Евгения Ляшко – Приключения ДД. Тайна Чёрного леса (страница 23)

Поплавок, раскачиваясь, кивал, словно соглашаясь с Пашей.

Мальчишка вздохнул и бросил грустный взгляд через плечо на берег: – Лопает. Хоть бы раз поблагодарил. Что за ипостась такая?

Он смотал удочку и дал команду ей исчезнуть. Птицы вернулись, снова преобразив тишину не затейливыми мелодиями.

Паша вздохнул, и, продолжая сидеть на пирсе снова приуныл: «Память начинает подводить. Плохо здесь думается. Всё есть на острове. Никуда спешить не надо. Пожелал, исполнилось. Рай. Что же мне так тягостно? Скучаю, наверное, по родителям и друзьям. И вот, главное – не стало цели в жизни. Незачем куда-то стремиться. Скучно становиться от того, что всё легко даётся. Некуда ум применить».

Казачонок потёр ладонями лицо. В этом удивительном месте не спалось. Совсем не спалось. Паша несколько раз пытался, но безрезультатно. Свинцовая тяжесть хоть и наполняла веки, но сон обходил стороной. Мальчишка снова мельком взглянул на беседку.

«И зачем я хотел увидеть свою Малум ипостась. Вон сидит себе воображает не понятно что. Неужели я и вправду могу себя так вести?» – ссутулившись и тяжко вздыхая, думал мальчик.

Паша понял, что каким-то чудесным образом напиток из кувшина перенёс его в некую точку возможно на планете Земля, а может и куда подальше. Это не мог быть Малум. Дозорные объясняли, что все три Вселенных идентичны. Но он всё же попал куда-то… куда-то между. И попал вместе с не самой лучшей копией себя, которая тут же нагло заявила величать её Павел Алексеевич. Видите ли, звать просто по имени это плебейские привычки. Сопоставив короткие разговоры, потому как Алексеич не любил долгие беседы и тут же уходил, Паша предположил, что он вытянул неким образом себя и свою ипостась из Малум на этот необитаемый остров. Алексеич сразу написал послание в бутылку и, закинув в море, стал ждать спасения, пока сам Паша ходил по другой стороне острова.

Единственной причиной, почему гордецу Алексеичу приходилось общаться с Пашей, было то, что он не мог вытворять эти штуки с желаниями, материализуя еду и другие не хитрые вещи из воздуха.

– Вот договорились бы и поплыли бы куда-нибудь. Всё ж веселее, чем без дела сидеть. Людей других отыскали бы. А как с ним договориться? Еду себе и то со скандалами вымогает. Правду говорят, если человек сам с собой не в гармонии, то далеко он не уплывёт, – с кислым видом прошептал Паша, всё чаще подмечавший, что стал разговаривать вслух.

Неожиданный крик, разорвавший тишину, взъерошил казачонка, размышлявшего под нежное щебетание птиц.

– Да что там у тебя опять стряслось? – поднялся на пристани мальчик, повернувшись лицом к морскому берегу.

Неудовольствие тут же сменилось страхом и тревогой. Незнакомцы в рваных одеждах и тельняшках, с саблями на боку тащили Павла Алексеевича к лодке, болтавшейся в такт с пенящимися волнами.

– Помоги мне! Помоги! – взывал о помощи извивающийся Алексеич.

Паша стремглав устремился на зов, по дороге раздумывая, что кинжал на поясе вряд ли поможет ему одолеть трёх взрослых мужчин. Но видя на горизонте корабль с пиратским флагом, он понимал, что бой надо дать на берегу.

Один пират сидел в лодке, хохоча от потуг товарищей тщетно пытавшихся ухватить шустрого паренька, бросающего в них куриные яйца. Тем временем освободившийся пленник отполз подальше и побежал, куда глаза глядят по мокрой твёрдой песчаной кромке. Пираты всё ближе подбирались к мальцу, и третий мужик-весельчак не спешил им на подмогу. Ещё мгновение и он будет схвачен. Сила была на их стороне.

И вот, несмотря на все усилия, Паша вместе с Павлом Алексеевичем со связанными руками сидели в лодке, под зыркающие взгляды морских разбойников. Казачонок ни как не мог взять в толк, почему прекратили исполняться желания.

«Или у них магия сильнее или я желаю чего-то не то» – следил он исподлобья за окружающими, не решаясь пожелать чего-то попроще, чтобы не показывать возможное преимуществу врагу.

Павел Алексеевич же снова сидел с гордой осанкой, буркнув через губу, что намерен общаться только с капитаном.

Трёхмачтовый парусный корабль вблизи казался просто огромным. Пленников, подгоняя саблями, затолкали по верёвочным лестницам на палубу, предварительно освободив руки. Кинжалы казачат пираты трогать не стали. Видимо сочли их не грозным оружием. В любом случае этому обстоятельству Паша был безмерно рад.

Бочкообразный рыжебородый пират провёл по пленникам, оценивающим взглядом: – Не густо. Щупленькие. В трюм их.

Не успел Алеексеич и рот раскрыть, чтобы вызвали капитана, как он уже сидел в клетке с грязной соломой под ногами во мраке брюха корабля, и ему оставалось только злобно поглядывать на Пашу, усаженного там же.

