Евгения Лунарова – Ошибка Смерти (страница 6)
Когда солнце наполовину заходило за горизонт, и на улице потихоньку начинало темнеть, из уютных подземных кроватей выбирались страшные чудища, многие из которых давно потеряли человеческий облик. Тех, кто вставал, было совсем немного. Например, Нойз – пухленький чудик ростом метр пятьдесят в стареньком голубом костюмчике с девчачьим белым кружевным воротничком. На голове у него был облезлый желтоватый кудрявый парик, скрывавший уродливый след на затылке, оставленный когда-то топором. Лицом он был некрасив: ужасно узкие глаза, огромный нос с торчащей бородавкой и полностью засохшая серая кожа. Этот тип не блистал острым умом, зато обладал неплохой смекалкой. Никто не мог понять, откуда Нойз вечно достает полные коробки сладостей и красивые живые цветы. Хотя многие догадывались, что цветы он, скорее всего, ворует с каких-нибудь бабушкиных клумб. Общаться с ним было не особо приятно. Он вечно навязывал другим свои взгляды, точки зрения, предложения куда-то пойти и что-то натворить. В групповых разговорах он почти никогда не участвовал, лишь тихо сидел, наблюдая за всеми, но стоило спросить его мнение, так заткнуть его было нечем.
Более серьезным был Мистер Март. Настоящего его имени никто не знал, да и сам он его давно забыл. Это был мертвец высокого роста в строгом сером смокинге с галстуком-бабочкой, носивший полуразложившуюся лосиную голову, рога которой давно отвалились, а морда была перевязана колючей проволокой. Свою странную внешность тот обычно оправдывал сокрытием своего неимоверно страшного лица, изуродованного некой операцией, от которой, скорее всего, тот и скончался. В отличие от Нойза, Март был умен и более спокоен, интеллигентен. По натуре глубокий мыслитель, философ. Не очень любил шум и городскую суету, поэтому предпочитал пешие прогулки по кладбищу или чуть дальше, по лесу.
Выползал также и Шеббик – страшное немое подобие человека небольшого роста, с бледной зеленоватой кожей, глазами разной формы, тоненькими конечностями и странными темными слипшимися колтунами по всей голове. Из его рта торчало несколько желтых зубов, а взгляд казался каким-то вечно туповатым. Он любил просто наблюдать за жителями кладбища, слушать их разговоры и иногда зависать на мусорке.
Были на кладбище и другие ходячие мертвецы. Некоторые из них вставали лишь один раз и больше никогда, но большинство уходили бродить куда-то далеко, не желая находиться вблизи могил, и возвращались только к утру.
Трое же самых частых, прогуливающихся обитателя Роттенбергского кладбища, стали для Леи хорошими друзьями, периодически захаживающими к ней на чашечку чая. Только вот Нойза она недолюбливала из-за все той же навязчивости. Уж больно ему понравилась Лея. Даже чуть больше, чем пара десятков девушек, что он ранее встречал на кладбище. Он приносил ей букеты цветов, коробки конфет, пытался петь серенады под ее окнами, но в ответ получал лишь смачный удар по лицу. С остальными проблем не было.
Каждый раз ближе к ночи в особняк возвращалась Смерть. В первый год она оставалась холодной и безэмоциональной. Очень долго не могла привыкнуть к преемнице, но через время она стала потихоньку воспитывать Лею, словно родная бабушка, заменяющая родителей. Смерть садилась в кресло рядом с девочкой, учила ее писать и читать, отвечала на огромную кучу детских вопросов, а после тихо читала девочке добрые сказки на ночь. Лея засыпала, а Смерть вновь тихо уходила на свою работу. Иногда костлявая являлась и днем, если у нее было свободное время. В такие дни она старалась гулять с малышкой, рассказывая ей много интересного об этом мире, о животных и природе. Только вот о людях разговоры заводились с трудом, поскольку Смерть не хотела слишком рано говорить девочке о подлости, лжи, распрях и прочих людских гадостях. Так и жили.
И вот однажды, в самый что ни на есть обычный вечер, Лея гуляла по лысому лесу вместе с Мистером Мартом, погрузившимся в глубокие философские раздумья.
– О чем ты думаешь, Мистер Март? – поинтересовалась Лея. За эти года она успела неплохо подрасти и была мертвецу практически по плечо.
– Хм… Недавно я прогуливался по западной стороне нашего кладбища и увидел юношу и девушку, громко ругающихся друг с другом. Из их криков я понял, что девушка завела дружбу с другим молодым человеком, оправдывая это тем, что юноша не ценит их любовь. Я долго наблюдал за ними, задаваясь вопросом… А есть ли на свете хотя бы одна по-настоящему вечная ценность? Казалось бы, простой вопрос, а ответить на него я до сих пор не смог.
– Но это и впрямь очень просто! Бабушка Смерть говорила, что самое ценное для людей – это их жизнь.
