Евгения Лифантьева – Дело о краже артефактов (страница 40)
— Отдайте чистильщику!
И все же тревога не покидала Ивана. Потому-то, видимо, он, перешагнув порог прачечной, ощутил летящую ему в темечко дубинку чуть раньше, чем она коснулась его головы. Удар пришелся немного вскользь, сыщик лишь на миг потерял сознание и сразу же пришел в себя от боли в затылке.
Сначала он не мог ничего разобрать в полутьме подвала, лишь почувствовал, что его руки связаны за спиной, но вскоре сумел рассмотреть, что на столе для глажки стоит какой-то горшок, над ним склонился Тайтрил Кипер и бормочет:
— Я должен поехать в поместье Суволли, пройти в конюшню и зайти во второй от входа денник по правой руке, в котором находится серая кобыла. Я должен поднять крайнюю справа доску и достать оттуда свернутый мешок. Всем, кого я встречу, я буду говорить, что нашел вещественные доказательства и везу их в полицию. Но я поеду сюда и отдам вещь хозяину. Я должен слушаться хозяина!
Запахло чем-то противным вроде жженого пластика, над горшком взметнулись клубы пара.
«Я должен поехать в поместье Суволли», — раздалось в голове Ивана.
«А чего это ты тут раскомандовался», — сварливо произнес другой внутренний голос — тот, который обычно доказывал, что все происходящее — чрезвычайно увлекательный модуль.
«Ты вообще откуда взялся», — поддержал «игрока» другой обитатель головы.
«Может, ты — шутка нашего подсознания, может, мы латентно хотели стать рабом? — задумчиво произнес „вечный скептик“. — Происходящее отражает наши тайные желания?»
«Подсознание? А голые эльфийки где?» — возмутился «игрок».
«Я должен поехать в поместье Суволли, пройти в конюшню и зайти во второй от входа денник по правой руке, в котором находится серая кобыла. Я должен поднять крайнюю права доску», — словно автомат, повторял слова эльфа внутренний голос.
«Какие кобылы? — капризничал „игрок“. — Мы хотим эльфиек! Иначе фигня какая-то, а не модуль!»
Внутренние голоса заспорили, заглушая друг друга, постепенно дело дошло до матов, от которых, как казалось Ивану, у него во лбу взрывались петарды.
Это вызывало бешенство.
Сыщик не выдержал и застонал.
Эльф подошел к нему:
— Прекрасно! Ты пришел в сознание и знаешь, что делать, раб! Иди и делай!
— Да пошел ты на… — пробормотал Иван.
Землянин по-русски уточнил, куда нужно отправиться эльфу.
Тот в недоумении наклонился к Ивану:
— Что такое?
Это было его ошибкой. Иван извернулся и со всей силы врезал Киперу ботинком по колену. Тот растянулся на полу, приложившись по дороге головой о чан для стирки белья. Сыщик вскочил и, не дав противнику подняться, с наслаждением вмазал ему ногой по хорошенькому личику. Если бы человек был обут в туфли, то он не смог бы достичь нужного эффекта. Но грубый ботинок превратил нос долгоживущего в плоскую лепешку. Дикая головная боль так разозлила Ивана, что он от всей души добавил эльфу по почкам. Впрочем, бить на поражение заставлял и элементарный страх. Иван прекрасно помнил текучие движения эльфа, говорящие об очень неплохой спортивной подготовке. К тому же у того могли быть какие-то боевые артефакты. Поэтому нельзя было дать ему опомниться. Если эльф сможет прийти в себя, то Иван с ним не справится. Поэтому он продолжал пинать противника, пока тот окончательно не затих.
К удивлению сыщика, голоса в голове тоже затихли. Зато из угла раздался стон.
Иван огляделся и увидел за «стиральной машиной» связанного по рукам и ногам Ширку.
— Как это тебя угораздило? — спросил землянин. — Слушай, у тебя тут нож есть?
— Господин Кипер ударил меня по голове дубинкой, — печально ответил Ширка. — И вас тоже.
Когда землянину наконец удалось разрезать стягивающие запястья тряпки на своих руках и освободить гоблина, он спросил:
— А веревка у тебя есть? Надо упаковать этого… господина Кипера…
И пробормотал себе под нос:
— Надеюсь, в этом мире нападение на полицейского — достаточно весомый аргумент для обвинения.
Глава 25
Через три дня, после похорон Веспара Сима, в гостиной дома Суволли собралось весьма представительное общество. Здесь была и хозяйка поместья, и ее подруга леди Фантолина, и господин Буригаг, и господин Томот, и Пфалирон Мулорит, и господин Вивелли из полицейского морга, и его таинственная бабушка, и мэтр Оорно, и даже пройдоха Фрас, который каким-то непонятным образом просочился в комнату, где собрались старшие, и тихонько спрятался в уголке. И, конечно, Иван, который уже почти привык откликаться на обращение «господин Дурин». Удобно расположившись в креслах и на диване, разумные, тем не менее, не обращали внимания на поданный им десерт. Большинство с недоумением посматривало на не известную им пожилую монахиню.
