Евгения Лифантьева – Там, за зеленой звездой (страница 19)

— Через пару минут.

— Ну — я пошел!

Пошел — это змеей проскользнуть под чуть приподнятым колпаком кабины, затаиться у платформы, потом, когда очередной огненный плевок ярко разбился о бронированное стекло, метнуться по еле заметной ложбинке до ближайших кустов. А там уже не важно — сколько микорцев прячется у опушки. И что они — эмпаты, ощутившие приближение опасности раньше, чем увидели Вика.

Хилые они. Мелкие. Привыкшие к сладкой жизни в прибрежном парнике и теперь дрожащие от холода и страха… Теперь, когда все пятеро связаны и уложены на колючую траву, а над ними возвышается звездный стражник с карабином в руках и парой трофейных плазмаганов на плече.

«Эх, детишки непуганые!» — подумал Вик и крикнул:

— Лари! Топай сюда!

Ничего, пусть амазонка прогуляется. Хоть и слабенькими оказались микорцы, но выпускать их из виду все-таки не стоит. Что-то их ведь сюда, к аномалии, привело. И это что-то для них так важно, что на собственные жизни им уже, кажется, плевать. Вон как сверкает глазами единственная из пятерки девушка. Извивается, пытаясь растянуть связывающие ее шнуры.

Внезапно Вик поймал себя на мыслях, мало относящихся к проблеме энергоинформационной аномалии. Хоть на девице и было надето что-то вроде шаровар и накидки, но пока она отбивалась, пытаясь улизнуть, тряпки пришли в некоторый беспорядок. Молоденькая девушка практически без одежды, да еще со стянутыми за спиной локтями — не то зрелище, которое побуждает думать о научных открытиях. Особенно если тот, кто смотрит, до этого почти год мотался по малонаселенным искусственным планетам…

Кстати… Одетая? Микорка — одетая?

— Обалдеть, Лари, — обернулся Вик к подоспевшей амазонке. — Глянь: микорцы — в штанах! И в горы не побоялись.

— Они — «Жаждущие». Фанатики пришествия.

— Ясно! А то смотрю — одни детишки. Нигилисты юные, головы чугунные…

Лари склонилась над пленниками. Трое мальчишек перестали извиваться, потеряв сознание. Но девица и еще один блондинчик, с которым Вик пришлось повозиться дольше всего — худой, но жилистый и верткий оказался — по-прежнему лупали глазами.

Постояв несколько секунд, амазонка устало провела ладонью по лбу:

— Нет, не получится усыпить… Фанатики…

— Ужас грядет! И он накажет вас, посмевших притронуться к его верным рабам! — заголосила микорка.

— Чего? — не выдержал Вик. — А зачем стреляли, придурки? Мы что, мешали вам поклоняться вашему Ужасу?

Девушка икнула и несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот. За нее, словно извиняясь, ответил парнишка:

— Ваша машина приземлилась на Алтарь Ожидания. Вы осквернили священное место. И именно сейчас, когда…

Но договорить пацану не удалось. Раздался треск, скрежет и, перекрывая всю эту какофонию, — такой родной и смачный мат:

— Бога, душу и семь метеоритов в дюзы! И здесь эти лохматые морды!

Вик взглянул в сторону гравилета и обомлел. Из центра вогнутой чаши, превратившейся теперь в воронку, рывками выдвигалась телескопическая лесенка. А на ней, уцепившись за поручни, стоял мужик в форме техника-портальщика и ругался почем зря:

— Котяры гребаные! МурлАрк, старина! Мы сами не знали, куда нас вынесет, а вы-то откуда?

Лекорисы, успевшие, пока Вик возился с аборигенами, прийти в себя и вытащить аппаратуру, махали лапами портальщику и даже, кажется, подпрыгивали от нетерпения.

— О, ужас! — пискнула Лари.

— Ужас! — повторила за ней микорка и истерически захохотала.

— Ужас, — усмехнулся Вик. — Но никак не ужас-ужас. Вот когда эти черви подпространственные гуляют где-нибудь на портальной станции…

Словно подтверждая слова капитана, мат прекратился, а из отверстия в скале начали выползать монтажные автоматы. Вику всегда нравилось смотреть, как работают портальщики. Отчаяные ребята, благодаря которым Космос давно стал маленьким и уютным, словно древняя Земля. Но сейчас капитана больше волновали фанатики. Грозная девица вроде отключилась — или подействовали все-таки усилия Лари, или потеряла сознание от увиденного. Действительно, ждать Великого Владыку, а дождаться запаренного портальщика… Вику даже жаль стало глупышку.

А вот шустрый блондинчик, которого так и не смогла усыпить Лари, выглядел вполне пришедшим в себя. Не смотря на царящую теперь на свяшенном алтаре суету машин и двух десятков представителей разных рас, общающихся между собой на галлактическом матерном. Землянин щелкнул пальцами — и эластичные шнуры, стягивающие руки и ноги парнишки, развязались.

— Слушай, как тебя зовут-то, «жаждущий ужаса»? — обратился Вик к бывшему своему пленнику.

— Ас-Иут-Лиин, — ответил микорец, растирая запястья.

Он поднялся, подтянул шаровары и побрел за Виком и Лари к берегу.

