Евгения Лунарова – Ошибка Смерти (страница 4)

Вскоре на пол полетели игрушки, лакомства, одежда для собак, поводки и лежанки, в общем все до чего была способна дотянуться детская рука.

От увиденного Зубастик разинул рот. Кажется, он потерял дар речи от такой наглости со стороны маленькой девочки и втайне подавлял желание сожрать мясной корм, что растекся по кафелю.

Вдруг Лея вернулась к коробке с морскими свинками и перевернула ее набок. Пушистые шарики моментально разбежались в разные стороны. Хаос приобрел новые масштабы. Они прыгали по полочкам, царапали упаковки, пахнущие едой, пытаясь открыть, дырявили мягкие лежанки, портили разбросанные игрушки и много чего еще.

– Я н-не понимаю… Тебе это что, нравится?! – наконец выдавил из себя плюшевый.

– Нравится что? Я не виновата в том, что они намусорили.

– Они намусорили?! Да ты…!!!

И тут проснулся кассир. Он поднял голову, вытащил наушники из ушей и протер глаза. Теперь стало полностью видно его лицо, чем-то напоминающее свинячью рожу. Когда он увидел, что стало с магазином, его глаза чуть не выпали из глазниц. Схватив швабру, лежащую рядом, он со злобным криком выскочил из-за кассы и помчался в сторону Леи.

Девочка была быстрее толстенного неповоротливого мужика, смогла в два прыжка выскочить из магазина и резво убежать куда глядят глаза. Точнее, глаз.

– АХ ТЫ, МЕЛКАЯ ДРЯНЬ! А НУ ИДИ СЮДА! – Он уже хотел выбежать из магазина, но из-за своих огромных габаритов пролезть в дверной проем с первого раза не получилось. – УБЬЮ! УБЬЮ ТЕБЯ! – кричал он вслед Лее, которая мигом скрылась за первым попавшимся домом.

– Уфх… Какой страшный дядька. Не пойду туда больше. – Девочка отдышалась.

– А я тебе говорил, что не надо вообще носа из дома высовывать! Ну конечно! Кто будет всерьез слушать сраную игрушку?! Я ж, блин, для себя все это говорил! Действительно! И где уже эта костлявая старушенция? Как я косячу, так она тут как тут, а как какая-то зомби-девочка расхаживает по улицам и творит всякую дичь, так хрен она появится!

– Ладно, ладно… Давай вернемся домой, только… – Девочка заметила на тротуаре старую консервную банку, зачем-то привязанную к веревочке. – Я хочу это с собой. – Она взяла грязную веревку и спокойно поволокла по земле, как какую-то машинку на ниточке.

– Это-то тебе зачем?! Оно же ржавое, грязное, вонючее! Фу! Брось эту гадость, еще червей каких-нибудь подцепишь! Они тебе последние мозги выгрызут.

– Это мой новый друг! Дай хотя бы до дома его донесу?

– Ай, делай что хочешь! Ты меня все равно не слушаешь. – Зубастик махнул свободной плюшевой ручкой и продолжил смотреть в никуда без всякого интереса. – Надеюсь, ты помнишь дорогу домой.

– Ой… А я не помню. Я думала, что ты мне поможешь вернуться! Обычно меня папа на машине вез домой. А сама я никогда еще не гуляла.

– А-ХА-ХА! Как меня просто послушать, так нет, фигушки! А как домой отвести, так «Зубастик, помоги»! Нет уж! Надоело! Отпускай меня и иди на все четыре стороны! Мне все равно!

– Ну, Зубастичек! Ну, отведи меня домой!

– Не-е-ет!

– Если покажешь, где мой домик, я тебя отпущу. Мне страшно идти совсем одной. Ну, помоги, а… Ну, помоги!

Пучеглазый порычал-порычал, поворчал секунд пять, но все-таки сдался.

– Ладно, так уж и быть. Но в долгу ты у меня еще останешься, ибо знатно ты помотала мне нервы за сегодня. Как только подойдешь к кладбищу, отпустишь меня. Дальше сама дойдешь, ума хватит поди!

– Хорошо! – Девочка улыбнулась и покрутила веревку в руке. Консервная банка звонко загремела, ударяясь о землю. – Говори, куда идти.

Дальше Лея спокойно шла под руководством Зубастика. Небо, почти вплотную закрытое тучами, становилось все темнее и темнее. Если хмурым днем Невермор казался унылой серой свалкой, то ближе к ночи он становился каким-то зловещим лабиринтом. Черные дома практически полностью сливались с тьмой. Лужи поблескивали в свете тусклых фонарей, а без того редких людей становилось меньше и меньше. Возле дороги все слонялась парочка зомби, где-то потерявших свои руки. Покачивались и скрипели голые ветки деревьев, напоминающие когтистые лапы адских чудовищ, что вот-вот утащат тебя в неизвестность. Пахло сыростью и тухлятиной.

– Мне кажется, за нами кто-то наблюдает. – Лея в очередной раз оглянулась, чтобы проверить, не идет ли за ней какой-нибудь человек.

– Мы уже скоро подойдем к кладбищу. Вряд ли сюда кто-то сунется на ночь глядя. Может, вандалы? Хотя я не чувствую запаха крови. Значит, либо тут никого нет, либо мертвецы решили развеяться. С контингентом этого кладбища я мало знаком. Те, с кем раньше общался, уже не встают. Надоело, наверное.

