Евгения Кретова – Посох Велеса (страница 43)

Тогда он протянул ей одну руку, а второй коснулся крышки шкатулки со словами:

— Позволь, Ларец, пройти до двери и верни назад.

В это же мгновение, дерево моргнуло красным, Катя почувствовала удушье и головокружение, сокол шумно отлетел в сторону, и она опять оказалась в темной прямоугольной комнате без окон, с единственной дверью. Только на этот раз, за руку ее держал волхв Стар, а потолок отсутствовал: вместо него в комнату заглядывало огромное лицо Ярушки. И удивленный глаз любопытного сокола.

— Ну, что там?! — голос Ярославы отразился от стен, с силой ударив по барабанным перепонкам.

Катя прикрыла уши ладонями:

— Тише, Ярослава, оглушишь…

— Извини… Так что там? — повторила она громоподобным шепотом.

— Пойдем, посмотрим, — голос Стара был спокоен.

— А вдруг там этот зверь?

— Пока не откроем дверь, не узнаем, верно?

И Катя подошла к двери. Глубокие извилистые трещинки. Орнамент поверху. Ручка-кольцо.

Она толкнула от себя.

Дверь глухо скрипнула, но не поддалась. Девочка надавила сильнее, но снова безрезультатно.

Она обернулась к Стару, посмотрела на онемевшее лицо Ярушки:

— Не открывается.

— Ну, что ж, и этому тоже найдем разгадку. Но, к сожалению, Катя, должен тебе сказать, что этим же путем к своей маме ты попасть не сможешь, — и добавил чуть громче: — Благодарю, Ларец, мы увидели все, что хотели.

Снова удушье и головокружение — и они опять в библиотеке, в своем теле и размере.

— И что теперь? — Катя устало опустилась на пол. — Я застряла здесь и никогда не увижу маму?

Ярушка закусила костяшку пальца, чтоб не разреветься, так ей жалко было свою подругу.

Стар положил Кате руку на плечо:

— Мы найдем способ. Покажи, что еще было в шкатулке.

Катя снова открыла шкатулку, только теперь без заветных слов, и на дне увидела моток с нитками и полупрозрачный камень сочного василькового цвета. Она протянула руку, чтобы достать их, но волхв остановил ее:

— Погоди.

Он взял в руки шкатулку, чуть наклонил ее так, чтобы ее содержимое отразилось в воде.

По водной глади пробежала рябь, а когда она улеглась, Катя увидела в отражении преобразившийся ярко алый вместо василькового, искрящийся самоцветными огнями камень. От него, узкими серебристыми змейками к ее рукам тянулись лучи.

— Что это? — прошептала она.

— Алатырь. Камень, открывающий двери. Твоя бабушка, Ярушка, оказалась права и в том, что матушка нашей Катей — большому ведовству открыта…

— А этого не может быть, — Катя упрямо мотнула головой. — Она искусствовед. Ученый.

Стар только покачал головой:

— Алатырь — царский камень. Его не у каждого волхва встретишь. А у матушки твоей он имеется.

— И в книге древней ее портрет имеется как Макоши, — опять встряла Ярушка. Сокол встрепенулся и едва не укусил ее за руку. — Ай!

Катя недоверчиво нахмурилась.

— Не веришь?

— Нет.

— А ну-ка, вода, покажи, кто чары сильные наложил на ларец этот, — и он взглянул на Катю: — Смотри!

Сердце у нее подпрыгнуло и оборвалось: на нее смотрела ее мать, Мирослава Мирошкина. Катя всхлипнула и бросилась к Ярушке на грудь.

— Не может быть! Этого не может быть!

— Зато теперь мы точно найдем тебе дорогу домой, — тихо отметил Стар. — Дай только немного подумать.

Он задумчиво посмотрел на шкатулку и ее содержимое, дотронулся до темного, потрескавшегося дерева.

— Ярослава, Кате надо отдохнуть, в себя прийти. Отведи ее в дом. А ларец этот здесь пока оставь. Мне подумать надо. Ступайте.

И он легонько подтолкнул их к лестнице наверх.

Шкода и Афросий, конечно, увидели дым от костра.

Пока они делали Антону носилки, от Кати и ее друзей простыл и след.

— Вот же черт! — в очередной раз ругнулся Афросий и с неприязнью глянул на Антона. — Ведь рядом были. Если б не этот хлыщ, уже бы бабке сдали деваху, да и дома в баньке парились.

— Умолкни, — прикрикнул на него Шкода, осматривая поляну. — Вот следы их. По ним пойдем.

Пока Шкода и Афросий дотащили Антона до Аркаима, им уже было не до Кати. Мокрые от пота, грязные, голодные, и злые, они почти не отреагировали на ряженых крестьян, странные караваны, орущих на них мужиков в высоких тюрбанах, встречавшихся им по дороге.

Увидев некое подобие дома — небольшой сарай с крытой соломой крышей, они рванули к нему.

— Эй! Есть кто живой!!! — орал озверевший Афросий. — Хозяева!

— Да не ори ты как оглашенный, — остановился мужичок с окладистой бородой, в потертом зипуне, ловко поправил повисшую за плечами котомку. — Заходи, коли надо. Вишь — ключ на висит, значится, свободен дом. Заходи, да живи. Токмо убери за собой. Так дела и делаются…

И, покачав неодобрительно головой, пошел своей дорогой в сторону горевшего на закате города.

Афросий схватил ключ, дернул дверь и ворвался внутрь:

— Гляди, пацаны, — гоготнул он, выглянув наружу, — и салфеточки на столе льняные разложены! Заходи, хоть пожрем нормально да помоемся!

Антон, с тоской посмотрев на шагающих по дороге людей, вздохнул и направился, похрамывая, внутрь. Шкода плелся рядом, злой и напряженный.

— Как бы старуха нас тут не застукала, пока мы «нормально жрем» и «моемся»…

— Не дрейфь, прорвемся! — Афросий с силой стукнул по крепкому карнизу и в следующее мгновение уже скрылся к темноте. — Антох, ковыляй сюда, польешь мне, а то от меня разит тиной, и чешется все, сил уже нет!

В доме, действительно, было все прибрано, как и сказал проходивший мимо дед.

— Гостиница это, что ли. У этих, у ряженых? — Афросий добыл кусок черствого хлеба и сейчас, орудуя мощными челюстями, пытался его разгрызть. — Коспей у них здесь, что ли?

— Это что за муть?

Афросий гоготнул:

— Ну, ты темная личность, Шкода. Косплей — это что-то вроде ролевой игры. Народ наряжается всякими гэндальфами или поттерами, во всякие известные персонажи, короче.

— И что делают?

— А что угодно. Что положено по костюму, то и делают.

Антон, нарочито сильно прихрамывая, заглянул на полку, увидел небольшие холщевые мешочки. Заглянув в один из них, увидел крупу.

— Парни, тут перловка есть. Давайте кашу сварим, что ль.

После бесконечного марш-броска и непривычно сытого ужина, Шкоду разморило.