– Не для всех, дорогая моя, – усмехнулся Март, убрав руки за спину. – Многие люди не умеют или просто не хотят ее ценить, как подобает. Они меняют ее на деньги, славу, на чью-то свободу, даже на простое ничего. Еще издавна люди лишали себя жизни. А все отчего? Оттого, что не могли справиться со своими проблемами, кажущимися для них нерешаемыми. И мало того, что многие не ценят свою жизнь, еще большее количество не ценят жизнь других, таких же, как и они сами.
– Какая же должна быть проблема, чтобы перестать ценить жизнь? – удивилась Лея. Она все смотрела на друга завороженным взглядом, ожидая услышать больше интересных мыслей.
– Ой, самые разные. Порой даже откровенно глупые. Помнится, одна моя знакомая хотела лишить соперницу жизни из-за любви к сомнительному молодому человеку. Ужасное решение. Жизнь дана нам для радостей и огорчений, сменяющих друг друга с течением времени. Коль пришло горе, придет и радость. Какая бы беда ни случилась: долги, ссоры, одиночество, болезни – ничто из этого не сравнится по ценности с жизнью.
– А как же свобода? Наверное, все хотят быть свободными, а не сидеть полжизни на территории кладбища, – фыркнула девочка. Ей уже давно хотелось вернуться в город, чтобы как следует нагуляться и повеселиться со сверстниками.
– Свобода… Свобода – явление очень загадочное. Вроде бы она есть, а вроде бы ее и нет. А раз так, то как ее можно ценить?
– Это как? Она либо есть, либо ее нет. Разве не так?
Март достал из нагрудного кармана пиджака небольшой платочек, аккуратно свернул его вдвое и протер затылок лосиной головы. Оттуда посыпались личинки мерзких жуков, явно мешающих ему думать.
– Ну, смотри. Допустим, отпустят тебя гулять по городу. Получается, ты свободна. Ты можешь зайти куда хочешь, общаться с кем хочешь. Но разве ты можешь гулять до скольки хочешь и делать абсолютно все что вздумается? Нет. Смерть заругает.
– Да какая же это тогда свобода, если нельзя делать то, что хочется? – надулась Лея, глядя себе под ноги.
– Какая-какая… Частичная. Частичная свобода – самая правильная, я считаю. Представь, что будет, если каждый человек или мертвец получит абсолютную свободу. Что тогда начнется? Все почувствуют себя безнаказанными! У них окончательно пропадет совесть. Мир погрузится в полный хаос.
– А если совести все же удастся всех остановить? Ну… не все же люди и мертвецы будут сразу творить что-то плохое.
– Если бы все было так просто, дорогая. Каждый хочет для себя лучшей жизни, а чтобы получить лучшую жизнь, нужно переступить через другие, сделав их хуже. Так работает баланс. Совесть может остановить только тех, кто понимает тяжесть последствий от полученной вседозволенности.
– Слишком сложно. – Лея села на большой камень, чтобы передохнуть и разложить кучу мыслей по полочкам.
Март остановился возле нее, поднял голову вверх, взглянув на серое небо, по которому летела небольшая стая ворон, ищущих себе пропитание. Одна из них сильно отстала от стаи и уже вряд ли ее догонит.
– Ты еще слишком юная, чтобы понимать такие сложные вещи. Поживешь чуть дольше, и все станет понятно. Точнее, почти все. Смерть говорила, что через полгода, когда тебе исполнится четырнадцать лет, она наконец выпустит тебя в город. Там ты и выучишь свои первые жизненные уроки.
– Ты не шутишь?! Она правда так сказала?! Не могу дождаться! Наконец-то новые места, улицы, районы, люди! Живые люди! А-ах-ах! – запрыгала Лея, смеясь от счастья. Ее белые волосы с серым отливом и подол темно-синего сарафана развевались на ветру.
Март вытащил из кармана брюк небольшие часы с золотой цепочкой, открыл крышечку и посмотрел на время.
– Полвосьмого. Пора домой, милая, я тебя провожу. Только давай договоримся: то, что я сказал тебе об обещании Смерти, останется между нами. Хорошо?
– Конечно! Обещаю! Ничего никому не расскажу!
– А о чем ты там никому не расскажешь? – Из-за одного из деревьев взглянул Нойз. Он наблюдал за друзьями своими зоркими маленькими глазками, не скрывая явной заинтересованности.
– Здравствуй, друг мой, – совершенно спокойно поприветствовал его Март.
– Опять ты?! Ты за нами следил, что ли?! Да еще и подслушивал?! Какой же ты гадкий! Мерзкий маленький комок мусора! Ну-ка, брысь отсюда! Пошел вон!
Нойз слегка наклонил голову набок, затем полностью вышел из-за дерева.
– Ну чего же ты так раскричалась, Леечка? Неужто совсем не хочешь составить компанию своему будущему мужу? Я как раз шел к особняку. Так что нам по пути! – сказал он гнусавым голосом, потирая руки в белых кружевных перчатках.
– Какая жена?! Ты опять за свое?! Ну я тебе!!! – Лея закатала один из рукавов сарафана и уже хотела смачно врезать Нойзу, но Март вовремя схватил и опустил ее руку.