Первым заговорил начальник полиции:
— Ну что ж, господа! Злодей пойман и находится там, где ему и надлежит находиться — в подвалах монастыря Зеленой Девы. Но причины прискорбных событий последних дней до сих пор для многих из нас остаются загадкой. Поэтому я и собрал вас. Думаю, каждый захочет узнать историю с самого начала. Уважаемая наставница Анастис сумела собрать сведения о прошлом злодея…
Господин Томот встал и поклонился эльфийке.
Та смущенно улыбнулась:
— Да, меня зовут наставница Анастис. С некоторыми из вас я уже знакома, других знаю заочно, поэтому давайте не будем тратить время на ритуалы. Разговор длинный. Многое из того, о чем я буду сейчас говорить, не относится к общеизвестным вещам. Нет, это не тайна. Просто это не касается ни короткоживущих, ни потомков смешанных браков. Это — плата старшего народа за особое положение в этом мире… Мы, эльфы, получили от Великой Матери больше всех, но и платим дороже…
Монахиня замолчала на мгновение и затем продолжила уже другим тоном, словно читала лекцию для студентов:
— На протяжении многих веков лучшие умы пытались понять природу таланта. Однако суть его до сих пор не разгадана. Считается, что многое зависит от крови. Чем чище кровь у родителей, чем больше в предках было тех, кто достиг высот в магии, тем больше шансов, что у ребенка будет недюжинный талант. Это заблуждение — в основе традиции долгоживущих сочетаться браком только с представителями своей расы. Любовников и любовниц может быть сколько угодно, но законные дети должны иметь чистокровных родителей… Такой традиции придерживаются в большинстве эльфийских семей, особенно в старых лесных кланах. Однако из любого правила бывают исключения. Да и само правило… в последние столетия большинство сильных магов происходит из семей со смешанной кровью. Далеко ходить за примерами не нужно. Покойный хозяин этого дома, досточтимый Амадеус Суволли, числил в предках представителей нескольких народов. Эльфийской крови у него было хорошо если четверть…
— Да, — подтвердила леди Лилиан. — Я видела наше генеалогическое древо и с удивлением обнаружила, что мы с Буригагом пусть дальняя, но родня. Один из моих прапрадедов был великаном, хотя, глядя на отца, никто бы не смог этого заподозрить. Внешне он больше походил на короткоживущего, чем весьма удивлял многих из своих коллег.
— Именно так, — подтвердила монахиня. — При этом Амадеус Суволли был очень сильным колдуном. И я бы сказала — очень утонченным. Он так искусно связывал силы, что его собственная мощь увеличивалась десятикратно… Но речь не о нем, а о нас, чистокровных эльфах. О нашей расе. В предках у младшего сына одного из действительных членов Академии Тиалатиса Кипера были только эльфы. Мать Тайтрила Кипера происходит из столь же древнего рода, как и ее супруг Тиалатис. Большинство Киперов обладали темным талантом, той особой силой, которая позволяет использовать эманации смерти. Впрочем, силы жизни им тоже не чужды. Поэтому сегодняшние ограничения на использование Темной магии для них не имеют большого значения. Более того. Отец Тайтрила, мэтр Тиалатис, родился вскоре после низвержения Темного Властелина, когда еще были свежи воспоминания об эпохе мрака. Поэтому он запретил себе заниматься Темной магией, даже наиболее безобидными ее разделами. Некоторые темные заклинания используют даже в монастыре Зеленой Девы. Но Тиалатис был непреклонен. Он отдавал свои силы изучению тайн земли и камня… Старшие сыновья последовали примеру отца и тоже достигли высот в тех разделах магии камня и стали, которые развиваются на радость ремесленниками и механикам. А вот Тайтрил, к удивлению всего рода, обладал весьма заурядным даром. Проучившись всего год в Академии, он понял, что сильно отстает от ровесников и вернулся в родное поместье. Правда, он обнаружил в себе талант рисовальщика и развил его. Через какое-то время написанные им картины стали модными в столице. Любимой его темой была история войны с Темным властелином: битвы и сражения, не-мертвые слуги Властелина, созданные им чудовища и пейзажи тех мест, которые больше всего пострадали в битвах и где до сих пор земля не может зарастить свои раны…
Эльфийка раскрыла большую папку, которую принесла с собой:
— Вот, посмотрите, мне прислали некоторые из его рисунков.
Иван приподнялся с кресла, на котором устроился в начале разговора, и через плечо коротышки Пфалирона взглянул на листы бумаги, которые тот, стараясь услужить наставнице Анастис, раскладывал на столе. Мрачные горные пейзажи. Поля под кроваво-закатным небом, по которым маршируют шеренги каменных изваяний. Мчащиеся в атаку ящеры вроде того, что был запряжен в почтовую карету. Обтянутые рваной шкурой скелеты волков — или каких-то еще зверей, очень похожих на волков, но чудовищно худых, с горящими красным глазами…