– Освободи нас! Чего ты медлишь? – презрительно процедил Алексеич сквозь зубы.

– Не получается. На острове работало, а тут нет, – пожал плечами Паша, внутренне признавая, что теперь среди людей, куда он так стремился, дела их куда хуже, чем были на необитаемом острове.

– Что? Я ещё и голодным по твоей милости останусь? – заскрипел зубами Алексеич, и приготовился к нападению, сжав кулаки.

Паша бросил суровый взгляд на ипостась и прикрикнул: – Забыл, кто в наших драках выигрывает? Хочешь, что я тебе напомнил? Или всё-таки дашь мне время подумать и вытащить нас отсюда?

Тот фыркнул и отвернулся.

Паша глубоко вздохнул: «Если я на такое способен, хорошо, что это из меня ни разу не вылезло. Как же сильно Бонум отличается от Малум. Если вернусь в Аниматум, то, точно никогда и ни при каких обстоятельствах не дам своему демону вырваться наружу. Хоть нунтиусы и объясняли, что человек троичен, но лучше пусть об этой моей ипостаси никто и никогда не узнает. Как же всё-таки полезно оказывается лицом к лицу столкнуться с собственной тёмной стороной…».

Вдруг сбоку что-то зашуршало.

«Только мышей и крыс не хватало. Фонарик бы мне» – угрюмо подумал Паша и с облегчением почувствовал приятную тяжесть металла в руке: – «Так, вернулся дар исполнять желания. Может быть страх парализовал паникой мою способность достигать желаемого и поэтому у меня ничего не получалось, кроме как бомбить нападающих яйцами? Надо быть осторожным».

Мальчик включил фонарик и посветил в сторону шороха.

В соседней клетке заохал седовласый пожилой мужчина в нарядном камзоле с прилизанной шевелюрой: – Убери свет, негодник!

– Извините, я не хотел. Я просто не ожидал тут ещё кого-то увидеть, – опешил Паша. – Вы кто?

Алексеич с интересом наблюдал за беседой узников.

– Дворянин. У тебя наглец, подходящее сословие, чтобы говорить со мной? – высокомерно заявил мужчина.

Паша внутренне напрягся: «Ещё один из Малум Вселенной на мою голову!», но сдержанно ответил, осветив фонарём Алексеича: – Позвольте вам представить Павла Алексеевича. Он, как и вы, весьма знатный вельможа.

Паша надеялся, что эти двое продолжат беседу, и ему удастся получить хоть какую-то информацию, однако они оба молчали.

«Как же его разговорить? Ведь наверняка, что-то любопытное может поведать» – присев в дальнем углу клетки, размышлял мальчик.

Вдруг казачонок вспомнил слова отца о том, что дворяне это в прямом смысле слова просто люди с княжеского двора.

«У дворян было только одно различие, не все равны. Одни аристократы из боярского класса, а другие вышедшие за заслуги из военного сословия. А этот ещё и в камзоле, но пошит вроде на русский манер, после адаптации от напыщенных французских фасонов. Вот почему они молчат. Этот из родовитых! А на Алексеиче военная форма – казачья справа. Пыжется вельможа перед нами. Тут хитрость нужна, чтобы пообщаться с этим павлином» – заскакали догадки в голове мальчишки.

И вот задумка была готова.

Паша прокашлялся и спросил: – Павел Алексеевич, что пожелаете откушать?

Тот тут же ехидно подметил: – Что совесть замучила? Подавай как обычно. Только воды дай поначалу руки помыть.

В тишине трюма было слышно, как вельможа сглатывает слюну от чавкающих звуков Алексеича. Он не успел вдоволь отобедать и теперь ел без соответствия правилам этикета, да и обстановка к ним не располагала. Паша высветил фонариком еду так, чтобы сосед мог превосходно всё видеть и даже пожелал, чтобы вместо гниющего запаха отсыревшей подстилки, стоял аромат, как в пиццерии.

Через какое-то время, посчитав, что вельможа созрел для беседы, Паша деликатно предложил ему угоститься.

К счастью, тот не стал больше воротить носом и, запихивая в рот большие куски жареной утки, разоткровенничался: – В целом судно крепкое. Уже два шторма перенесли. Трясло, конечно, но терпимо. Меня везут в Примопль, чтобы получить выкуп. Вас, я полагаю, там будут пытаться продавать на невольничьем рынке. Могу упросить деток посодействовать, и они вас выкупят до этого позора.

– Как к вам обращаться? – спросил Паша и с изумлением услышал русское имя с отчеством.

– Наум Петрович, я. К вашим услугам, – с легким поклоном головы ответил сосед, принимаясь за десерт.

– Позвольте спросить и не сочтите за грубость. А вы здесь как оказались? – как мог нейтральным голосом спросил Паша.

Тот пристально посмотрел на мальчика и медленно произнёс: – Я не упомянул, думал и так понятно, что моё судно было захвачено этими проходимцами.

Однако боязливый и смущённый тон соседа по несчастью придал смелости Паше и он мягко спросил: – Откуда вы? Я, например, свалился сюда из Бонум.