Евгения Ляшко – Приключения ДД. Стрела Амура (страница 28)
Идущая первой Мила в очередной раз отрапортовала:
— Примерно половина осталась.
Дима протёр глаза от песчинок.
— Хватит уже елозить, чтобы осмотреться!
— А я как вперёдсмотрящий матрос, сообщаю обстановку! — бравурно оповестила Наузова.
— Силы береги! К тому же матрос в отличие от тебя в бочке сидит, а ты рискуешь свалиться.
Знакомый свист заставил сжаться. Откуда-то сверху раздался гулкий грохот. Секунда, другая и по скале пробежало мелкое колебание от удара. Дима гневно заскрежетал зубами: Солнце висело в небе ярким пятном, запрятанным за матовой полупрозрачной туманной взвесью, рассеянный свет заставлял щуриться, панорама сливалась в единое пятно, оставалось только догадываться, что произошло и чем это грозит.
— А метеоритный дождик усиливается, — присмирев, шепотком произнесла Мила.
Дима не ответил, он разглядывал «чёрные щупальца» бурного потока зернистой пыли, которые заскользили вниз поблизости от расщелины.
— Чего затих? — полушутливо спросила она, но восклицание Димы заставило Наузову сфокусироваться над тем, чтобы шустро ползти вверх.
— Поток пыли утолщается! Нас может засыпать как лавиной! Поднимайся!
Яростно ругнувшись, Мила продолжила восхождение. Немного выше находились, отполированные ветром скалы, на них доминировали тёмные и белые линии минеральных руд. Это обстоятельство позволило незначительно ускориться. Хватаясь за краешки уступов в выщербленных жилах горной породы, подростки взбирались, словно по туннелю, покрытому жёсткой рыбацкой сетью.
Силы Димы были на исходе, пот катился градом. Милы провозгласила, что до конца подъёма осталось пара-тройка метров. Он хотел было пожурить её, чтобы она не отвлекалась, но не успел. Оставляя за собой огненно-дымный след, разогретое до белого каления космическое тело размером с футбольный мяч врезалось в скалу в смертельно опасной близости. Каменная твердь задрожала. Раздался зловещий треск. Стеной посыпались слоистые обломки горы. Чёрная пыль обильной струёй прорвалась в расщелину, сокрушая всё на своём пути. Дима чудом смог подхватить и удержать падающую Милу. Защищая собой девушку от взбесившейся горной массы, он вцепился в длинный тонкий срез камня. Они выглядели как два пловца вжавшиеся в доску для сёрфинга посреди бушующих волн. Скольжение было не долгим. Импровизированная доска раскололась, и подростки с разгона врезались в рассыпчатые гранулы, которые всё пребывали. Инстинктивно прикрыв рот и нос рукавами, они поползли друг к другу, но потом под возрастающим давящим напором шершавой крупы, совершая руками плавательные движения, старались остаться на поверхности каменистой лавины.
Чёрная масса всё пребывала и пребывала. Милу оттесняло всё дальше. Дима ощутил, что уже не разбирает где верх, а где низ. Он приоткрыл рот и по стекающей слюне вычислил расположение тела. Метнулся вверх всем существом, сопротивляясь засасывающему потоку. Ему удалось выпрямиться и на мгновение задержаться на поверхности. Милы нигде не было видно. И тут всё остановилось. Пыль постепенно оседала, расширяя обзор. Барахтаясь, Дима ринулся в ту сторону, где ему казалось, он в последний раз видел Наузову. Всё тщетно. Отыскать здесь, что-либо было невозможно. Молитва сама сорвалась с губ парня.
— Господи, спаси и помилуй! Пусть она останется жива! Прости нам все согрешения! Я не могу без неё! Пусть она будет жива!
Горячая слеза побежала по щеке Димы, он во весь голос позвал:
— Мила! Мила!
Ответа нет. Он продолжал бормотать слова молитвы и с неистовой скоростью ворошить всё вокруг. Шансы отыскать Наузову невредимой сокращались с каждой секундой.
— Кхе-кхе…
Дроздов резко обернулся. Каменная крошка справа зашевелилось, обнажая Милу. Припорошённая пылью чумазая Наузова, сверкая белозубой улыбкой, протянула к нему руки и шутливо осведомилась:
— Кого-то потерял?
Секундное оцепенение спало. Он упал на колени, усадил её, схватил в объятия и крепко прижал. Через мир Дима резко отодвинулся и, вглядываясь в необыкновенные глаза, с укоризной спросил:
— Почему сразу не отозвалась?! Знаешь ты кто после этого?!
— Я… Мне было любопытно послушать…
— И угораздило меня запасть на такое любопытное создание…
— Ты… Я тебе нравлюсь по-настоящему?
— Да.
— И ты хочешь, чтобы я была рядом?
— Да, даже несмотря на то, что мы оба знаем, что наша жизнь не будет лёгкой. Скорее наоборот, она будет сложной, очень сложной. Но я очень рад, что нашёл тебя.
