из числа, Людей, находившихся там постоянно, Святой Симеон и пророчица Анна".

Герман завороженно слушал.

"но там не его окликали, а Бога Пророчица славить уже начала. И дверь приближалась. Одежд и чела Уж ветер коснулся, и в уши упрямо Врывался шум жизни за стенами храма. Он шел умирать, и не в уличный гул Он, дверь отворивши руками, шагнул, А в глухонемые объятия смерти. Он шел по пространству, лишенному тверди, Он слышал, что время утратило звук"…

Красивое лицо Германа исказилось судорогой, и по щеке его скатилась слеза.

Жанна перестала читать.

– Тебе тоже это настолько близко? Даже не думала, что кто-то может чувствовать эту духовность, она болит во мне и рвет меня изнутри, – она уже раскаивалась, что довела человека до такого состояния.

– Это ты! Почему ты не писала?

– Потому что я не писатель, – она не поняла вопроса, решила отшутиться, но Герман закрыл лицо руками и застонал, и она застыла в недоумении. Тогда она подошла к нему, погладила, как ребенка, по темным, практически черным волосам, зачесанным назад, и обняла за голову. Челентано пел свою "Историю любви", одну из любимых песен Жанны у этого исполнителя…

Ora tu vieni a chiedere a me А сейчас ты приходишь ко мне спросить, tua moglie dov'è, Где твоя жена? dovevi immaginarti che un giorno o l'altro Ты должен был понимать, что рано или поздно sarebbe andata via da te, Она ушла бы от тебя. l'hai sposata sapendo che lei, Ты женился на ней, зная, что она, sapendo che lei moriva per me Зная, что она не могла жить без меня. coi tuoi soldi hai comprato il suo corpo non certo il suo cuor За свои деньги ты купил ее тело, но, конечно же, не сердце. Lei mi amava, mi odiava, mi amava, mi odiava, Она любила меня и ненавидела, любила и ненавидела…

Подарок Германа

Генка проснулся с утра в привычном после выпивки состоянии. Голова была тяжеленная, а мутило так, что казалось, что тошнит всё его тело, а не только один лишь желудок. Генка всегда сильно мучился с похмелья. Но пить из-за этого не прекращал. Он готов был платить одним днем мучений и двумя днями последующего неприятного самочувствия за это веселое расслабление, за радость общения, за временно удовлетворенную потребность почувствовать себя, наконец-то, нормальным – простым успешным человеком.

Генка Баранов был человеком невезучим. Ничего ему в жизни не давалось из того, чего он так хотел и того, что, как ему казалось, было в изобилии у других. Внешность у Генки была самая обыкновенная, в тридцать с лишним он был похож на пацана, длинные кудрявистые вихры он состриг только после женитьбы, и то потому что жена попросила, даже потребовала. Он и не замечал, насколько по-детски выглядел с этой беззаботной заросшестью… Отстаивал свои кудри перед всеми, от школы до первой работы, и только армия его обрила, после чего он снова с остервенением стал отращивать свои космы, кидаясь на всякого, кто пытался ему заикнуться о пострижении. Сдался Гена только перед требованием новоиспеченной супруги. Но потом, после кардинальной смены собственной внешности, Генка не спешил в парикмахерскую, и "кудри" его часто "вились до лица", пока супруга снова не отправляла его на постриг своей властной заботливой рукой.

Женился он, впрочем, по залету. Жанну в партнеры дала ему судьба, обычно все отношения с девушками у Генки заканчивались ничем или простым приятельством, а в половые партнеры они, как ценные призы, уходили к другим – к его друзьям и знакомым. И что с ним было не так?.. Ну просто не умел он ухаживать за женщинами. Хотел подружиться, пообщаться, и женщин не считал противоположным полом, а общался с ними, как с человеками. А женщина, она ведь хочет, чтобы за ней ухаживали, проявляли к ней интерес именно как к женщине, а не как к приятелю. Генка стеснялся так относиться к женщине, что-то ему мешало, не позволяя заводить именно их – сексуальные отношения с противоположным полом. Вот и получалось, что в те, так желаемые Генкой, отношения, уходили с женщинами другие пацаны. Те, которые ухаживали и не стеснялись. У Генки был какой-то мистический страх перед женщиной, и секс-отношения, всеми вокруг него считаемые чем-то простым и естественным, для него были и тайной, и жаждой, и несли особую значимость, может, оттого он и не мог преступить какую-то черту, дающую каждому свободному мужчине доступ к телу любой женщины.

С Жанной он познакомился не от собственного стремления к знакомствам или тяги конкретно к ней. На танцы Жанна пришла с подругой, которая понравилась приятелю Генки, и тот предложил ему вместе подойти и пригласить двух рядом стоящих девушек, чтобы и друга поддержать, и не разбивать дамский тандем. Так Жанна сначала протанцевала всю дискотеку со случившимся по приятельству партнером, а потом они стали встречаться. Дело было в небольшом южном городке Краснодарского края, где Генка работал и жил в общежитии со своими друзьями. Жанне понравился скромный общительный и многим интересующийся паренек, который не лез с поцелуями, не набивался в половые партнеры, а просто рассказывал о разном и интересном, а также расспрашивал её. Они гуляли по набережной, ели мороженое, как-то она провела его на ужин в свою гостиницу, где был шведский стол – им было интересно вместе. Только через неделю, когда уже отьезд Жанны маячил перед глазами, она его поцеловала. Решила взять процесс в свои руки, иначе он бы сам вряд ли решился. Видимо, так он и ждал милостей от природы, и обычно не дожидался. Сама же она запросила близости, потому что дальше поцелуев у него опять дело не пошло. Он провел её в своё общежитие в свободную от жильцов комнату. Были они вместе один раз, и она забеременела.