Евгения Ляшко – Приключения ДД. Тайна Чёрного леса (страница 24)

Мужчина сжал губы и отложил тарелку с десертом.

Наум Петрович с минуту изучающе вглядывался в лицо Паши, а затем шёпотом произнёс: – Молодой человек, я не знаю, что такое Бонум. Но, возможно, вы знаете о неком роднике.

Паша на всякий случай кивнул.

Вельможа заулыбался, перевёл дыхание и заговорил доверительно: – Тогда пошепчемся. Подходи ближе. Вижу, что Павел Алексеевич не намерен с нами разговаривать.

Паша прильнул к соседней клетке и с удивлением узнал некоторые подробности. Пусть и не совсем добавляющие ясности, а совсем наоборот запутывающие и без того непростую ситуацию. Узник рассказал, что он частый гость в этом неведомом мире. Мальчишка с интересом стал составлять новый ребус из получаемых данных для поисков вариантов решений возвращения домой. Хотя и сам уже начинал путаться с точным определением нахождения мира, который он раньше называл домом.

Пока Паша отлавливал ускользающие мысли, Наум Петрович продолжал обрывисто тараторить, делясь подробностями некогда сделанного открытия: Я нашёл родник в горах Кавказа. Несколько глотков и галлюцинации обеспечены. Пристрастился. Каждый раз новый эффект и абсолютно новое приключение. Лишь однажды был колдовской мир, когда я что-то желал, и это сбывалось, как по мановению волшебной палочки. Но это я видимо под влиянием какого-то фильма замыслил. Кстати, сон здесь не предусмотрен. Такое ощущение, что всё что происходит и есть сон. Каждый из тех, кого тут встречаешь, понимает это. Словно временный карнавальный маскарад. Но есть и местные жители, которые не носят маски. Видимо из-за них остальные и притворяются. Иначе можно и жизни лишиться и кто его знает, может, уже никогда не вернуться домой или возвратиться другим человеком. Я больше трёх глотков не пил и каждый раз плохо помнил, что было до, но неизменно понимал, что хочу ещё сюда попасть. Это невероятный мир! Он дарит мне лёгкость. Здесь надо мной ничего не довлеет!

– Как? Даже то, что вы в клетке вас не пугает? – изумился казачонок.

– Видел бы ты мою клетку, которую я сам себе выстроил из обязанностей и обязательств. Шаг влево, шаг вправо и кредиторы одолеют. А тут тишь и благодать.

– Рано или поздно вы же возвращаетесь. Как вам это удаётся?

– Не знаю. Я мечтаю о чём-то около родника, попью и засыпаю. Потом телохранители относят меня в вертолёт, и спящим привозят домой. Жена думает, что я от стресса на работе стал периодически погружаться в летаргический сон, потому как могу одну, а то и три недели проспать, но это другое. Я встаю наполненный энергией, потому что не растрачиваю её. Я не сопротивляюсь тому, что здесь происходит. Плыву по течению.

– А почему в обычной жизни сопротивляетесь? – спросил заинтригованный Паша.

– Так принято. Как ещё доказать другим что у тебя крепкие… сам знаешь что! В общем, крут или не крут вот в чём вопрос?! – рассмеялся седовласый мужчина.

– Любопытно. Вы не управляете здесь ни чем, и вас это устраивает?

– Конечно. Жизнь становится непредсказуемой. Несёт свои сюрпризы. Нет планов и показателей эффективности. Есть только я и приключения.

– А о чём вы мечтали в этот раз? – вспыхнул неподдельным интересом мальчишка.

– Представлял, как выглядел бы бой в приморском населённом пункте. Как ты, наверное, тоже слышал, наши пираты как раз собираются напасть на один городок, перед тем как доставить меня в Примопль, – сообщил Наум Петрович, вытирая об себя руки, по-видимому, отложив окончательно светские манеры и правила этикета.

Вельможа что-то ещё рассказывал, но Паша уже его не слушал. Мальчик чувствовал, что всё сильнее раскачиваясь, стало крениться судно. Усиливающийся ветер заунывно завывал за деревянным бортом. Начинался шторм.

«Ещё не хватало нам тут помереть от рвоты» – брезгливо поёжился Паша, при первых подступах тошноты и казачонок тут же пожелал, чтобы никого не мучила морская болезнь.

Болтанка на море продолжалась достаточно долго. Фрегат подбрасывало на волнах, как игрушечный кораблик. Отсутствием аппетита Павел Алексеевич и раньше не страдал, а теперь и подавно. От нечего делать он всё чаще требовал поесть, набивая желудок до отвала. И вот море стало стихать. Алексеич успел подкрепиться с десяток раз, с того момента как они находились в заточении. Неожиданно грохнула крышка люка, и заскрипели доски на лестнице, предвещая о посетителях. К пленникам пришла пара пиратов. Они не проронив ни слова, вывели Павла Алексеевича одного. Паше оставалось только догадываться, куда повели его зловредную ипостась. Он надеялся, что на ту самую встречу с капитаном, о которой Алексеич просил в самом начале совместного пути.