– Люди из могил гуляют по ночам? А почему они днем не гуляют? А они дружелюбные?

– А-а-а… Да, они иногда выходят развеяться. Ночью прохладно, их плоть гниет куда меньше, чем теплым днем. Гниение, в принципе, доставляет им массу проблем. Многим приходится заменять себе части тела хламом с ближайшей мусорки. Многие из них ворчливы – в основном те, что умерли от старости, но есть и те, с кем интересно пообщаться. Не знаю, успеешь ли ты с ними познакомиться. Ну, я потом как-нибудь загляну сюда.

– А ты надолго уйдешь?

– Скорее всего, да. Нужно вернуться в мой замок, подумать о том, что можно сделать со своим внешним видом. Я же все-таки хочу вернуться в прежнее обличие красавца-носферата, которым пугают людишек, что так любят гулять по городу темной ночью! Да и… замок, наверное, уже весь в пыли. В нем лет сто никто не убирался. Нужно навести там порядок.

– Тебе сто лет?!

– А-ха-ха! Больше. Гораздо больше. Если так посчитать, то где-то около трехсот двадцати восьми. Уже точно не помню. Для носфератов это не такой большой возраст. Так что не удивляйся.

– А где твои мама и папа? Они тоже живут в замке? – Лея остановилась возле невысоких ворот кладбища.

– А черт их знает. Я их никогда не видел. Сколько себя помню, жил один. Ну, иногда жила еще и прислуга. Правда, недолго, ибо я ее съедал, когда не хотел охотиться. Хотя нет… нянька еще у меня была. Но потом я ее тоже съел.

– А меня ты бы тоже съел? – спросила Лея, подняв плюшевого на уровень своих глаз.

– Будь ты жива, я бы сожрал тебя в первую же секунду, как увидел. Ты даже не представляешь, сколько лет я сидел в сундуке без еды. Сейчас я так хочу жрать, что проглотил бы кита не жуя. В городе я еще держал себя в руках, потому что у меня были бы проблемы, если бы сорвался, хотя они и без того наверняка будут. К тому же, ты потратила хренову тучу моих нервов всего за несколько часов, поэтому я бы без криков совести откусил тебе голову. Хотя бы чисто из мести.

– Моя голова не влезет в твой маленький рот.

– ВОТ ИМЕЕНО! А теперь отпускай меня. Мы договаривались.

Лея вздохнула с грустью. Ей понравилось гулять с живой, хоть и вечно ворчащей игрушкой. Наконец кто-то был рядом с ней, кроме вечного потока врачей и взволнованных уставших родителей. Наконец у нее появился… друг? Но что за друг, которого ты бесишь и который хочет свалить от тебя как можно скорее? Она аккуратно отпустила Зубастика на землю, не отводя от него печального взгляда.

– Мы еще увидимся? Я буду скучать по тебе.

Пучеглазый явно не ожидал такой реакции от той, кому наговорил столько гадостей. Зубастик замялся, стал переминаться с лапки на лапку, размышляя над ответом.

«Скорее всего, уже не увидимся. Тебя упекут в Чистилище, откуда ты уже никогда не вернешься», – думал он, но не знал, как бы помягче об этом сказать. Не то чтобы он грустил от грядущего прощания, скорее, ему было жалко маленькую душу, которой настолько не повезло с жизнью, так еще и загробная жизнь пошла кувырком.

– Да… увидимся, – соврал он, не придумав правдивого, но мягкого ответа. Правда дается куда тяжелее, чем ложь, которую порой мы так хотим услышать и принять за истину.

Лея не успела ничего ответить, как надгробные камни затряслись, а деревянные крестики подпрыгнули над землей. Из-за туч вышла полная луна. Громко крича, в безумной спешке улетали вороны, ранее дремавшие на лысых деревьях. Замигал фонарь на столбе возле кладбищенских ворот. Из непроглядной гущи тьмы послышались приближающиеся шаги и какой-то странный стук.

– А вот и она… – прошептал Зубастик, когда бежать стало уже поздно.

Глава 4

К ним подошла серая старушка, внешне напоминавшая иссохший скелет. Точнее, это и был скелет – самый настоящий и живой, совсем без кожи. Это была Смерть. Седые уложенные волосы с белыми концами росли прямо из ее широкого черепа. Вместо глаз у нее были две здоровенные черные дыры, в которых можно было разглядеть лишь вечную пустоту. Из челюсти торчали все тридцать два серых зуба, похожих на камни. Пальцы, состоящие только из костей, были длинными и слегка кривоватыми. Смерть носила довольно старый, но достойного вида черный фрак с золотыми пуговицами, темно-серую рубашку со странным воротом, черные брюки с ремнем, на котором блестела серебряная бляшка, и старомодные туфли на маленьком каблучке, больше подходящие мужчине, чем женщине. Костлявая стояла, гордо выпрямив спину и опираясь на черную трость с синим камнем на конце.

– Извиняюсь, что задержалась, – начала Смерть хрипловатым голосом. – В последнее время у меня было чересчур много работы. К тому же ты, малышка, еще и добавляла мне ее, находясь на свободе. Так не пойдет!