— …А мы сами не знали, что это — портал. Уникальные энергоинформационные эффекты перед открытием… Таких регулярных не встречалось ни разу… Словно он тысячу лет законсервирован был, — долетел до Вика обрывок разговора между МурлАрком и кем-то из техников.

— Действительно — тысячу, — ответил портальщик. — Самый большой период среди тех регулярных, что известны. Вот стабилизируем его… А то сколько можно на этот Микор из соседней системы мотаться?

Лари взглянула на Вика и рассмеялась:

— Теперь понял, чего они ждали?

— Ужас, — улыбнулся в ответ землянин. — Сколько лет назад Микор открыли?

И обернулся в сторону увязавшегося за ними Ас-Иут-Лиина:

— Ты, парень, зачем штаны надел?

— Так кусты тут, камни. Это в джунглях лучше, если гладкая кожа…

Микорец хлюпнул носом и вдруг сказал совершенно по-взрослому:

— Значит, дед был прав.

— Чей дед?

— Мой… Он говорил: 'Ужасно время перемен'. Дед был магистром среди «Жаждущих». Один из немногих считал, что предначертанный срок принесет не бедствия, а изменения. Впрочем, для многих это одно и то же.

Разговоры под молодое вино сорта «волосатка синяя»

Через пару десятков лет легкая, чуть кисловатая и удивительно ароматная «волосатка синяя» с Аркалии будет славиться по всей Конфедерации. Но в послевоенные годы о прелестях этой «новой» планеты знали немногие. Аркалия рассматривалась как источник минеральных ресурсов — и не более. Да и то серьезные корпорации напрочь списали ее со счетов: куча руин да военные базы — вот чем была тогда Аркалия.

— Да, господин судья. Что? Эрмин Листвяных. Домовладелец. Клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Да, понимаю. Да, видел. Хорошо, с самого начала. С самого-самого? Ладно. В-общем, пять лет назад я получил наследство. Как при чем? Вы же просите с самого начала. Ну, вышел в отставку. Хорошо, не важно.

Ну, получил наследство. Решил бизнесом заняться. Туристическим. Мне Эт давно нравился. Построил коттеджи. Почему на севере залива, на скалах? Ну, долго объяснять… На пляжах — одни детишки. У нас же нету развлечений вроде кибер-проституток с садомазопрограммами или модифицированных бисексуалов. Что вы, я не против. Если бы мне это не нравилось, я бы на Аркалии не поселился. Я к тому, что у нас отдыхают семьи с детьми с «новых» планет да те, кому покой нужен. А какой покой, если ребятня кругом? Вот я и подумал… Ладно, понял. К делу не относится.

Ну, построил я коттеджи. Не сам, конечно. Архитектора, строителей нанимал. Пансионат «Звездная лоза»: дюжина коттеджей в скалах на берегу да пяток портиков. Что это такое? По документам — мини-бар самообслуживания. На свежем воздухе. Погода-то позволяет. Да, с трех сторон стен нет, только скала. Там — пневмо-коммуникатор с телелингом. Подходишь, говоришь заказ — через пять минут забирай контейнер. С другой стороны — две статуи крышу держат. Амазонки называются. Это архитектор придумал. Откуда-то вычитал. Давно-давно, говорит, еще на Земле-Истоке, амазонками звали не штурмовые шатлы, а наземные подразделения. Очень давно, когда шатлов еще не придумали. Ну, амазонки эти — что-то вроде атмосферных десантниц. Архитектор нашел картинку, отлил по ней статуи. Девахи такие крепкие… В бикини и с саблями на боку. Почему порнография? Десантница в бикини — это не порнография. Это — мечта. Вам, мистер потерпевший, не понять. Да. А на сабли зонтики удобно вешать. Или сумки там.

В общем, отдыхают у меня те, кому развлечения «с перчиком» ни к чему. Те, кому этих развлечений за жизнь — выше ушей хватило. И с перчиком, и огнем, и с кровью. А что старому солдату, кроме покоя да кружечки граппы, нужно? Правильно, подходящая компания. Чтобы о прошлом поговорить, повспоминать… Мои гости — самое то. Да и сам я почитай каждый вечер в какой-нибудь из портиков спущусь. Я все эти рассказы боевые — страсть как люблю. Сам-то недолго в действующей эскадре был, почти сразу ранило… Понял, к делу не относится…

Бывает, конечно, не тот народ подберется. Или настроения у людей нет. Ни разговоров, ни историй. Вот я придумал записывать самое интересное. Телелинг же и так все время включен. На случай, если нештатная ситуация какая… Ну, я слегка схему изменил… Станет грустно, сяду вечером, найду какую-нибудь историю… Добрую байку и дюжину раз послушать не грех….

Ладно, я вот-вот уже до дела доберусь. В общем, этот ваш… потерпевший… как бишь его? Мистер Партуссимис? Ну не запомнил я, как он представился. Я же поначалу подумал: собирается человек коттедж снять. У меня тогда постояльцев немного было, вот я и начал ему расписывать. Дескать, лучшее общество, люди интересные. Сдуру дал ему запись послушать, ту, где майор Влад Дельером про эвакуацию с Тро-6 рассказывает. А? Что? К делу приобщили?