Догадка оказалась верной и непредсказуемо неожиданной. За Пашей пришёл сам рыжебородый, который, по словам Наума Петровича, исполнял обязанности помощника капитана.

– Твой хозяин говорит, что ты умеешь для него готовить еду из воздуха. Так ли это? – прохрипел рыжебородый.

Казачонок кивнул.

– Условия такие. Я тебя освобождаю, но ты переходишь служить коком к нам на судно. Если откажешься, скормлю акулам!

При таком выборе Паша, конечно же, решил податься в повара.

«Там для меня работа будет не пыльная и сбежать шанс, точно подвернётся» – стараясь скрыть неожиданно возникшие радужные мысли прокашлялся мальчишка и спросил: – Павел Алексеевич где?

– Выбросили за борт, – без каких-либо сожалений в голосе оповестил помощник капитана.

– Тогда и меня тоже за борт! Не буду вашим коком или верните Алексеича! – закричал Паша.

Тот не ожидав, такой бурной реакции, отпрянул: – Да будет тебе! Зачем тебе такой хозяин? Он нам тебя в оплату за себя отдавал. К чему такая верность?

– Я своё слово сказал и ни за что не передумаю, – сверкая глазами во мраке трюма, выкрикнул казачок.

Рыжебородый перестал возиться с замком и молча покинул пленников. От волнения у Паши задрожали колени.

Он присел на корточки и, растирая себя руками по плечам, судорожно думал: «Неужели я способен на подобное предательство? Как это вообще можно представить, чтобы выгораживая себя, продать другого человека? Может они его пытали? Почему в море бросили?».

– Хорош твой господин, – в тоне Наума Петровича слышалась неторопливая размеренность человека, который словно со стороны зрительского зала наблюдал за действом и получал наслаждение от происходящего. – А ты зря отказался. Глупое геройство. Как ты теперь с ним контактировать будешь? Ты же стал свидетелем его трусости. Его позора. Он обязательно найдёт способ тебя извести.

Паша не нашёл, что ответить. Его мало сейчас беспокоило общение с Павлом Алексеевичем. Ему было важно, чтобы его ипостась осталась в живых.

Люк снова загрохотал, а потом послышалась тяжелая поступь рыжебородого, который опять стал возиться с замком на клетке Паши.

– Тебе повезло. Капитан согласился на твои условия. Команда уже отправила пловцов и скоро твой бывший хозяин вернётся к нам на корабль. А ты прямо сейчас идёшь на камбуз. Подчиняешься лично мне! Ну, и капитану естественно. Этих оболтусов кормить только тем, чем я велю. Никаких поблажек. И не показывай своё умение команде. То как ты готовишь еду должно остаться в тайне. Скажешь, что лично у меня получаешь провиант.

Помощник капитана распахнул темницу: – Всё понятно?

– Вполне. А где будет Павел Алексеевич находиться? Могу я его вместе с собой взять? – выбрался наружу Паша.

– Хорошо. Только так, чтобы этого наглеца никто не видел. Он своим языком одни споры разжигать умеет. Нечего его среди людей держать. Ослушаешься, отправлю его в клетку, и будет в трюме сидеть, пока не продадим.

– А этого с собой можно взять? – кивнул казачонок в сторону вельможи.

– Этот не твоя забота. Ты и так получил больше, чем следовало бы. Пора кормить команду. Пойдём, покажешь, насколько ты искусен.

Паша стоял на палубе с помощником капитана, которого по сведениям соседа по клетке, шепотком члены команды называли Потрошитель, за его привычку вспарывать брюхо врагу.

Шлюпка доставила недовольного Алексеича и он с не скрывая раздражение, взбирался на борт.

«Он хоть чему-то вообще рад бывает?» – подумал казачонок, предполагая, какая всё-таки должно быть хмурая жизнь у его ипостаси.

Под гогот команды помощник капитана толкнул мокрого Павла Алексеевича в сторону Паши: – Забирай! Пусть он у тебя в помощниках послужит! Шевелись! Кормить команду пора. Кока мы давеча утопили, так что не оплошай, иначе и тебе туда дорога светит!

Алексеич надул губы и молча пошёл за Пашей, которого старый матрос за руку потащил на камбуз.

В воздухе витал запах смерти. Пашу передернуло. Он помнил, как однажды видел на дороге сбитую кошку. Размазанное багровое пятно шкуры, крови и костей отдавало зловонием под палящими лучами солнца. Сейчас казачонку казалось, что он приближается к месту, где лежала не одна сотня таких раздавленных кошек. Матрос отворил дверь и впихнул мальчишек в наполненное смрадом помещение. Их обоих чуть не стошнило от вида полчищ крыс, бегающих по столам с полками, опоясывающих камбуз. В центре на площадке из керамических черепков стоял грязный чугунный котёл с выложенной под ним кирпичной печью, и такой же площадкой на дощатом полу. Ребята зажали носы и, стараясь не дышать, распахнули деревянные окна настежь. Свежего воздуха не прибавилось. Разлагающаяся солонина, сопревшие червивые сухари, гниющие овощи и зацветшая в бочках вода создавали стойкое ощущение того, что в этом месте спрятаны трупы.