— Это я нашла тебя. Я приехала в Воронеж и…
Их первый поцелуй получился не ловким и со вкусом крупинок марсианских минералов. Грязная пудра нисколько не скрывала красоту Наузовой, девушка расцвела как весенний бутон от мягкого прикосновения его губ. Мила сделала робкую попытку отстраниться и смущённо проронила:
— Там термитник засыпало. Только макушка торчит.
Дима с затяжкой моргнул. Встал и помог подняться Миле. Он запустил изучающий взгляд по сильно изменившемуся каньону и отстранённо подытожил:
— Термиты выход обнаружат, спасать их не надо. Нам следует поспешить, Солнце покажет, где наконечник. Пусть тут и барханы теперь, но по склону мы взберёмся куда быстрее.
Подъём занял значительно больше времени, чем предполагал Дима: ноги утопали в зыбкой субстанции из разных фракций мелких камней и твёрдых частиц смоляной пыли. Буксуя и кашляя, они шли, невзирая на тягости, томимые предчувствием окончания затянувшегося путешествия. Когда Дима с Милой взобрались на гору, солнце переместилось к середине небосвода. Перед сморёнными подростками, к их безмерному удивлению, предстал удивительно ровный однообразный серебристо-янтарный ландшафт. Редкие шипообразные низкие скопления глыб причудливых форм безжизненного горного плато выпирали радиальными пиками. Эти образования из пористого вулканического стекла, являясь единственным украшением бескрайнего простора, нисколько не закрывали обзор.
— Теперь куда? — растерянно спросила Мила, уставившись на необъятную пу́стынь.
Дима приставил ладонь козырьком. — Блеск. Ищем любой блеск на поверхности.
Вглядываясь в матовость невзрачного пейзажа, подростки исследовали унылое пространство, на котором, поднимая крошечные столбики пыли, неспешно играли кроткие ветерки.
— Там вроде бы что-то красным сверкнуло… — неуверенно сказала Мила, указав направление.
— Надо посмотреть, — обрадовался зацепке Дима.
Обнаруженный насыщенно красный огонёк то ярко мерцал как рубиновая звезда на новогодней ёлке, то таял как мираж и подростки делали остановки, ожидая, когда он появиться снова.
— Да он нас дразнит! — резко остановившись, вспыхнула от недовольства Мила, когда огонёк опять пропал, она топнула и горестно добавила, — и вообще может быть мы зря к нему идём… Вдруг это галлюцинация. Мне кажется, что перед тем как исчезнуть, он точно машет нам на прощанье…
— Я сомневаюсь, что это иллюзия, — аккуратно подтолкнул Милу юный волхв.
Она двинулась дальше, но продолжала возмущённо упорствовать. — А если у нас совместная галлюцинация и мы гоняемся за призраком?
— Раз ты способна рассуждать о том, что у тебя, вероятно, появилась галлюцинация, значит это точно не она, — попытался пошутить Дима.
— Неостроумно. Ты не доктор и не можешь с такой уверенностью об этом заявлять.
— Твоя правда. Но в данном случае я полагаюсь на Дивинус. Уж если наш враг верит, что мы справимся, то почему я должен раскисать и сомневаться в себе? И вот что ещё важно: мы всё время идём по одной траектории. Огонёк возникает примерно на одном и том же месте. Он не удаляется. Мы идем, и он становится ближе. Посему это не фантом. К тому же он как если бы приседает: поднимается-опускается.
Мила поморщилась, но возражать не стала. Через какое-то время Дима запереживал. И не оттого, что Наузова надолго умолкла, а потому что огонёк в этот раз дольше обычного не появлялся на горизонте.
«Да что же это такое! Неужели ложная цель! Мы уже должны были до него добраться!» — ругался про себя юный волхв.
Неожиданно Мила коснулась его плеча. — Ты это слышишь?
Дима смятенно напрягся. Пока он мысленно бранился, упустил из виду, что воздух буквально сгустился и потяжелел. Область вокруг насытилась странными туманными парами, чётко напоминавшими вонь плавящейся от перегрева изоленты. Мелкие пылинки чудно облепили шипы глыб: точь-в-точь как если невидимая рука намагнитила их, словно эбонитовые палочки шерстяными тряпицами и те стали притягивать к себе мельчайшие частички, припушаясь как снегом. Появился аналог технического жужжания как у трансформатора. Наэлектризованность обстановки отдавала неизвестного рода лабораторией, в которой прямо сейчас проходили опыты. Шестое чувство подсказало Диме что делать. Дроздов присел и, очистив местечко от острых камушков, приложил растопыренные ладони к грунту. Мила повторила его действия.
— Как будто гул идёт, — предположил Дима.
— Землетрясение! — сглотнув, охнула Мила.
— Не. Звук равномерный. Работает какой-то механизм…
— Б-большой механизм, — пробормотала Мила, вскинув брови. И тут она громко ойкнула и отпрыгнула.
Дима отскочил к Наузовой, наблюдая, как рассыпчатый грунт оседал и проваливался там, где они только что были. Как они робко отступали, не имея права развернуться и бежать, поскольку любое резкое движение могло обрушить шаткие края расширяющейся воронки.